Время перемен - Моуэтт Лейтенант - Страница 2

Натан пробрался вперед сквозь бегущих на свои места матросов и снова уцепился за передние ванты, чтобы, как только они минуют Хоуп-Пойнт, сразу увидеть, как обстоят дела. До мыса было уже рукой подать, и с каждой минутой он становился все ближе. Их спутник, маленький таможенный куттер "Барсук", уже поворачивал почти в фордевинд, огибая мыс. Затем он резко повернул в наветренную сторону, встав бортом к берегу и выдвинув свои четыре маленьких 4-фунтовых орудия, которые вряд ли напугали бы шлюпку торговца провиантом, но могли бы устроить настоящий ад на этом открытом участке берега. Это место ясно предстало перед мысленным взором Натана: крутой галечный берег, широкая плоская болотистая местность за ним и утесы Семи Сестер, тянущиеся к Бичи-Хед.

Когда они обогнули мыс, луна внезапно вышла из-за несущихся по небу облаков, и в ее свете, отраженном от белых скал, весь берег предстал перед ними, как на ладони. Там был именно такой хаос, какой Натан и ожидал, хотя он и подумать не мог, что кто-то может допустить такую элементарную ошибку.

Драгуны вышли на берег не с той стороны реки, или же наблюдатель, дежуривший на скале, подал сигнал приближающимся лодкам сменить место высадки. Как бы то ни было, солдаты застряли на западном берегу Какмира, а контрабандисты оказались на восточном. Даже в темноте Натан мог видеть, как они бегут вдоль берега к пологому склону Хейвен-Броу, – их было больше ста человек и еще полсотни пони, – а драгуны загоняли своих лошадей в реку и палили из карабинов, не имея ни малейшей надежды во что-нибудь попасть. Вдоль подножия скал маленькая флотилия лодок спасалась бегством в сторону Бичи-Хед, а дальше, примерно в полутора километрах к востоку, на фоне белых холмов Семи Сестер, виднелся тот самый черный люггер.

– Это же "Удача"! – заорал старший таможенный инспектор, чуть не приплясывая от волнения и указывая пальцем. – Наша добыча, сэр.

"Удача" была главной темой его разговоров с тех пор, как они покинули Шорхэм: большой, быстроходный люггер с десятью 6-фунтовыми пушками и командой из примерно сотни человек, что делало его более чем достойным противником для любого из куттеров таможенной службы и служило главной причиной присутствия здесь судна военно-морского флота. Во время американской войны люггер был снаряжен в Ньюхейвене, якобы в качестве каперского судна, но теперь было известно, что он был занят только на перевозке контрабанды (как, по всей вероятности, и было с самого начала). Его обычным делом было переправлять нелегальные грузы из одного из портов на французской стороне пролива и перегружать их на шлюпки у берегов Сассекса.

Очевидно, именно за этим занятием его и потревожили, и теперь он мчался в открытое море на всех парусах, какие только мог поднять, а маленький таможенный куттер следовал за ним по пятам. Конечно, шансов догнать его не было, не говоря уже о том, чтобы сразиться с ним на равных, но если люггер потеряет хотя бы одну часть рангоута, "Нерею" этого будет достаточно, чтобы догнать и прикончить его. К несчастью, шкипер люггера был того же мнения, и когда "Барсук" приблизился к нему, он повернул еще круче к ветру и на поднимающейся волне дал бортовой залп, звук которого был больше похож на раскат грома, чем все, что Натан слышал в эту ночь.

Он смотрел прямо на люггер и на мгновение был ослеплен вспышкой, а когда снова смог видеть, то оказалось, что "Барсук" был серьезно поврежден: фор-стеньга была сбита, а на баке громоздился хаос парусов и такелажа. Натан уже вел бриг так близко к ветру, как только мог, но ему пришлось отвернуть в сторону, чтобы избежать столкновения, и он подошел к куттеру с подветренной стороны и спросил, не нужна ли ему помощь. В ответ шкипер разразился целой чередой ругательств, из которых можно было понять, что Натану было бы лучше заняться поимкой нападавшего, но взгляд, брошенный им в сторону люггера, свидетельствовал об обратном. У Натана была слабая надежда пройти у люггера за кормой и обстрелять продольным залпом издалека, но теперь было ясно, что ему повезет, если он приблизится к вражескому судну хотя бы на километр, а после этого их курсы будут неуклонно расходиться.

Он услышал, как таможенный чиновник спросил, почему они не пустились в погоню, и предоставил младшему мичману с особенной важностью объяснить, что люггер, оснащенный продольными парусами, может плыть по крайней мере на румб ближе к ветру, понимаете ли, тогда как бригу, с его прямыми парусами, пришлось бы лавировать галсами против ветра, что имело бы смысл, только если бы ветер переменился или люггер по какой-то причине замедлил бы ход. Натану следовало бы заняться поиском шлюпок контрабандистов, которые все еще крались вдоль подножия утесов в надежде, что их никто не заметил. Но ему претила мысль о том, чтобы задержать нескольких бедных рыбаков, в то время как настоящий преступник благополучно возвращался во Францию. Лучше было проследовать в кильватере люггера, каким бы тщетным это ни было, и надеяться, что главный таможенник не сообразит предложить альтернативную стратегию до тех пор, пока не станет уже слишком поздно.

Он уже собирался отдать приказ, когда заметил взгляд одного из младших офицеров. Этот взгляд был несколько задумчивым и полным сдержанной осторожности, и он заставил Натана отложить маневр на пару минут, пока он обдумывал, что бы это могло значить.

Мартин Талли был уроженцем Гернси, который присоединился к "Нерею" на месяц или два раньше Натана. Первый лейтенант объяснил ему, что Талли, как и каждый второй мужчина на Нормандских островах, раньше был контрабандистом, помощником шкипера на шхуне, захваченной у острова Уайт, команде которой был предоставлен выбор: поступить добровольцем в Королевский военно-морской флот или ответить по всей строгости закона. Он начал службу в ранге умелого моряка, но предыдущий командир "Нерея" быстро повысил его до помощника штурмана. У Натана сложилось лишь поверхностное представление о способностях Талли, но он нашел его достаточно приятным и, безусловно, компетентным офицером, с тихим голосом, манерами джентльмена и без всякой заносчивости. Казалось, он старался не высовываться, опасаясь получить выговор, что было не удивительно, учитывая его опыт контрабандиста. Что касается его происхождения, то Натан слышал, как двое мичманов шептались о том, что он был побочным сыном одного дворянина с Гернси. Это, возможно, было выдумкой, которую он сам и сочинил, чтобы завоевать их уважение, поскольку оба они, конечно, были сыновьями джентльменов и отъявленными снобами, которые уважали бы незаконнорожденного сына аристократа гораздо больше, чем законного отпрыска какого-нибудь торговца или мещанина. И все же он, казалось, не был склонен к выдумкам, и в его лице и осанке было что-то такое, что, как подумал Натан, заставило бы их его уважать, независимо от происхождения. Натан решил познакомиться с ним поближе, но эта возможность ускользнула, как и многое другое в его нынешней должности. Теперь он присоединился к Талли у поручня и, ответив на его приветствие и минуту-другую посозерцав горизонт, спросил, что тот думает об их погоне за удаляющимся противником.

– Что ж, сэр, – сказал он. – сейчас, полагаю, он хочет увеличить расстояние между нами, насколько это возможно, за как можно более короткое время, и поэтому будет плыть как можно круче к ветру.

– А потом? – нетерпеливо спросил Натан.

– А потом, думаю, он пойдет к устью Соммы.

– Соммы? – Натан, конечно, знал это место по картам, хотя никогда там не бывал: широкое устье реки примерно на полпути между Дьеппом и Булонью. Но почему к Сомме? Ведь Дьепп, казалось, был более логичным выбором.

Талли, казалось, обдумывает этот вопрос, хотя по его лицу сложно было что-то прочесть. Возможно, он знал что-то, но счел благоразумным не раскрывать все карты.

– Это ведь "Удача", полагаю, из Ньюхейвена? – произнес он.

– Да.

Талли кивнул.

– Капитаном на ней служит человек по имени Уильямс, – по крайней мере, так было, когда я в последний раз слышал о нем, всего несколько месяцев назад. Уроженец Сассекса, в прошлом капер, но в Сен-Валери у него есть женщина, и он проводит там больше времени, чем в любом английском порту, хотя его команда в основном состоит из англичан и американцев.