Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 78

Краев долго смотрел на поле за сеткой. Пауза вышла слишком долгой.

— Он вам что-то сделал? Не знаю, что произошло, но… Он очень сильно изменился в последнее время, в лучшую сторону.

— Мне ничего не сделал. — Пауза у него вышла длинной. — Пока нет…

По спине у Альбины прошёл холодок, и куртка от него не спасла.

Потом он повернулся к ней, и глаза у него были ясные, старые и очень усталые.

— Девочка. Беги от него. Пока не поздно. А то тоже в таком месте окажешься.

Альбина открыла рот для возражения. Начальник спас её дважды за месяц. Аргументов имелось на час разговора. Но произнести она не успела ни одного.

— Мне кажется… — раздался голос позади лавочки.

Альбина вздрогнула и обернулась.

Виктор Александрович стоял в трёх шагах, на дорожке, и никуда, судя по всему, не уезжал.

— … вам обоим стоит меня выслушать, — закончил я и присел на лавочку с другой стороны от смотрителя.

Уезжать я и не собирался.

Отправить Альбину одну означало поручить ей первый допрос главного свидетеля по делу, в котором главным подозреваемым числился прежний Виктор. Что она из старика вытащит и куда протянется ниточка, я предсказать не мог. А один из возможных концов этой ниточки вёл к вопросу, на который мне отвечать было нельзя никому из живых. Поэтому машина стояла за поворотом, а я вошёл через ту же проходную по тому же пропуску.

Помощница придумала всё честно и толково. Просто у меня в этом деле был свой интерес, который весил больше правил вежливости.

Краев при виде меня вскинулся. Взгляд его метнулся к Альбине.

— И ты с ним… — выдохнул он. — Заодно…

Альбина замотала головой так, что чуть не слетела заколка. Врала она плохо, и сейчас это сыграло за нас: старик увидел, что девочка не подсадная, и что-то в его обороне дрогнуло.

Но рот его всё равно открылся, воздух пошёл в лёгкие, и следующим номером программы значился крик на весь парк.

— Не стоит этого делать, — сказал я ровно, глядя ему в глаза. — Мы пришли вам помочь.

Рот закрылся. Воздух вышел без крика.

— Помочь, — повторил старик, и столько в этом слове было горечи, что оно согнулось посередине. — Вы. Мне?

— Мы.

— Помочь… — Он усмехнулся серым ртом. — Вы же меня и…

Он оборвал сам себя и отвернулся к сетке.

— Помочь можно по-разному, — добавил я. — Начнём с простого: вам что-нибудь нужно? Передачи, лекарства, адвокат?

— Мне нужно, чтобы меня оставили в покое. — Он выделил слово «в покое» ударением. — Здесь кормят, здесь забор и здесь санитары. Меня всё устраивает. Понимаете вы? Устраивает.

Убежище подтвердилось окончательно. Человек держался за этот забор обеими руками.

— Договаривайте, Семён Игнатьевич.

— Незачем. — Старик смотрел на поле. — Уходите. Оба. Вам сюда приходить не надо, и девочке этой рядом с вами находиться не надо.

— Но почему? — надо было сперва узнать, потом придумать как выкручиваться. Альбину отсылать не собирался — тогда бы это точно значило, что мне есть что скрывать. И что, может, вообще я виноват в сумасшествии старика.

Он сильнее сжал полу халата.

— Вы забыли, как я пытался отговорить вас продавать замок? — сказал он вдруг, не оборачиваясь. — Что вы мне тогда сказали?

Вопрос был с двойным дном.

— Запамятовал, — сказал я спокойно. — Травма была. С лестницы упал, головой приложился. Многое стёрлось.

Легенда про лестницу служила мне верой и правдой. Провалы в памяти она покрывала целиком, а проверить её не мог никто.

— С лестницы, значит, — повторил старик. — Что ж вы так неосторожно. В замке упали?

— В городе.

— В городе… — Он покивал каким-то своим мыслям, и кивки эти мне не понравились.

— Травма, значит. Стёрлось… — проговорил он. — Ну так я освежу.

Он выпрямился на лавочке, и голос его окреп.

— Я вас умолял не продавать замок, молодой человек. В ногах не валялся только по старости: колени не гнутся. А вы мне ответили. Слово в слово, я такое не забываю.

Старик подался ко мне, и глаза его сузились.

— Сказали вы мне: если не продадите — сожжёте его. Дотла. И плевать вам было на обитателей, — закончил он. — И мне угрожали, если добровольно не уйду…

Воробьи у дорожки вспорхнули разом, всей стаей, хотя никто не двигался.

Между лопаток у меня прошёл холод.

За сеткой лежало пустое поле, и ветер гнал по нему волны бурьяна. Я смотрел на это поле и впервые за долгое время не находил, что ответить.

— Виктор Александрович, — очень тихо сказала Альбина. — Это правда?

Я посмотрел на Альбину. В её глазах плескался испуг пополам с надеждой, что я сейчас всё опровергну. Но врать я не стал.

— Я не помню, — спокойно ответил я. — Сказал же, что всё стёрлось. Но если я действительно произнёс такую чушь, значит, до падения с лестницы я был полным идиотом.

Альбина моргнула. Старик на лавочке замер.

— Сжигать замок тринадцатого века — это статья, убытки и кретинизм, — я перевёл взгляд на смотрителя. — А теперь посмотрите на факты, Семён Игнатьевич. Я отказался от государственной компенсации. Влез в долги. Нанял бригадиров, привёз артефактора и прямо сейчас укрепляю одну из стен собственным даром, чтобы она не рухнула. Так ведут себя поджигатели?

Краев растерянно заморгал. Моя прорабская логика ломала его картину мира с хрустом сухой ветки.

— Виктор Александрович прав, — Альбина вдруг выпрямилась, и голос её зазвенел. — Тот, кто хочет всё уничтожить, не заказывает контуры защиты. Вы просто не знаете, что у нас там сейчас происходит.

Старик перевёл дыхание. Слово Альбины он, похоже, взвешивал по отдельному курсу, который стоял выше моего. Видимо, настолько она своим видом внушала доверие.

— А что там сейчас происходит? — тише спросил он.

Альбина посмотрела на носки своих кроссовок. Разрешения она спрашивать не стала, решила сама ответить.

— Одна из сущностей пытается разрушить замок. Виктор Александрович говорит, она нестабильная. И у этого призрака дар гниения.

— Дар гниения, — повторил Краев, и брезгливости в его голосе не было. Скорее оценка. — Скверный дар. Тяжёлый для самого носителя. Дары после смерти ведь не просто так возникают… Они показывают то, чем жил человек при жизни.

Он задумался.

— Я много лет служил у покойного Льва, — сказал он наконец. — Такой сущности при нём не было. Значит, кто-то из новеньких. Первым делом я бы поднял реестр последних смертей в округе. И учтите: это могло случиться ещё до того, как вы вступили в наследство.

Симулянт кончился на этой фразе окончательно. Передо мной сидел специалист, который с ходу выдал рабочую методику.

— Реестр смертей ведёт Магбез? — спросила Альбина.

— Магбез и земские управы, по старым спискам, — Краев отвечал даже без запинки. — Смотрите записи о смертях в радиусе дневного перехода от замка за последние год-два. Насильственные и странные в первую очередь.

— Звучит здраво, — признал я. — Но нам сейчас важнее не понять, кто это. Нам важнее понять, как от него избавиться.

— Избавиться… — Лицо Краева скривилось. — Вот теперь я вас узнаю, молодой человек. Вместо того чтобы разбираться с проблемой, вы от неё избавляетесь. А вы не подумали, что у этого призрака может не быть выбора? Что из-за своей нестабильности он, возможно, сам не умеет справляться с собственным даром?

— Подумал. — Я помотал головой. — Я пытался ему помочь. Он отказался. И более того, обозначил планы: уничтожить замок и всех, кто внутри. А я хочу его спасти.

Последнее я сказал твёрдо, глядя старику в глаза.

Краев усмехнулся, и усмешка вышла невесёлая.

— Мне очень сложно вам поверить. Вы будто описываете самого себя таким, каким я узнал вас раньше.

Если бы он знал, насколько близок к правде.

Воробьи у дорожки доклевали хлеб и разлетелись по кустам. Старик проводил их долгим взглядом, и мне подумалось, что за месяцы в больнице эти птицы стали ему ближе людей.