Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 69

— Турнир я выиграл. А прозвище держалось за мной дольше титула.

— Какое прозвище?

— Этого, юноша, ты не узнаешь даже под пыткой. И у Мартина спрашивать бесполезно, он тоже давал слово.

— Правда? — Ефим смотрел на рыцаря во все глаза, и уголки рта у него поползли вверх.

— Рыцарская.

— Стыдиться нечего, — подвёл я итог. — В человеческой жизни случается всякое. Я, например, вообще из другого мира.

Стало тихо.

Конрад повернул шлем в мою сторону. Эльза приподняла бровь и опустила чашку на уровень пояса. Генрих Карлович кашлянул в кулак и принялся разглядывать прожектор с большим служебным интересом.

Зато Альбина прыснула первой, а за ней в голос рассмеялся Ефим.

— Хорошая шутка! — Он хлопнул себя по коленям. — Я так и знал, что вы с юмором! Я же слушал вас через стену все эти недели!

Альбина вытерла глаза тыльной стороной ладони. Я знал, что она не поверит — уже успел узнать ее достаточно хорошо. По крайней мере, не сейчас.

— А ваша засада. С прожекторами, с рёвом изо рва. Я чуть кладку изнутри не обрушил, честное слово. Лучший вечер за последние лет тридцать! — продолжал Ефим.

— А до этого что было лучшим? — не удержалась Альбина.

— То, как Генрих Карлович три ночи ловил в библиотеке мышь. Вслух и с протоколом, — ответила Эльза вместо Ефима, и все снова засмеялись.

— Это была служебная необходимость, — отозвался полицмейстер, глядя мимо всех.

Смех у Ефима был тот самый, из-за кладки, с прысканьем. Только теперь он звучал снаружи, и ради этого стоило помахать ломом.

— А теперь объясни, — сказал я. — Почему ты всё время смеёшься? Что там смешного, в кладке?

Ефим замялся. Потом полез за пазуху и вытащил книжицу.

Потрёпанную, разбухшую от перелистываний. На обложке жизнерадостными буквами значилось: «1000 анекдотов», и ниже, мельче: «1998».

— Когда никого поблизости нет, я читаю, — признался он и погладил обложку ладонью. — Взаимодействовать с предметами я могу, только в границах своей кладки, дальше руки не слушаются. А там у меня ничего нет. Была одна щель наружу, у самого верха. И в неё однажды уронили вот это. Кто-то из студентов, которые тут вечно копают. Ну или, может, они выкинуть так хотели. Я, в общем, подобрал. Больше у меня нет ничего.

— Так вот куда он пропал! — Генрих Карлович всплеснул руками, и фигура его уплотнилась от возмущения. — В описи библиотеки за девяносто девятый год этот сборник числится утерянным! Я двадцать семь лет считал это возмутительной халатностью смотрителей!

— В вашей библиотеке был сборник анекдотов? — уточнил я.

— В моей библиотеке было всё, — отрезал полицмейстер. — Вернее, есть. За вычетом одной позиции, и позиция нашлась.

— Видимо, это произошло тогда, когда вандалы дошли до библиотеки. Помню, они схватили именно то, что читали мы, а потом Генриху удалось их прогнать. Да так, что больше они туда не совались, — сказала Эльза, а полицмейстер аж выпрямился.

Тем, что отстоял свои книги, он гордился. А коллекция там была и правда хорошая. Я сам, бывает, вечерами почитываю, если есть свободное от ремонта время.

— Хотите, прочитаю любимый? — Ефим уже листал страницы, и пальцы его дрожали от предвкушения. — Страница двести четыре, я помню наизусть, но по книжке правильнее.

Дожидаться ответа он не стал.

— Турист спрашивает смотрителя в старом английском замке: «Скажите, а это правда, что здесь водятся привидения?» — начал Ефим, голос прозвучал тонко, дрожаще, с идеальной интонацией перепуганного горожанина. — «Да что вы, сэр, ну какие привидения!» — а это уже был другой голос, густой, скрипучий бас, убедительный до последней буквы. — «Я здесь работаю уже триста лет, и ни разу ни одного не видел!»

Альбина расхохоталась в голос, согнувшись и придерживая фонарь. Я сдержался, но с усилием.

— Недурно, — признал Генрих Карлович. — Подача поставлена. Голоса, я отмечу, весьма достоверны.

— Это я ещё не разогрелся, — скромно сказал Ефим. — Страница триста один тоже хороша. Про тёщу и привидение. Там нужно три голоса, я отрабатывал её лет пять…

— В библиотеке, — остановил его Генрих Карлович и поднял ладонь. — Всё по порядку, молодой человек. Фонд читают в читальном зале, вслух и с выражением. Такова традиция.

— С каких пор? — уточнила Эльза.

— С сегодняшней ночи. Я хочу, чтобы все обитатели услышали этот сборник.

Альбина покосилась на меня, напоминая про телевизор. Я пожал плечами — им и так неплохо.

Полицмейстер расправил мундир, выплыл на полкорпуса вперёд и заложил руки за спину. По всему выходило, что решение он уже принял и теперь оформлял его в надлежащем виде.

— Молодой человек. Не желаете ли присоединиться к нашей компании? У нас в библиотеке решительно веселее, чем вечность перечитывать одни и те же шутки. Вы их, полагаю, до дыр зачитали.

Ефим прижал книжку к груди и помедлил, примеряя приглашение на себя.

— У нас по вечерам чтения, — сообщила Эльза. — И общество, смею заверить, приличное. Почти всё.

— Рамштайн дважды в день, — добавил Конрад. — По праздникам трижды.

— Это плюс или минус? — шёпотом спросил Ефим.

— Неизбежность, — ответила графиня.

— Песни, между прочим, достойные, — заметил Конрад. — Про огонь и про волю. Переводить не берусь, теряется мощь.

— Вот и не переводи, — попросила Эльза. — Мощи нам хватает.

Ефим засмеялся и оборвал себя на середине. При жизни, судя по всему, в компании его звали нечасто, и он растерялся от самого факта приглашения.

Потом выпрямился, одёрнул рубаху и произнёс:

— Почту за честь, господа.

Произнёс он это голосом Генриха Карловича, точным до бакенбардов: то же носовое «о», та же чиновная растяжка на последнем слоге.

Альбина вздрогнула и завертела головой.

— Мне не послышалось? — спросила она.

— Нет, — ответил Ефим её собственным голосом.

Секунду во дворе стояла тишина. Потом Альбина засмеялась и потребовала так больше не делать и немедленно сделать ещё раз.

— Талант, — вынес вердикт полицмейстер. — Прошу за мной, молодой человек. Библиотека в главном корпусе, по дороге изложу правила пользования фондом.

Ефим просиял, сунул книжку за пазуху, словно не понимая, что через метр она выпадет, и оттолкнулся от своей стены.

Шагнул из ниши наружу.

И встал.

Воздух перед ним пошёл рябью. Ефима качнуло и отнесло назад, на ладонь, ровно до границы разобранного проёма.

Он попробовал снова, медленнее, вытянув перед собой руки.

Рябь толкнула его и откатила снова.

Двор молчал. Альбина перестала смеяться.

Я запросил Систему.

Сущность: Ефим. Класс: обитатель.

Перемещение: ограничено.

Источник ограничения: не определён.

Система замка не знала, что творится в собственной стене. Такой ответ я получал второй раз в жизни, и первый раз был у дверей западной башни.

— Очень странно, — Генрих Карлович нахмурился, и бакенбарды его опустились. — Словно сам замок не хочет вас выпускать.

— Тем более странно, — Эльза подплыла ближе и всмотрелась в рябь над проёмом. — Учитывая, что кости мы уже похоронили.

— Может быть, он и правда прирос к кладке? — Конрад коротко рассмеялся.

На рыцаря молча посмотрели все, включая Альбину. Смех под забралом увял. Конрад развернулся и с преувеличенным вниманием занялся изучением прожектора.

Ефим отплыл назад, вглубь ниши. Опустился к самому полу, руки легли на колени. Он достал книжку, раскрыл и тут же прижал к груди обеими руками.

Плечи его сползли вниз. Пять минут назад этот парень собирался впервые за полтора века в гости. Сейчас он держался за сборник анекдотов девяносто восьмого года, и держался за него всерьёз, потому что больше держаться было не за что.

— Так, — сказал я. — Отставить грусть. На меня смотри.

Ефим поднял глаза.

— Эта стена простояла сто шестьдесят восемь лет, и мы разобрали её за вечер. С невидимой разберёмся тоже. Есть человек, который в призраках и контурах понимает больше, чем все мы вместе взятые. Скоро он будет в этом замке. Осталось немного потерпеть.