Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 75

— Не надо, Виктор Александрович, — артефактор мотнул головой. — Он на меня завязан до установки. Уроните, потом неделю пересобирать.

Глаза у Викентия были красные, движения точные. Ночь он провёл ровно так, как обещал.

Призраков в план я тоже не посвятил, и не из недоверия. Генрих не умеет лгать даже из вежливости, Эльза не умеет молчать даже из принципа, а Ефим не умеет тихо в принципе. Прошлый постоянно прислушивался к этому двору, и чем меньше людей в замке знало правду, тем чище выходил спектакль.

Альбину я отправил в дом: подъехал её бригадир-соискатель, и собеседование пришлось очень кстати. Спектакль, который начинался дальше, требовал минимума посвящённых, и помощницу я из этого списка пока вычеркнул. Чем меньше людей знает правду, тем честнее у них выходят реплики.

Сценарий мы с Викентием утвердили вчера, молча, через экран телефона.

Прошлый слушал этот замок постоянно. Где стоял, когда стоял, я не знал, и именно поэтому исходил из худшего: слышит всегда. Значит, уши противника следовало кормить.

Мы прошли в комнату с портретной рамой. Комнату его матери. Ту самую, где на комоде стоял картонный домик, склеенный детскими руками, и где с потолка когда-то ждала своего часа ловушка на живых.

В комнате было прибрано. Викентий огляделся, задержался на домике и не спросил ни слова. За одно это ему стоило накинуть что-нибудь к оплате.

Работали быстро и тихо. Викентий опустился на колени, задвинул ящик под комод, точно под домик, и развернул серебряную оплётку. Кристалл в сердце сборки засветился и погас, уйдя в дежурный режим. Я приложил ладонь, куда показали: контур принял хозяйскую привязку тёплым уколом в середину ладони.

— Когда сработает, вы узнаете первым, — вполголоса сказал Викентий, проверяя оплётку. — Привязка отзовётся: укол в ладонь, в ту самую точку. После этого у вас будет часа два, пока фиксация свежая. Дальше он начнёт расшатывать слои, так что не тяните со звонком.

— Укол в ладонь, два часа, звонок. Принял.

Настоящая ловушка встала на настоящее место. Под то единственное место в замке, к которому прошлый приходил не ломать.

Теперь громкая часть.

— Отлично, Викентий, — произнёс я в полный голос, чётко, для всех стен сразу. — Благодаря этому стабилизатору здесь теперь точно ничего не развалится. Хорошая защита. Дом крепче, стены целее.

— Стабилизатор надёжный, — так же громко подтвердил артефактор. — Модель проверенная.

Потом мы демонстративно прошли через двор на кухню.

Там, в углу у той самой перемычки, я установил вторую вещь. Старый вспомогательный амулет из запасов Викентия, отполированный до убедительного блеска и не стоивший даже своей полировки.

— А вот это наша главная ловушка, — объявил я на всю кухню, любовно поправив пустышку. — Самая дорогая. Если вредитель сунется сюда, возьмём с поличным. Отсюда не уходят.

— Не уходят, — эхом подтвердил Викентий и для убедительности постучал по амулету пальцем.

Пустышка отозвалась жестяным звоном. Я мысленно потёр руки.

Оставалось ждать, на какую из двух точек придёт ночной гость, и сам его выбор расскажет мне о нём больше, чем месяц наблюдений.

Викентия я проводил до машины и пожал руку.

— Со счётом не тороплю, — сказал он. — И помните уговор: соберётесь проверять улов, сначала звонок мне.

— Помню. Спасибо за ночь работы.

— Спасибо вашему замку. — Артефактор оглянулся на стены и надел очки. — Такой практики, как здесь, у меня не было уже лет двадцать. Коллеги не верят, между прочим. Я уже и сам иногда не верю.

— И вот ещё что, — Викентий уже сел за руль, но окно опустил. — Если он умный, а он, судя по вашим рассказам, точно не глупый, то первые ночи не сунется никуда. Будет проверять. Наберитесь терпения, Виктор Александрович. Капкан торопливых не любит.

— Стройка тоже, — ответил я. — Сработаемся.

«Нива» перевалилась через ухабы и ушла за поворот.

Альбина нашла меня во дворе через минуту после отъезда. По лицу помощницы результат собеседования читался без доклада.

— Не подошёл. Запросил тройную ставку за вредность фона. Я ему говорю: у нас фон полезный, от него дар растёт! А он мне: девушка, за полезное у нас берут вчетверо.

— Грамотный мужик, — оценил я. — Жаль, что не наш.

Телефон у Альбины зазвонил, когда пыль за машиной ещё висела в воздухе.

Помощница глянула на экран, подобралась и взяла трубку официальным голосом, которого я у неё раньше не слышал.

— Да. Да, слушаю вас… Замок Хорбрунг, помощница… Да, он здесь.

Она прикрыла микрофон ладонью.

— Виктор Александрович, это нотариус. Он наконец-то приехал в город. Готов встретиться и переговорить насчёт завещания.

Нотариус, который оформил наследство, засвидетельствовал сожжение второй копии. Список вопросов к нему у меня лежал большой.

— Спроси у него прямо сейчас, — сказал я. — Знает ли он бывшего смотрителя замка. И где тот сейчас находится.

Альбина кивнула и вернулась к трубке.

— Альберт Оттович, у Виктора Александровича вопрос… Да… Про бывшего смотрителя. Знаете ли вы его? И где он сейчас?

Она слушала. Долго, гораздо дольше, чем требует ответ на простой вопрос.

По мере ответа лицо её менялось. Официальная собранность сползла с него за несколько секунд. Брови поднялись, губы приоткрылись. Она моргнула и крепче сжала трубку.

— Я… да. Да, я передам. До встречи.

Альбина опустила телефон и подняла на меня округлившиеся глаза.

— Он знает, — сказала она медленно. — Но, Виктор Александрович… вам очень не понравится эта информация.

Через день после звонка нотариуса мы с Альбиной выехали из замка в сторону области.

Адрес продиктовал Вайс. Полностью, до номера корпуса, и вдобавок посоветовал уложиться в определённые часы. Что за место стоит за этим адресом, он тоже сообщил. Тут нотариус не соврал: информация мне действительно не понравилась.

Призракам о цели поездки я говорить не стал. Незачем, пока у меня нет результата. Им ушла версия про кадровые дела, и формально это даже было правдой.

По пути я то и дело сверялся с навигатором. Дорога была незнакомой, через промзону и дальше, за город, а навигатор был точь-в-точь знакомый по прошлому миру: тот же женский голос, те же «через триста метров поверните направо». Меня от этой обыденности каждый раз слегка вело. Замок с призраками, воскрешённые фамильяры, а маршрут строит всё та же тётенька из динамика.

Альбина болтала почти без остановки, и я ей не мешал. Её болтовня разгружала голову лучше радио.

— Вчера, кстати, отсобеседовала всех троих, — она листала блокнот на коленях. — Двое не подошли. У них в бригадах всего по одному одарённому, остальные обычные работяги.

— А почему это критично? У Степаныча тоже не все с даром.

— У Степаныча костяк с даром, а обычные — на подхвате. Это другая пропорция, — Альбина подняла палец. — Смотрите. Наш фон для человека без дара тяжёлый: день отработал, день отлёживается. И половина операций у нас магическая: зачарованные растворы, работа возле контуров. Обычный работник там просто стоит и подаёт. Зачем нам те, кто стоит, если можно нанять одарённых, которым у нас ещё и хорошо?

— А дар у обычных на нашем фоне не проснётся? Ты же однокурсницам рассказывала.

— Проснуться может, — согласилась она. — Только для этого надо годами в замке находиться. И то не факт.

Я мысленно поставил помощнице плюс: норматив «минимум половина бригады с даром» она вывела сама и обосновала.

— Так, если рабочим надо отлеживаться, то почему с тобой это не работает? — это в рассказе не сходилось.

— У меня есть искра. Это когда дар спит, либо слишком слаб для магии. Но сам источник есть с рождения, хоть и… атрофированный. Таких, как я, называют пустышками, — она вздохнула. — Потому что магами мы не становимся. Но зато высокий фон проще воспринимать.

— Понял, — я видел, как тяжело Альбине об этом говорить, а потому вернулся к тому, с чего начали: — А что третий кандидат?