Магазин волшебных питомцев 6 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 1

— Кристалл, — ответил Павел Семёнович. — Дымок случайно проглотил мана-кристалл. Из ночника. Я на вызове был, у клиентки ночник со стола упал, кристалл раскололся. Пока я трубу чинил, Дымок осколок нашёл и… Он всё в рот тянет, я не уследил. Заметил, когда хвост уже не гнулся.

Я активировал оценку.

Дымок. Пепельный Хорёк (Ранг E, Уровень 3). Острая мана-кристаллическая интоксикация. Эффект нетипичный. Свободная мана бесконтрольно кристаллизуется в тканях. Проще говоря, пациент превращается в стеклянную статуэтку. Красиво, но летально. У вас примерно 40–60 минут.

Питомец магический, но хозяин не инициирован. Видимо, хорёк оформлен на кого-то из семьи. Не важно. Я аккуратно принял зверька. Малыш слабо дёрнулся и обмяк. Хвост под пальцами ощущался неестественно жёстким и холодным.

Хорёк поднял мордочку и пискнул. Тонкий, жалобный звук, от которого Зефир перестал вилять хвостом и тревожно заскулил. Коша на прилавке забыл о собственных страданиях с бальзамом и вытянул шею, принюхиваясь к незнакомому зверьку.

— На стол, быстро, — я развернулся и понёс хорька в процедурную.

— Скор-р-рая ветеринар-р-рная! — Архимед сорвался с кассы и полетел за мной. — Носилки! Бр-р-ригада! Готовность номер один!

Павел Семёнович заторопился следом, бормоча:

— Парень, ты уверен? Может, в клинику? Тут же ночные есть, «Зелёный Круг»…

— Туда ехать двадцать минут, плюс очередь, плюс дежурный врач, который в жизни не видел мана-кристаллической интоксикации и полезет сначала в справочник, — я уложил Дымка на резиновый коврик смотрового стола и включил верхнюю лампу. — У вашего хорька не так много времени.

Мужчина замолчал. Я активировал «Глубокую оценку», вливая ману. Системный интерфейс развернулся перед глазами.

Состояние: Критическое. Осколок застрял в нижнем отделе пищевода. Процесс петрификации: хвост — 70%, задние конечности — 35%, внутренние органы — 12%.

Критические проблемы: Болевой шок, начальная стадия. Дегидратация. Температура тела снижается по мере кристаллизации.

Рецепт: «Отвар Тёплого Русла»

Ингредиенты: Сок мерцающего подорожника (2 ст. л.), бутон Ночецвета, свежий лист лунной мелиссы, чайная ложка цветочного мёда. Катализатор: 130 ед. маны.

Способ применения: Тёплый отвар давать по капле на язык каждые тридцать секунд. Строго контролировать глотательный рефлекс. Тёмная энергия Ночецвета нейтрализует осколок, мерцающий подорожник обратит процесс вспять, а лунная мелисса снимет болевой спазм. Не перегревать: мёд потеряет связующие свойства.

Мерцающий подорожник у меня под рукой: целый пучок растёт на подоконнике в горшке с магическим удобрением. За пару дней он вымахал до размеров небольшого куста. Сушёная лунная мелисса стоит в банке на полке. Липовый мёд — в подсобке. Всё на месте.

— Архимед, на пост, — бросил я, отправляясь за ингредиентами. — Если кто-то из зверей сунется в кабинет — гони.

— Есть, сэр! — какаду взлетел на дверь и расправил крылья. — Заградительный отр-р-ряд! Вход запрещён! Стерильная зона! Посторонним — клювом в лоб!

Павел Семёнович начал осторожно поглаживать своего питомца.

Из-за угла показалась морда Зефира. Щенок, заинтригованный суетой, сунул нос в кабинет. Архимед слетел вниз и щёлкнул клювом в сантиметре от его мокрого носа.

— Кыш! Далматинец, назад! Тебя не звали! Антисанитар-р-рия!

Зефир обиженно гавкнул, но отступил. Через секунду рядом с ним бесшумно появился Коша. Мантикор поднял голову и уставился на хорька на столе. По эмпатическому каналу пришло осторожное любопытство: «Мышь?» И следом, после секундной оценки габаритов: «Длинная мышь? Хрустящая? Можно кусь? Ну, пожа-а-алуйста!»

Я мысленно отвесил мелкому монстру строгий профилактический подзатыльник: «Не мышь. Пациент. Жрать категорически запрещено». Коша разочарованно вздохнул и лёг у порога, подобрав лапы и свернув хвост. Кончик с жалом недовольно подёргивался.

Зефир немедленно плюхнулся рядом, привалившись к тёплому боку мантикора. Лис устроился чуть поодаль, навострив уши.

Я работал быстро. Сорвал с подоконника три сочных листа мерцающего подорожника. От них по пальцам побежал знакомый холодок. Растёр листья в ступке, выдавливая сок. Получилось как раз две столовые ложки чистого, слегка фосфоресцирующего сока с металлическим запахом.

Потом достал из Инвентаря Ночецвет. Бутон цвета полуночного неба лёг в ладонь, его лепестки отливали чернильным блеском. Серебряные тычинки чуть светились, но лампа над столом приглушала этот свет. Запах — сладковатый и одновременно тревожный, будто кто-то смешал жасмин с грозовым облаком.

Павел Семёнович нервно дёрнулся:

— Это что за чертовщина? Оно не ядовитое, нет?

Я перевёл взгляд на Дымка. Зверёк дышал так слабо и прерывисто, что казался сломанной игрушкой. Не до объяснений.

— Всё абсолютно безопасно, — невозмутимо ответил я. — Павел Семёнович, спасибо, что подержали хорька, пока я собирал компоненты, но теперь попрошу вас выйти в торговый зал.

— Но я… я тихо постою, в уголке…

— Вы фоните адреналином. Дымок это чувствует, у него учащается сердцебиение, и кристаллизация идёт быстрее, — отрезал я непререкаемо. — Идите к прилавку. Погладьте Зефира, подышите. Я даю вам слово: всё будет хорошо. Вы получите своего зверя обратно живым, тёплым и гибким.

Мужчина судорожно сглотнул, нехотя кивнул и, бросив последний тоскливый взгляд на питомца, отступил за порог под суровым надзором нахохлившегося Архимеда. Но уходить далеко не стал, тревожно заглядывая в процедурную.

— В зал ожидания! — гаркнул на него какаду. — Освободить пр-р-роход! Валер-р-рьянка за счёт заведения!

Клиент поджал губы, но спорить с птицей не стал. Исчез из поля зрения. Я послал сигнал щенку: «Зефир, операция Антистресс. Займи клиента».

В эту секунду неугомонный далматинец как раз самозабвенно мусолил Кошу за загривок, пытаясь втянуть в игру. Мантикор, чьё настроение и без того болталось на уровне плинтуса, терпел это ровно мгновение, а затем с раздражённым шипением отвесил щенку увесистую оплеуху мягкой лапой.

Получив мой приказ, Зефир ничуть не расстроился из-за затрещины. Наоборот, воспринял её как отличный стартовый пинок. Звонко и радостно тявкнув, пятнистый генератор хаоса вскочил, забуксовал когтями по линолеуму и пулей умчался в торговый зал вслед за Павлом Семёновичем.

— Хвостатый тер-р-рапевт! — немедленно прокомментировал Архимед. — Психологическая помощь! Залижет насмер-р-рть! Сеанс начался! Без р-р-рецепта!

Отлично. Клиент нейтрализован. Теперь можно спокойно работать.

Я надел перчатки, оторвал два лепестка Ночецвета и опустил их в плошку с тёплой водой. Чернота мгновенно расплылась, окрасив воду в глубокий фиолетовый цвет с серебристыми искрами.

Тёмная сила этого цветка разъедает магические структуры — ровно то, что нужно, чтобы растворить кристалл в желудке хорька, не повредив живую ткань.

Иногда яд и лекарство отличаются только дозировкой. Парацельс одобряет.

Тычинки я растёр пальцами в мелкий серебристый порошок — он лёг на поверхность сока мерцающего подорожника и тут же зашипел, выбросив крохотный фонтанчик бледных искр. Лунную мелиссу мелко нарезал ножом — цитрусовый аромат мгновенно перебил запах Ночецвета.

— Пых, — я повернулся к двери и послал сигнал. — Мне нужен огонь. Тихий, маленький.

Из торгового зала послышалось шуршание, потом удивлённое оханье клиента — гигантский грызун явно произвёл впечатление. Через полминуты в дверном проёме, между Кошей и Лисом, появилась рыжая усатая морда огнехомяка. Пых сонно щурился. Архимед пропустил его без возражений — у хомяка есть рабочий пропуск.

Пых остановился возле моих ног. Я поместил все компоненты в маленькую кастрюльку и поднёс к нему. Основы было совсем мало. Хомяк понюхал содержимое, фыркнул и уселся рядом.