Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 87

— Почему нельзя входить в восстановленный участок?

— Там живёт опасная сущность, которая не любит, чтобы её тревожили, — прямо ответил я.

— А что будет, если я потревожу? — с вызовом спросил Дрозд.

— В таком случае я не могу ручаться за вашу безопасность. Давайте подпишем договор о том, что вы полностью принимаете ответственность на себя. Форму подготовлю к завтрашнему утру. В двух экземплярах, ваш экземпляр — с печатью. Магбезу понравится.

— Магбезу такое действительно нравится, — признал инспектор без иронии.

Дрозд хмыкнул. Серьёзность предложения он понял мгновенно: людям его службы про ответственность под подпись объяснять не надо.

— Форму пришлите, подпишу, — решил он. — Но внутрь пока не пойду. Любопытство у меня казённое, а приборы личные. Кстати, не та ли это сущность, у которой большие оранжевые глаза? — спросил он уже другим тоном. — Я видел тогда. В колодце, при первой инспекции.

— Да, она.

— Фонит от неё в самом деле знатно. Я даже отсюда чувствую. — Он повёл ладонью, прислушиваясь к чему-то своему. — И вот что странно, Виктор Александрович: башня — первая из восстановленных. По всем расчётам, дальше фон должен расти вместе со стройкой, равномерно. А мне кажется, эта часть замка всё равно останется самой мощной. Зря вы сюда людей не пускаете, такой источник простаивает.

— Не пускаю по объективным причинам, — напомнил я.

Наблюдение инспектора я при этом убрал в копилку. Почему башня одного жильца фонит сильнее расчётного, я не знал, и незнание это встало в очередь за остальными.

— Александрыч! Вот вы где.

Через двор к нам шёл Степаныч, со своим ведёрком в руке.

— Что такое? — насторожился я.

— Признаюсь честно: забыл одну вещь. Без неё строительство башни не может считаться завершённым.

А я-то думаю, почему мне до сих пор не достался третий уровень. Башня сдана, акты подписаны, целостность выросла — а Система молчала две недели.

— Обычно после завершения объекта всё устаканивается само, — объяснял Степаныч на ходу. — Фон выравнивается, контуры замыкаются. А тут приборы говорят: что-то мешает. Я уже несколько дней слежу, всё хожу проверяю.

Он подошёл к двери башни. Тронул ручку, поднял глаза на табличку. Помотал головой.

— Заходить необязательно, — сказал он сам себе и убрал руку.

Потом двинулся вдоль кладки, ведя ладонью по камню. У третьего ряда от двери остановился.

— Да-с.

И вынул из стены кирпич.

Рукой. Целиком. Просто взялся и вытащил, ровно и без усилия, из кладки, которую сам же сдавал мне два часа под роспись.

— Это ещё что такое? — спросил я.

Альбина за моей спиной издала звук человека, у которого на глазах разобрали принятый по акту объект.

— Механизм, — Степаныч отложил кирпич на ладонь. — Открывает доступ к жилам замка. Не шуми, дочка, так задумано.

Я посмотрел на тёмное гнездо в стене. Изнутри, из глубины тянуло ровным тёплым магическим потоком, словно из открытой раны.

Жилы. Те самые каналы, по которым сердце гонит силу по всему строению. Они пролегали здесь, в толще стены, и бригадир оставил кирпич незакреплённым намеренно: технологическое отверстие, доступ для обслуживания.

— Много таких доступов по замку?

— Сколько надо, сам все пока не нашёл, — ответил Степаныч, зачерпывая раствор.

Осведомлённость старой школы снова вышла за пределы должностной инструкции.

Степаныч зачерпнул из ведёрка раствор, обмазал кирпич по всем граням и вставил в гнездо. Прижал ладонью.

По его пальцам прошёл свет. Раствор под ними мгновенно схватился на глазах: я услышал, как он сел, тем самым сухим щелчком, который на обычной стройке ждут гораздо дольше.

— Теперь вы, Александрыч, — бригадир отступил. — Хозяйская печать сверху. Так положено.

Я приложил ладонь к тёплому ещё кирпичу и вложил немного «Укрепления». Дар ушёл в шов легко, по готовому руслу.

На мгновение потеплели все стены сразу — по всему двору. Я почувствовал это даром, ровную волну от фундамента до зубцов, словно замок сделал вдох.

Западная башня: восстановление завершено.

Целостность замка: 53%.

Уровень Хранителя повышен: 3.

— Потеплело? — спросил Степаныч, не оборачиваясь.

— Да.

— Значит, приняло, — он кивнул стене. — Хорошо пошло, без задержки. Бывает, сутки ждёшь. Магические объекты очень капризные.

Первый запрос я отправил раньше, чем додумал его до конца, — он был готов у меня давно.

Доступ второго помощника Хранителя: открыть.

Кандидат: Краев Семён Игнатьевич.

Запрос принят.

Статус присвоен.

Сообщать Семёну Игнатьевичу заранее я не стал. Будет сюрприз.

Второй запрос ушёл следом, вопросом: что ещё даёт третий уровень?

Характеристики Хранителя усилены.

Скорость восстановления сил: повышена.

На уровне 4 станет доступно: изгнание одной сущности из пределов объекта.

Вот это мне понравилось.

— Виктор Александрович? — Альбина, стоявшая рядом весь обход, тронула меня за рукав. — Вы что-то увидели?

— Да. Замок повышен до третьего уровня.

— ТРЕТЬЕГО⁈ — журнал раскрылся сам собой, и красная ручка нашлась в руке помощницы быстрее, чем она договорила. — Ой. Простите. Записываю: третий уровень, дата, время… А что он даёт? А второй помощник? А…

— По порядку. Всё расскажу. Главное: второго помощника я уже открыл.

— Семёну Игнатьевичу⁈ — Альбина прижала журнал к груди. — А он знает⁈

— Узнает. Подпишем договор, и зайдём к нему.

— Вот и отлично, — Степаныч отряхнул руки от раствора. — Значит, теперь все мы будем становиться сильнее чуть быстрее.

Он усмехнулся, подхватил ведёрко и потопал обратно к юго-западной, не дожидаясь ни благодарностей, ни вопросов.

— Странный он, — сказала Альбина ему вслед.

— Главное, что работу выполняет хорошо. Даже если что-то забывает, он всё равно возвращается.

— Это да. Это хорошее свойство. А ещё он назвал меня дочкой, — вдруг вспомнила Альбина и почему-то расцвела. — Впервые за всё время. Обычно я у него «эй, с блокнотом».

Я посмотрел на кирпич. От остальной кладки его теперь было не отличить. Вообще никак: ни шва, ни тени, ни намёка на технологическое отверстие.

Старая школа заканчивала работу так, что следов не оставалось.

— Пойдёмте, Виктор Александрович. Нас новый бригадир с договором заждался, — поторопила меня Альбина.

В главном зале Пётр Игнатьевич нас действительно ждал. Папка с договором лежала на столе, но сам бригадир стоял в стороне и смотрел вверх.

На центральную балку.

Ту самую, которую я в первые дни тянул вручную: разгрузочными стойками, накладками по расчёту, стяжкой. Работа была сделана из подручного материала и голой профессии, и следы её читались до сих пор.

Он поднял руку и тронул стяжку.

— Неплохо, — сказал Пётр Игнатьевич, не оборачиваясь. — Расчёт грамотный. И всё это — даже без магии. А чего просто не укрепили даром? У вас же «Укрепление», насколько я знаю.

— Тогда оно ещё не открылось, — честно ответил я.

Название моего дара он произнёс без запинки, как строку из справки. Справки на меня, судя по всему, у этого человека имелись, и собирал он их до приезда.

— Понятно, — он наконец повернулся к столу. — В общем, так: чтобы привести весь этот корпус в порядок, нам понадобится неделя работы. Потом, как договаривались, переходим к северной стене.

— Принято. Аванс по графику, приёмка понедельная, при срыве сроков штрафную сетку применяем обе стороны.

— Обе, — согласился Пётр Игнатьевич, и в первый раз за две недели в его голосе прозвучало что-то, отдалённо напоминающее уважение. — С вами удобно, Виктор Александрович. Вы торгуетесь скучно.