Живи и дай поесть - Бест Моргана - Страница 2

– Мистер Баттонс, к вашим услугам, – произнёс он с лёгким поклоном. – А меня зовите мистером Баттонсом. Я один из здешних постоянных жильцов.

Выглядел мистер Баттонс внушительно. Волосы лежали волосок к волоску. На нём были безупречно отглаженные сорочка и брюки, а туфли блестели так, что я почти ожидала увидеть в них собственное растерянное отражение. В австралийском буше он смотрелся определённо не к месту.

– Мистер Баттонс, – начала я, пытаясь собраться с мыслями, – госпожа Апторп что-то сказала про убийство. Что же здесь происходит?

Он тяжело вздохнул, снял очки и принялся протирать их белым шёлковым платком.

– Боюсь, у нас тут небольшой переполох. Видите ли, произошёл инцидент. Пожалуй, вам лучше пройти в дом.

Я последовала за ним в дом. После уличного тепла внутри было поразительно прохладно. Холл был величественным, хотя и слегка обветшалым; богато украшенная лестница плавным изгибом поднималась на второй этаж. Мистер Баттонс подвёл меня к одной из боковых дверей, на которой было наспех выведено: «Не входить».

– Должен вас предупредить, – сказал он, взявшись за старую латунную дверную ручку. – Зрелище может оказаться весьма неприятным.

С этими словами он открыл дверь. Комната была загромождена роскошной антикварной мебелью и старинной стеклянной посудой, но мой взгляд сразу приковала пара босых ступней, торчавших из-за края большого стола.

– Вот он, – без особой нужды произнёс мистер Баттонс, указывая на тело.

– Боже мой, – выдохнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Это…?

Мистер Баттонс серьёзно кивнул.

Я собралась с духом и подошла ближе, обогнув стол, чтобы лучше рассмотреть.

Покойный был мужчиной средних лет – лысым, но с густыми белыми усами. На нём были только синие трусы-боксеры и белая майка. Глаза были закрыты, и если бы не неестественная неподвижность, можно было бы подумать, что он просто спит.

– Какой ужас, – проговорила я едва слышно. – Но… мы уверены, что это убийство? Вид у него такой мирный.

Я обошла тело, стараясь ничего не задеть. Подняв глаза, я увидела, что мистер Баттонс поправляет столовое серебро.

– А вам точно стоит это трогать? – спросила я.

Он приподнял тонкую чёрную бровь.

– Здесь ужасный беспорядок.

– Это может оказаться местом преступления. Во всех этих полицейских сериалах только и твердят: на месте преступления нельзя ничего трогать.

Мистер Баттонс озадаченно посмотрел на меня.

– Место преступления? Вы уверены? Из спины у него не торчит нож, да и следов борьбы нет. – Он почесал подбородок. – Я знаю, что Крессида сказала вам об убийстве, но у милой дамы, надо признать, несомненный талант к драматическим эффектам.

Я уже собиралась спросить, кто жертва, но мистер Баттонс продолжал:

– Тим Хиггинс был одним из наших постояльцев. Он был вполне приятным джентльменом и держался особняком, но, полагаю, восхищался Крессидой чуть больше, чем следовало. Мистеру Хиггинсу было всего около пятидесяти, однако он уже давно чувствовал себя неважно. Я вполне уверен, что он умер своей смертью.

– Пусть это решает полиция. – Я выразительно покачала головой.

– В таком случае, полагаю, приводить тело в порядок я не стану, – произнёс мистер Баттонс с явным разочарованием. И всё же он поднял упавший серебряный подсвечник и поставил его ровно.

– Но почему госпожа Апторп просто не позвонила в полицию? – спросила я.

– Блейк Уэсли живёт за углом – он и есть вся здешняя полиция. На постоянной службе здесь только Блейк и один констебль.

Я удивилась. Впрочем, Литл-Таттерфорд был маленьким городком.

Из тёмного угла ко мне важно вышел упитанный серо-белый кот и мяукнул. Я наклонилась, дала ему обнюхать руку, а потом ласково почесала ему макушку.

– Лорд Фаррингдон, – с нежностью произнёс мистер Баттонс.

Пока мистер Баттонс поправлял ряд антикварных ваз, я заметила нечто странное. Лицо покойного было неестественно красным. В воздухе чувствовался слабый, но отчётливый запах – знакомый и всё же здесь неуместный.

Мистер Баттонс снял соринку со спины лорда Фаррингдона.

– Его беспокоило сердце, поэтому он изо всех сил старался придерживаться диеты. О покойных дурно не говорят, но, полагаю, в соблюдении диеты он не слишком преуспел.

Я снова бросила взгляд на тело. Толстым он не был, но подтянутым его точно было не назвать: из-под майки выглядывал заметный живот. Он был совершенно лысым, зато щеголял густыми белыми усами.

Я нахмурилась.

– Крови нет, ничего такого, – заметила я. – Следов борьбы, как вы и сказали, тоже нет, однако столовое серебро опрокинуто.

– Возможно, у него случился сердечный приступ, и он, падая, взмахнул рукой, – предположил мистер Баттонс. – В последнее время он и правда чувствовал себя неважно. Да и вёл себя довольно странно: у него кружилась голова, сознание путалось. Он часто не приходил к столу. К тому же нередко разгуливал вот так, в одном белье, хотя на дворе было уже далеко не утро. Весьма непристойно.

Я нахмурилась.

– Говорите, у него кружилась голова и путалось сознание?

Я ещё раз взглянула на покойного. Лицо и правда было ярко-красным. Похоже, всё сходилось.

Я опустилась на колени, склонилась над мужчиной и осторожно принюхалась у самого рта. Явственно пахло горьким миндалём.

– Цианид, – объявила я.

– Цианид? – переспросил мужской голос.

Я подняла голову. В комнату стремительно вошла Крессида Апторп, а следом за ней – мужчина лет тридцати, не больше. Я сразу отметила, что он хорош собой: коротко стриженные каштановые волосы, пронзительные голубые глаза. Даже серьёзное выражение лица не скрывало ямочки на правой щеке. В простой футболке и джинсах он больше походил на случайного посетителя, чем на полицейского. И пистолета при нём, как ни странно, не было. Встреть я его где-нибудь ещё, ни за что не догадалась бы, что передо мной полицейский.

Но разглядывать его дальше было некогда: он резко приказал:

– Оба отойдите от тела!

Мистер Баттонс взял меня под руку, и мы отступили к стене, где остановились перед огромной картиной в золочёной раме.

Мужчина присел на корточки и осмотрел тело.

– Что вы можете рассказать о нём, мистер Баттонс?

Я заметила, что госпоже Апторп он этого вопроса не задал. И явно не случайно.

– В последнее время он чувствовал себя неважно: голова кружилась, мысли путались – и всё в таком роде.

Полицейский кивнул.

– Я вызову врача.

– Врача? Но он же мёртв! – вырвалось у меня.

Мужчина повернулся ко мне.

– Врач осмотрит тело и определит, умер ли он естественной смертью.

Я покачала головой и шагнула вперёд.

– Но у него изо рта пахло цианидом.

Полицейский прищурился.

– Вы это уже упоминали. – Он наклонился и глубоко втянул воздух. – Я ничего не чувствую.

Я подавила желание закатить глаза.

– Это генетическая особенность. Что бы там ни показывали по телевизору, лишь небольшой процент людей способен уловить характерный для цианида запах горького миндаля.

Полицейский оглядел меня с головы до ног, словно я была каким-то особенно странным насекомым.

– И откуда вам это известно? Цианид не продаётся на каждом углу – нельзя просто зайти в магазин и купить его. – В его голосе слышались недоверие и едва прикрытое пренебрежение.

– Мой бывший муж – инженер-химик, – ответила я, изо всех сил стараясь говорить ровно. – Он работает в одной из горнодобывающих компаний и занимается производством цианида натрия.

Полицейский снова посмотрел на меня.

– И вы хотите сказать, что чувствуете его запах?

Я кивнула.

– Никогда о таком не слышал. – Он выпрямился. – Так это вы будете снимать здешний коттедж?