Первый секретарь (СИ) - Белов Иннокентий - Страница 7

«Хрущёву я заговорщиков не выдам. С Брежневым тоже всё ясно, сегодняшнее обещание я выполню. Но Первым секретарём намереваюсь сделать все же другого человека», — окончательно решил я.

К приезду Шелепина я успел позвонить Тоне и узнать, что обещал сегодняшний вечер сыну. Оправдываться было нечем, самого обещания я не помнил, поэтому мог только сказать, что задержусь. Она не стала спорить, попросила хотя бы нормально поесть. Так уже говорили со мной много раз, только вспомнить эти вечера я пока никак не мог.

Из приёмной вскоре донеслось шелепинское: «Да знаю я, где он сидит, не провожайте». Этим кабинетом он пользовался раньше меня, поэтому в провожатых явно не нуждался. Зато я тоже знал заранее, где находится кабинет председателя Комитета, поэтому ни разу не ошибся в большом здании.

Вскоре брызжущий энергией Александр появился в дверях и подошел к моему столу. Только поздоровались, как он сразу спросил:

— Тебе действительно плохо было? Леонид Ильич успел мне уже позвонить. Сказал, сидишь белый, от врача отказываешься, а потом вдруг начал требовать, чтобы все лично тебе доложились. Я ему объяснил, что у тебя и здорового характер обычно не лучше.

— Так было надо. Немного качнуло, но быстро прошло, — ответил я на вопросы и показал на стул.

— Теперь мне лучше, Саша. Садись, я как раз об этом хотел поговорить. Ведь Леонид Ильич уже сейчас от нас требует гарантий, а я половины людей, за которых должен отвечать, даже не слышал.

— Слышал, Володя, ты с ними сам разговаривал. Другое дело, что никто не любит повторять сказанное наедине, особенно теперь. Вчера Никите хлопали, сегодня выясняем, кто готов выступить против него. Некоторые ещё надеются, что можно будет до конца никому ничего не обещать, — сразу мне все выкладывает Шелепин.

— Я спрашивал, что они собираются делать, а мне все время объясняли, какой Никита плохой. Это я и без них знаю. Леониду Ильичу передали, что товарищи согласны, он теперь передаст им, что согласен я. Потом попробуй выясни, на что именно я согласен, — вношу ясность в то, что мне не нравится изначально.

— Поэтому и надо выяснять, кто что сказал. Только ты не пытайся всех собрать у себя. Ещё и меня туда посадишь — совсем хорошо будет. Люди без нас не договорились, а виноваты окажемся мы, — правильно осторожничает Шелепин.

— Я и не собираюсь. С Подгорным поговорю отдельно. Остальных ты знаешь лучше. Мне нужно понять одну важную вещь — кто за снятие Никиты, а кто уже согласился именно на Леонида Ильича, — вот теперь говорю я самое главное, что хочу сказать Александру.

Сейчас я здорово удивил Шелепина, никак не ожидал он от меня подобных слов, ведь раньше Семичастный никогда ничего похожего не говорил. Какое-то время он осмысливал мою последнюю фразу, потом поднял глаза на меня.

— Ты ведь сам за него был, — удивленно сказал он. — Сегодня что случилось? Что он тебе такого предложил? Или обидел до глубины души? Что ты решил все переиграть?

— Ну, Леонид Ильич ничего обидного не скажет нужному ему человеку. Он все же не Подгорный, вот тот может, — усмехаюсь я. — Он все время просил тебя уговаривать, чтобы ты людей не пугал. Я сначала решил, что опять из-за этой проверки. Нет, теперь уже из-за того, как ты вообще будешь работать дальше после Никиты. Ты ещё ни на что не претендуешь, а он объясняет товарищам, что сумеет с тобой договориться. Только ведь если не сумеет, когда станет Первым Секретарем, ты сам все понимаешь, — вот еще одна решительная фраза, которой я раскрываю перед ним правильное положение вещей. — Кому придется идти на выход с вещами в итоге.

— Я знаю, что обо мне говорят. Думаешь, мне никто не пересказывает? Только ты не увлекайся, Володя. Там есть люди, которым вовсе не хочется, чтобы мы с ним договорились. Сегодня тебе расскажут, как он на меня жалуется, завтра ему — как я на него, — не понимает меня еще полностью Шелепин.

— Саша, я ведь сейчас от него. Он мне сам это рассказал. Причём тебя уважает, только проверять предлагает поосторожнее, менять никого не торопиться. Ты согласишься никого не менять из его старых знакомых еще с десяток лет? Которым он симпатизирует и давно знает, если они все дела напрочь завалили? И уже никогда их не исправят? Но находятся под его покровительством?

Александр задумчиво смотрит на меня, вдруг понимая, что я не зря настаиваю на том, что с Брежневым он точно не сработается.

— Вот и я думаю, что нет. Тогда объясни, почему Первым обязательно должен быть Леонид Ильич? Мы с тобой этот выбор даже не обсуждаем, — продолжаю я откровенный разговор. — Только у кое-кого шансов даже побольше есть.

Теперь Саша смотрит на меня еще более удивленно. У него подобные амбиции точно имеются, однако я никогда ему на данную возможность даже не намекал. Вместе с ним считал, что старшим товарищам гораздо виднее, чем нам, что наше время придет еще лет через десять. Но теперь знаю, что Шелепин будет гораздо лучше на посту Первого секретаря для всего Советского Союза. Точно так же, как я на своем посту.

— А кого ты предлагаешь? Только давай сразу фамилию, без подобных разговоров, что есть какие-то достойные товарищи, — так же откровенно спрашивает он меня.

— Тебя, Саша. Только тебя. Я ради этого и попросил приехать. Вопрос только в том, готов ли ты сам за подобную махину взяться, — теперь уже я полностью открываю карты. — Согласен ли ты?

Кроме того открываю, конечно, что теперь точно знаю будущее, но подобное сказать ему никак не могу. Да и не хочу тоже, тогда придется ссориться, потому что он ни за что не поверит. Лучше побуду для него неким путеводным маяком в тумане борьбы за власть сейчас и дальше во время правления. Подобная поддержка от Председателя КГБ очень много стоит, когда все откровенно боятся. Особенно, когда этот самый председатель окажется вдруг очень уверенным в своих словах и знании правильного будущего.

— Согласен на что? На разговоры или на борьбу? Потому что разговаривать об этом приятно, особенно здесь, когда мы вдвоём. Потом придёт человек, на которого мы рассчитывали, и скажет, что Леонид Ильич старше, опытнее и всех устраивает. Ты что ему предложишь взамен? Что у тебя есть Комитет?

— Комитетом голоса собирать не собираюсь. Ты сам посмотри, что выходит, они очень хотят моей поддержки, но разговаривает со мной за всех Брежнев. То есть он все остальные голоса сам аккумулирует только на себе. Теперь будут говорить со мной сами, он согласился. Хочу выяснить, кто действительно за него, а кто просто уверен, что другого всё равно не предложат. И предложить другого.

— А сам почему не хочешь? — спросил Шелепин. — Только не надо про молодой возраст, у нас с тобой разница небольшая.

— Потому что хочу остаться здесь. Мне не нужна должность, с которой придётся каждый раз гадать, что председатель Комитета рассказал, а что придержал до следующего доклада. Сам же знаешь, сколько у него будет подобных возможностей. Кого мы сюда посадим вместо меня? Ты его предложишь и сам же потом будешь спрашивать, можно ли ему верить, — спокойно объясняю я.

— Тебе, значит, можно? Я уж не говорю про остальных. Ты думаешь, они не спросят, как мы с тобой договорились? — все правильно понимает Шелепин.

— Спросят. И отвечать придётся нам обоим. Но сейчас мы почему-то считаем, что с Леонидом Ильичом этих вопросов не будет. Будут обязательно, Саша. Только отвечать станем уже поодиночке и только оправдываясь тогда. Уже ничего больше в Советском Союзе не контролируя. В этом я уверен, что нам брежневский подход к принципиальным вопросам никак не подходит, — показываю я тупиковую ситуацию, которая получится, если ничего не делать сейчас.

— Ты уверен в этом?

— Полностью уверен. И, знаешь, что? — решаюсь я высказаться откровенно. — Хватит нам уже хитрых украинцев у власти! Всех этих деятелей, у которых всегда рука руку мажет! У них просто на генетическом уровне записано тащить своих наверх, чтобы создавать кланы! Пора с этим заканчивать, а то СССР окончательно просрем! Одним Хрущевым обойдемся, ведь почти все здесь ему обязаны своей карьерой.