Хранитель Замка. Дилогия (СИ) - Молотов Виктор - Страница 66

Имена и факультет мне подсказал, само собой, Генрих Карлович, который слышал всё, что эти двое болтали между собой во дворе в прошлые проникновения, считая, что их никто не слышит. Но парням знать про полицмейстера было незачем. Пусть думают, что замок и его хозяин читают людей насквозь.

Парни снова переглянулись. Наглости в глазах у них больше не было — стояла откровенная оторопь.

— Так, мужик, — тот, что в толстовке, заговорил быстро, видимо, разом оценив перспективу. — Давай мы реально больше сюда не наведываемся, а ты на нас не заявляешь и больше не вспоминаешь… со своим замком. Камень этот тебе отдадим. Дозарядишь его, пусть у тебя постоит, делай с ним что хочешь. Лады?

Я ожидал, что всё будет сложнее. Думал, начнут юлить, врать, может, попробуют откупиться деньгами. А они сдулись сразу. Видимо, посчитали быстрее меня: один накопитель против заявления в полицию, отчисления с факультета и подпорченной репутации. Обмен выходил очевидным.

— Что ж, ладно, — пожал я плечами. — Давай камень.

Самурай поддел накопитель лопатой, обтёр о штанину и протянул мне. Камень лёг в ладонь тёплым. Дозреет за пару недель, как они и рассчитывали, только дозревать он теперь будет у меня. Я взвесил его на ладони и убрал во внутренний карман куртки.

Парней я проводил до самого выхода со двора и сказал напоследок:

— Ещё раз вас здесь увижу — заявлю в полицию, сразу с доказательствами. Это частная собственность. Не забывайте.

Они закивали и сделали пару шагов от замка. И тут Генрих Карлович снова заговорил у меня за спиной. Я обернулся, выслушал и повторил вслух, слово в слово, постаравшись, чтобы голос звучал так, будто такие подробности про их компанию я знаю наизусть:

— Да, и однокурсницам вашим, Альбине и Жузель, тоже передайте. В стенах южной башни клада нет. Можно не наведываться раз в три месяца в поисках.

Парни остановились разом, на полушаге. Переглянулись, теперь уже с таким видом, будто у этого замка глаза расставлены по всему городу. Потом кивнули и ушли в темноту, быстро, не оборачиваясь.

Историю про замок, читающий людей насквозь, они разнесут по своему факультету за неделю. Такую мелочь репутация отпугнёт. С остальными уже будем разбираться по факту.

— Что⁈ — Альбина за моим плечом задохнулась от возмущения, когда они отошли достаточно далеко. — Какая ещё Альбина? Я в вашу башню не лазила!

Я скосил на неё взгляд. Помощница стояла красная даже в белом свете прожекторов и, кажется, всерьёз собиралась догнать парней и потребовать очную ставку с неведомой тёзкой.

— Тёзка, — спокойно ответил я. — Бывает.

— Плохое имя она себе выбрала, — буркнула Альбина и насупилась, будто та, другая, нанесла урон лично её репутации.

Дело тем не менее было решено.

Эльза широко улыбалась, держа чашку у самых губ. Генрих Карлович и Конрад стояли невероятно довольные собой, как два пристава, удачно завершившие облаву после долгого скучного дежурства.

Я смотрел парням вслед и прикидывал итог. Сколько призраки пытались прогнать их своими способами, сколько энергии они спустили впустую, а хватило четырёх прожекторов со стройки, одного рёва из темноты и пары точных фраз. Обычные трусливые студенты, искавшие наживу в старом месте.

Я ждал, что ночные гости окажутся проблемой посерьёзнее. Иногда приятно ошибаться в худшую сторону прогноза. Накопитель грел мне грудь через карман, во дворе пахло сырой землёй и срезанным дёрном, и можно было выдохнуть.

— Так, ну всё, я теперь на обход, — объявил Конрад и двинулся вдоль стены тяжёлой поступью часового, для которого ночное дежурство было таким же привычным делом семь столетий назад, как и сегодня.

— А у меня будет ночь без Рамштайна, — усмехнулась графиня, бросив на рыцаря короткий торжествующий взгляд. Затем скрылась в стенах.

Генрих Карлович пожал плечами и собрался последовать за ней тем же манером, сквозь камень. Но я его остановил.

— Подождите.

Полицмейстер замер вполоборота, наполовину уйдя в стену, и обернулся. Альбина с интересом уставилась на него, потом на меня.

— Эти студенты ведь не единственные, кто наведывался сюда в поисках наживы, — сказал я. — Я прав?

— Допустим, — уклончиво ответил Генрих Карлович, и фигура его чуть посветлела, как всегда, когда он колебался.

— Так. Если эти для нас особой опасности не представляют, — продолжил я, подбирая слова в той манере, в какой любил говорить он сам, — то есть ли кто-то, о ком мне действительно стоит беспокоиться?

Призрак демонстративно задумался. Поправил несуществующую складку на мундире. Помолчал ровно столько, чтобы пауза набрала вес, и я понял, что просто так он не ответит. Альбина за моим плечом затаила дыхание.

— Боюсь вас разочаровать, молодой человек, — произнёс он наконец, и фигура его уплотнилась. — Но их гораздо больше, чем кажется. Среди живых. Среди мёртвых. И среди кое-кого ещё.

Договорив, он ушёл в стену.

И в этот момент из дальнего конца двора, оттуда, где в стене темнел заложенный проход, раздался смех. До странного весёлый, будто кто-то за кладкой досмотрел отменную комедию и теперь никак не мог отсмеяться. Он перекатывался за камнем, затихал и снова прыскал.

Альбина медленно повернулась к проходу, и даже Конрад прервал обход.

Этот смех я слышал не первый раз, и всякий раз находил повод заняться чем-то другим. Сегодня отговорки кончились.

Рано или поздно с тем, что хохочет в моих стенах, придётся знакомиться. Лучше на своих условиях.

С этими мыслями я пошёл через двор, прямо к заложенному проходу.

Прожектора светили мне в спину, и тень моя дотянулась до кладки раньше меня. Камень в проёме отличался от соседнего: был свежее на пару веков, уложен наспех, без любви, лишь бы закрыть.

Смех за кладкой оборвался.

Меня услышали.

Вместо того, чтобы идти спать, я постоял у заложенного прохода, послушал тишину за камнем и вернулся во двор. В кладовой у меня лежал лом, пара зубил и молоток-кирочка.

Альбина догнала меня у прожекторов.

— Вы серьёзно? Прямо сейчас?

— Прямо сейчас. Днём у нас бригада повсюду шастает, и для них будет крайне странно, что я решил вскрыть стену. А этот… кто бы там ни был, активен в основном по ночам. Разбираться с ним логично в его рабочие часы.

Помощница посмотрела на меня, на лом, снова на меня. Потом молча взялась за треногу ближайшего прожектора. Спорить она умела, только зрелище пересилило. Она тоже хотела разгадать эту загадку и заочно не боялась того, кого встретит.

Прожекторы мы перенесли вдвоём, за две ходки. Я выставил их напротив кладки, развёл на полтора метра, чтобы свет ложился без глубокой тени. Прошлых удлинителей хватило, мы просто перенесли их на другое место.

Пока мы возились, за камнем опять прыснуло. Наш зритель устроился в первом ряду и ждал представления.

Я щёлкнул тумблером.

Свет ударил в стену, выбелил каждый шов, и смех оборвался на середине.

— Он знает, что мы идём, — прошептала Альбина.

— Конечно, знает. Он слышал, что мы к нему подступаем, а теперь ещё и свет видит. Сомневаюсь, что там сидит дурак. Такие, как мне кажется, призраками не становятся.

Я подошёл к кладке вплотную и провёл ладонью по камню. Холодный, шершавый. Раствор под ногтем крошился и сыпался.

Вопрос, который грыз меня с самого двора, я произнёс вслух. Нарочито громко, чтобы сидящий за кладкой услышал.

— Вот чего я не понимаю. Эльза гуляет где хочет. Конрад патрулирует стены. Мартин хоть и предпочитает сидеть в сарае, но может перемещаться где захочет. А этот годами торчит в кладке безвылазно. Что у него там, зимний сад?

— Может, ему уютно? — предположила Альбина без особой уверенности.

— Уютно, — хмыкнул я. — Если бы я умер и остался призраком, мне бы крайне не хотелось вечность проводить в кирпичной кладке. Тесно, темно. За такую жилплощадь я бы не держался.

Значит, держало его что-то другое. И выяснить это можно было единственным способом.