Умереть для коллекции - Джеймс Питер - Страница 3

Она вернулась сюда, так как думала, что здесь будет безопаснее. И Дэйв с ней согласился. Да, это единственное место, куда он не посмеет сунуть свой нос. Другого такого места на земле нет. Но и в этом она не была полностью уверена.

К тому же имелась еще одна причина для приезда в Брайтон – очень важная часть ее планов. Состояние ее матери постепенно ухудшалось, и необходимо было как можно скорее подыскать для нее хороший частный дом престарелых, где оставшиеся ей годы она могла бы жить полноценной жизнью. Эбби претила мысль, что ее мать окажется в одном из этих ужасных гериатрических отделений Национальной службы здравоохранения страны. Эбби уже нашла прекрасный дом в сельской местности неподалеку. Дороговато, конечно, но теперь она могла позволить себе содержать там мать долгие годы. А пока нужно лечь на дно и на какое-то время затаиться.

Ее телефон неожиданно запищал: пришло сообщение. Она посмотрела на экран и, увидев, от кого оно, улыбнулась. Эти эсэмэски, которые она получала раз в несколько дней, – единственное, что помогало ей как-то держаться.

На минутку Эбби задумалась. У нее теперь была куча свободного времени, позволяющая часами сидеть в Интернете, не чувствуя себя виноватой. Она обожала коллекционировать цитаты великих людей и тут же отправила в ответ одну из них.

Впервые в жизни она встретила мужчину, который смотрел в ту же сторону, что и она. Сейчас это было просто название на карте. Изображения, скачанные из Интернета. Место, которое она посещала в своих мечтах. Но скоро они вдвоем отправятся туда в реальности. Надо только набраться терпения. Им обоим это необходимо.

Эбби закрыла последний выпуск журнала, в котором хотела найти дом своей мечты, затушила сигарету, допила бокал совиньона и стала готовиться к предстоящему выходу из дома.

Сначала она подошла к окну и сквозь жалюзи глянула вниз на длинные ряды домов эпохи Регентства. Натриевый свет уличных фонарей окрашивал каждую тень в оранжевый цвет. Было уже довольно темно, а порывы завывающего осеннего ветра били дождем по оконным стеклам, словно картечью. В детстве она боялась темноты. Теперь же, как ни странно, в темноте она чувствовала себя в безопасности.

Она знала машины местных жителей, регулярно ставивших их здесь по обеим сторонам, с разрешением на парковку на лобовом стекле. Пробежала взглядом по каждой из них. Раньше Эбби не могла отличить одну марку машины от другой, но теперь знает все. Грязный, заляпанный птичьим пометом черный «Фольксваген-Гольф GTI». «Форд-галакси» супружеской пары из дома напротив, у которой двое ужасных близнецов и которая, казалось, вечно таскает вверх и вниз по лестнице складные детские коляски и тяжелые сумки с продуктами. Странного вида маленькая «тойота-ярис». Старый «порше-бокстерс», принадлежащий молодому человеку, видимо врачу из близлежащей Королевской больницы графства Суссекс. Ржавый белый фургон «рено» со спущенными шинами и приклеенным к окну пассажирской дверцы объявлением о продаже, написанным красными чернилами на полоске коричневого картона. И еще дюжина или около того автомобилей, владельцев которых она знает в лицо. Ничего нового, не о чем беспокоиться. Никто не прячется в тени.

Мимо машин, держась за руки, куда-то спешит пара с надувшимся и грозящим в любой момент вывернуться наизнанку зонтом.

Проверить оконные замки в своей спальне, в гостевой, в ванной, в гостиной/столовой. Включить в каждой комнате таймеры на освещение, телевизор и радио. Протянуть через всю прихожую, прямо перед входной дверью нитку на уровне колена.

Паранойя? У меня? Еще бы не паранойя!

В узкой прихожей Эбби сняла с вешалки длинный макинтош и зонтик, перешагнула через нитку и заглянула в дверной глазок. Увидела освещенную тускло-желтым светом пустую лестничную площадку.

Отстегнув цепочки, она осторожно открыла дверь и вышла, сразу же почуяв запах пиленой древесины. Захлопнула дверь и закрыла ее на три замка.

Замерла на месте, прислушалась. Где-то внизу в квартире звонил телефон, но никто не отвечал. После нескольких лет жизни под жарким солнцем, все еще не привыкшая к сырости и холоду, Эбби дрожала, кутаясь в макинтош с флисовой подкладкой. Впрочем, и вечер пятницы проводить в одиночестве она тоже еще не привыкла.

Сегодня вечером она планировала посмотреть фильм «Искупление» в кинотеатре неподалеку от пристани, потом что-нибудь съесть, может быть пасту, а если хватит смелости, заглянуть в бар и выпить пару бокалов вина. Так она, по крайней мере, получит хотя бы какое-то удовольствие, побывав на людях.

Оделась она довольно скромно: дизайнерские джинсы, высокие ботинки, под макинтошем – черная вязаная водолазка. Эбби хотелось выглядеть более или менее прилично, но не слишком привлекать к себе внимание, если она все-таки отважится пойти в бар. Открыв дверь на пожарную лестницу, Эбби с ужасом увидела, что на выходные рабочие заблокировали ее кусками гипсокартона и штабелями досок.

Мысленно проклиная их, она раздумывала, стоит ли пробираться через эти завалы, но потом нажала на кнопку лифта и уставилась на исцарапанные металлические двери. Через несколько секунд послышался лязг послушно, с рывками и толчками поднимающегося вверх лифта. Наконец кабина с грохотом достигла ее этажа. Издав звук, похожий на скрежет лопаты, разравнивающей гравий, лифт открылся.

Эбби шагнула внутрь, и двери за ее спиной с тем же звуком закрылись. Эбби вдохнула запах чужих духов и чистящего средства с лимонной отдушкой. Лифт рывком поднялся на несколько дюймов вверх, причем так резко, что она едва удержалась на ногах.

Теперь, когда выходить было слишком поздно, когда металлические стены со всех сторон давят на нее, а маленькое мутное зеркало отражает зарождающуюся панику на почти невидимом лице, кабина лифта резко рванула вниз.

И тогда Эбби начала понимать, что совершила ужасную ошибку.

Сидя за столом у себя в кабинете, детектив-суперинтендант Рой Грейс положил телефонную трубку, откинулся на спинку кресла, сложил руки на груди и наклонил кресло так, чтобы его спинка уперлась в стену. «Вот зараза!» – подумал он. Сегодня, в пятницу, без четверти пять вечера его выходные смылись в канализацию, причем более или менее буквально. Во всяком случае, в какой-то там ливневый сток, это точно.

А тут еще вдобавок в карты продулся. Каждую неделю они с ребятами режутся в покер, и прошлым вечером он проиграл почти триста фунтов.

Ничто не способно так испортить настроение, как мысль о том, что в промозглую пятницу днем придется отправиться в поход по ливневой канализации, думал он. Сквозь плохо подогнанные оконные рамы его маленького кабинета задувал ледяной ветер и слышался шум дождя. Ей-богу, сегодня не тот день, чтобы выходить на улицу.

Рой проклинал оператора диспетчерской службы, сообщившего ему новость. Но это все равно что казнить гонца, принесшего дурную весть. Грейс планировал провести завтрашний вечер в Лондоне с Клио, чтобы побаловать ее. Из-за дела, которое – он нутром чуял – ему не понравится, теперь все придется отменить, и только потому, что он сдуру согласился подменить заболевшего коллегу на посту дежурного старшего следователя.

В своей работе Рою больше всего нравилось расследовать убийства. В Суссексе их совершалось от пятнадцати до двадцати в год, причем большинство в Брайтон-энд-Хове и окрестностях – более чем достаточно, чтобы старшие следователи крутились как белка в колесе, демонстрируя, на что они способны. Грейс понимал, что так думать несколько цинично, однако факт остается фактом: успешное расследование жестокого и громкого убийства – это прекрасная возможность для карьерного роста. Тебя замечают пресса и общественность, коллеги и, самое главное, начальство. Успешный арест и обвинительный приговор приносили глубочайшее удовлетворение. Это было не просто хорошо выполненной работой – это давало семье жертвы обрести душевный покой, возможность двигаться дальше, что для Грейса имело самое большое значение.