Призрачная невеста - Махёрин Шелби - Страница 2

Все верно. И молчание Милы, как ничто другое, доказывало, что Филиппа мертва, а ее слова мне просто послышались. Уже не в первый раз я слышу голоса. Я бросила взгляд на зеркало. Едва заметные трещинки на серебристой глади причудливо отражали свет, в остальном же зеркало оставалось безмолвным и неподвижным. В завесе не колыхалось никаких разрывов, не слышалось смеха, не сиял изумрудный глаз.

И все же я жадно рассматривала зеркало.

Знала, что лучше не делать этого. Лучше не надеяться.

И все же я подошла к злосчастному зеркалу, глядя туда, где должно быть мое отражение. Молясь в сотый – тысячный раз, – чтобы сон закончился именно сейчас. Пускай сказочный принц пробудит меня поцелуем и мы будем жить долго и счастливо.

«Пожалуйста».

Я стояла и ждала, но ничего не происходило. Снова закрыла глаза. Открыла. В зеркале было пусто, и мне стало горько. Не задумываясь, я схватила музыкальную шкатулку и швырнула ее на дощатый пол. Колыбельная оборвалась с громким, но таким приятным треском, однако моя ярость не утихла – наоборот, словно желчь, поднялась к горлу, и, когда фарфоровые осколки разлетелись по полу, я выругалась. Пустая улыбка принцессы осталась нетронутой. Зарычав, я начала топтать фею. Я топтала их всех – каждый осколок, – пока от них не осталось ничего, кроме сверкающей пыли, пока мои босые ступни не начали кровоточить и болеть, как я того и хотела.

Однако прежде, чем я успела схватить серебряную цепочку, в прихожей раздались приглушенные голоса. Тихо отворилась входная дверь, зашелестели наряды из шелка и шерсти. Послышалось ровное биение двух сердец. Двух, не трех. Гости тихо переступили порог, и дверь закрылась.

– Как она? – прошептала Коко.

– Мы что-нибудь пропустили? – спросил Бо.

Жан-Люк тоже должен был что-то сказать, но его голоса не раздалось. Он не пришел.

«Сколько же их! Всех и не запомнишь, – певуче протянул голос. – Жан-Люк, Михал… Михал, Жан-Люк…»

Изо всех сил я старалась не обращать на него внимания. Рид перестал орудовать ножом, и тихие влажные звуки стихли.

– Ничего не изменилось.

«Он никогда тебя не полюбит».

Я отшатнулась и посмотрела на обломки музыкальной шкатулки.

– Мы не хотели будить ее до ужина. – Лу слегка споткнулась, когда Мелисандра потерлась о ее ноги и послышалось звучное мурлыканье. – Она такая… измученная.

Мила потянулась ко мне, словно хотела обнять и утешить. Однако когда я напряглась, страшась ее прикосновения, она замерла и опустила руку.

– Сегодня будет лучше, Селия, – мягко произнесла Мила, пока Коко и Бо расшнуровывали ботинки. – Не теряй надежды.

Мне хотелось посмеяться над ее умением не унывать, но я не стала.

– И с чего ты так решила? Может, вчера было лучше? Позавчера? Или на прошлой неделе?

Мила промолчала. Она не могла ответить – по крайней мере, честно, – и мы прислушались к Бо.

– Она что-нибудь ела? – спросил он.

Иногда они забывали, что я могла их слышать. Иногда они притворялись, что ничего не изменилось.

Снова взяв нож, Рид ловко нарезал мясо и овощи. Резкий запах еды – возможно, оленины с морковкой и горошком – проник в мою спальню и желудок.

– Ни разу со вчерашнего вечера.

– А сегодня?

Рид не мешкал с ответом.

– Олень. Мы надеемся, что крупное животное поможет.

«Крупное животное».

Я подавила тошноту.

– Говорю тебе… – Лу наконец-то понизила голос, но я все равно слышала каждое слово. – Ее тело не хочет оленя. Ей нужно… может… найти медведя или…

– У нас в Бельтерре что, медведи водятся? – резко спросил Бо.

Раздраженно вздохнув, Коко повесила плащ, а запах ее крови… Перед глазами снова все поплыло. Я ухватилась за столбик кровати, чтобы не упасть.

– Ты что, не знаешь этого? Ты ведь король…

– Но я же не король медведей, Козетта.

Одисса фыркнула.

– Нет, Борегар, – терпеливо ответила Коко, – в Бельтерре не водятся медведи, но давайте будем честны, ее тело вообще не хочет животного. Селии нужна… настоящая еда. Я сказала ей, что мы можем помочь в охоте, но она отказалась.

Закрыв книгу, Одисса лукаво спросила:

– Вот как? И вы знаете, как охотиться на людей?

Повисло молчание, и все неохотно посмотрели на нее. Хотя они всеми силами старались не обращать на Одиссу внимания, всегда отвечали ей, если так было нужно… Вероятно, ради меня. Вчера Одисса отчитала Лу за то, что та накормила Мелисандру сыром.

– Ты вообще знаешь, что кошкам вредно есть еду из молока?

Но тут вмешался Рид, и тогда она еще час рассказывала всяческие легенды и случаи из истории о рыжеволосых.

Коко сделала глубокий вдох.

– Разумеется, мы не знаем, как охотиться на людей, но…

– Я знаю, – бросил Рид.

В отличие от Коко, он не скрывал отвращения к вампирше на своей кухне. Пока Одисса ворчала, что от Мелисандры неприятно пахло, и рассказывала о том, как рыжеволосых приносили в жертву еще при рождении, он потерял самообладание.

– Вместе мы помогли бы Селии выпить кровь, не причиняя никому вреда.

– Ах да, – отозвалась Одисса.

Наверняка сейчас она с вежливым безразличием разглядывала свои ногти.

– Ты же охотник. Скажи мне, дорогой, при всех своих знаниях и опыте, как ты себе это представляешь? Вы вчетвером – трое из вас, между прочим, правят Бельтеррой – выходите ночью на улицы королевства и набрасываетесь на ужин для Селии?

– Мы не станем набрасываться…

– А что произойдет, если вы все же найдете ей ужин? – с обманчивой непринужденностью спросила Одисса, не обращая внимания на Рида. – Возможно, какого-нибудь милого юношу, спешащего поздно вечером домой из лавки. Ты загонишь его в угол в темной аллее и вежливо попросишь подставить шею? А если он откажется, околдуешь его? Хм-м… вряд ли. – Она задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Ты же охотник. Скорее всего, ты оглушишь его, а Селия выпьет у него кровь против его воли. В любом случае человеку вы навредите. Возможно, даже убьете.

Невидящим взглядом я уставилась на свои ступни. Раздался тихий шелест – Рид покачал головой.

– Селия никому не причинит вреда.

– Ты когда-нибудь видел, как новообращенный вампир пьет кровь?

Все молчали, а голос Одиссы стал необычайно серьезным. Она знала о моих обостренных чувствах и хотела, чтобы я услышала каждое ее слово.

– Когда-то вы, может, и знали Селию, но она больше не человек. Она не сможет сдержать себя и потому опасна. Особенно для вас. Она тянется к вам – любит вас, – однако все сильные чувства у недавно обращенного вампира превращаются в голод. Ей нужно быть среди себе подобных на Реквиеме. Ума не приложу, почему Михал позволил привезти ее сюда, но…

– Селия не хотела оставаться на Реквиеме, – раздраженно перебила ее Лу, а я подняла взгляд. – Она сказала это незадолго до своей гибели.

– А убить своих друзей? – спросила Одисса. – Этого Селия хотела бы?

– Такого не случится.

– Если она почувствует запах твоей крови, пока будет пить кровь другого, еще как произойдет, Луиза ле Блан.

– Ну что ж, – отозвалась Лу, подходя к двери моей спальни, – будем надеяться, что Селии понравится олень.

Мгновение спустя раздался стук, и дверь распахнулась, а ноги у меня словно приросли к полу. Лу заглянула в комнату и тихо спросила:

– Селия? Ты проснулась? Мне послышалось…

Ее взгляд упал на разбитую музыкальную шкатулку, и глаза у нее чуть расширились. Я с трудом сглотнула.

– Все… хорошо?

– У меня шкатулка разбилась, – лихорадочно протараторила я.

Столбик кровати, за который я ухватилась, треснул в руке, потому что я не могла задерживать дыхание и говорить одновременно. Запах магии Лу я буквально ощутила на вкус и… и… захлебнулась словами.

– Но… думаю, я смогу ее починить. Да, смогу…

Присвистнув, Лу присела и провела пальцем по фарфоровой крошке. Ее губы дрогнули.

– Ого, даже я вряд ли смогу ее восстановить. Молодец, что выпустила пар, Селия. Правда, жаль, конечно. У меня были планы на эту жуткую шкатулку.