Профессор-целитель 2 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 3

— Знаний у вас, господин Касимов, много. Но нужно больше практики. Знания, как и магию, нужно уметь применять.

— Понял, Григорий Романович, — кивнул Артём. — Буду исправляться.

— Но в целом-то молодец. Если б не провалил начало, думаю, смог бы выдержать темп. Надеюсь, урок усвоен.

— Усвоен, Григорий Романович, усвоен, — вздохнул Артём.

Я поставил отметку в журнале и остановился напротив Алексея.

— Вы, господин Родимин, тоже сработали на троечку.

— Эй, не может такого быть! — возмутился парень. — Я ведь со всем справился!

— А бедняга Прохор? — напомнил я. — Операцию-то ему сделали. Вот только он теперь в процедурную заходить боится и сидеть отказывается.

— Какой чувствительный, — фыркнул парень, скрестив руки на груди.

— Уж какой есть, — пожал я плечами и поставил вторую отметку. — К тому же не стоит бегать за пациентом по коридорам с клизмой наперевес. Это, так сказать, понижает боевой дух остальных больных.

— Хе-хе-хе, — хихикнула Роксана.

И я шагнул к ней.

— А вы, Роксана Демидовна… — протянул я.

Она тут же захлопала глазками и мило заулыбалась.

— Что такое, Григорий Романович?

— Вы справились на четвёрку. Хороший результат.

Улыбка у девушки спала. Сама она нахмурилась.

— А почему это только четвёрка?

— Она ещё недовольна! — хмыкнул Петя.

— Ты вообще молчи! — кинула она в его сторону. — Я тебя за весь день ни разу не увидела. Григорий Романович, где он прятался?

Раскрывать новость, что Петя овладел даром обследования, пока не стоило.

— Хочешь пятёрку, значит? — ответил я вопросом на вопрос. — Тогда поведай, как ты угомонила тот детский сад?

На это девушка тут же стушевалась. Недовольно, с лёгкой угрозой во взгляде прищурилась, надула губки и отвернулась.

То, что Роксана сегодня справилась, — хорошо. Но если дети в следующий раз наотрез откажутся переступать порог больницы, то это уже плохо. Как именно Роксана навела порядок, я не знал, но кое о чём уже догадывался. Взгляды детей и Тамары Семёновны в процедурной немного напрягали, а реакция самой Роксаны на простой вопрос лишь укрепляла мои подозрения.

— Четыре так четыре, — буркнула девушка.

— Хорошо, — кивнул я и подошёл к последнему практиканту. — Пётр Демьянович…

Парень устало улыбнулся. Выглядел он хуже всех — даже Артёма, хотя по моему наставлению старался не переборщить с магией и действовать аккуратно.

— Петя получает пятёрку, — констатировал я, черканул в журнале и захлопнул его. — На этом можете быть свободны. Идите домой и отдыхайте.

— Чего⁈ — хором воскликнули Роксана и Алексей.

— Почему это Пете — пятёрку⁈ — Роксана упёрла руки в бока и грозно уставилась на…

Нет, не на меня. А на Петю.

Тот отшатнулся.

— Григорий Романович, — потребовал Алексей. — Объяснитесь, пожалуйста, чем вы там таким занимались?

— Вы, господа студенты, кажется, слегка забылись, — стальным голосом ответил я двум бунтовщикам. — Спрашивать объяснения — моя обязанность. А не наоборот.

Холодный тон заставил Роксану и Алексея утихнуть. Пока они возмущались, Петя и Артём спокойно сняли с себя халаты и накинули мундиры. А скоро и эти двое быстро переоделись, попрощались и юркнули в дверь следом.

Я же остался в дежурке один. Сбросил грозное выражение лица, чуть расслабился. За окном расплывался алый рассвет и сияли огоньки уличных фонарей. Через открытую форточку тянуло прохладным влажным воздухом.

Обошёл стол, сел в кресло и устало вздохнул, глядя на открытый саквояж.

Значит, предшественник хотел украсть Источник у Задорина. Но, похоже, эта вещь больше принадлежала его дедушке, Иванову Василию Павловичу, чем самому Коле.

Тогда привязка просто не могла сработать: Василия Павловича уже нет в живых. Нельзя украсть у него Источник.

Однако ритуал всё равно дал результат — появился я и пропал сам предшественник. При этом закон сохранения энергии никуда не делся, всё должно быть в балансе.

Так что именно случилось с тем — прошлым Вересаевым?

Я шагал по залитой набережной Большой Невы с новой сумкой на плече. Дождь барабанил по плечам и стекал с полей шляпы прямо на ботинки. Мимо проезжали редкие экипажи, трамвай рассекал лужи. А несколько отчаянных пешеходов двигались короткими перебежками от козырька к козырьку.

Отличное время, чтобы сделать то, что я хотел сделать уже давно.

После прошлого дежурства у меня выдалась пара свободных дней. Прелесть ненормированного графика работы в том, что выходные могут выпасть в самые неожиданные дни — например, понедельник и вторник. Даже не знаю, как Лазарев и Черепин допустили, чтобы я прохлаждался в такое время.

Но на самом деле бездельничать не приходилось. Первым делом я засел за чёрную книгу и наконец-то прочитал её до конца. Сложилась пока ещё смутная, но более-менее цельная картина.

Для итогового уравнения я ввёл несколько обозначений: Предшественник — П, стетоскоп — С, реципиент с Источником (дедушка Коли) — Д1.

Если сложить всё это вместе, должна получиться следующая картина: П+С+Д1=П1+С+Д.

Вполне себе простое уравнение, где единичка «1», обозначающая наличие Источника, перекочевала к предшественнику.

Но на деле получилось иначе:

П+С+Д1=Я+С

То есть Я — это, собственно, я. Новая переменная. С-стетоскоп остался невредим и теперь вернулся к Задорину.

Дедушка Коли Д1 пропал из уравнения, потому что его и не было, а П-предшественник куда-то пропал, уступив тело мне.

Какого-нибудь математика наверняка хватил бы удар от такого вольного использования переменных, но уравнение решается в моей голове, так что ни один математик, физик и алхимик не пострадал.

Но когда я вывел второе уравнение, получил несколько странную картину. Д1 должно быть равно нулю, ведь дедушки не было. И что тогда получается?

П+С=Я+С. То есть — П=Я.

Из этого следует, что по какой-то неизвестной мне характеристике я равен предшественнику, в чём я сильно сомневаюсь.

Но был ещё один вариант.

Чтобы провести ритуал, нужна какая-то энергия. Допустим, Э. Просто так ничего не происходит, верно?

Тогда уравнение выглядит так:

П+С+Э=Я+С

Ритуал искал того, к кому был привязан стетоскоп, но не нашёл его и притащил меня. Куда делся предшественник?

Можно было бы подумать, что он очутился в моём прошлом теле. Но, во-первых, моё прошлое тело погибло, и сколько душ туда ни суй, оно не оживёт. Во-вторых, ритуал предназначен для хищения Источника, а не обмена. Поэтому «энергия» Предшественника должна остаться в этом мире.

Он не мог исчезнуть, а значит…

Тут поток мыслей пришлось оборвать. Я замер посреди Дворцового моста. Дождь к тому времени перешёл в ливень, но я его даже не замечал из-за глубоких раздумий.

Наклонился над оградой и посмотрел на бурлящую реку, и тут же поёжился, потому что со шляпы потекло прямо за шиворот.

Сунул руку в сумку и достал оттуда чёрную книгу.

Я в последний раз взглянул на потёртую кожаную обложку. Капли быстро залили её брызгами, проникая в трещины.

— Ну, спасибо за всё, — сказал я.

И бросил книгу в реку.

Она быстро стала тёмным пятном и сгинула в речной ряби, словно её и не было.

Я коснулся груди — там будто свербило.

Самовнушение? Вполне возможно, но ощущения казались донельзя настоящими, будто я просто не замечал их до недавнего момента.

Нет, предшественник не исчез бесследно. Я в этом уверен. И я запомнил каждую строчку из чёрной книги, поэтому она мне уже не нужна.

━─━────༺༻─────━─

Через полчаса я снова стоял у дверей университета.

Как ни странно, я уже успел заскучать по этому вместилищу гранита целительской науки. И по «грызунам», конечно.

Утро после дождя бодрило, несмотря на то, что я застал этот самый дождь. Заметно похолодало, а сырой питерский ветер не сдавался и пробирался за шиворот.