Маньчжурский гамбит 7 (СИ) - Барчук Павел - Страница 17

Я открыл было рот, чтобы отругать Тимоху за то, что он не нытьём, так катаньем вместо прописанного доктором покоя нашёл себе работёнку, но… притормозил с проповедями и оглядел десяток повнимательнее.

Надо признать, казаков Тимоха подобрал с умом. Все жилистые, поджарые, без лишнего мяса. Двое — совсем молодые, лет по двадцать, зато движения у них быстрые, хищные. Остальные постарше, битые, с той спокойной уверенностью, которая приходит только с опытом. Короче, самые подходящие для личной княжеской охраны кандидаты.

— Сам парней отбирал? — спросил я вместо того, чтобы отчитывать пластуна.

— Сам, — кивнул вахмистр. — Ну и Ефим Данилыч подсоблял. Он их дольше знает, кто на что годен.

Внезапно со стороны троицы, которая проходила испытание «языком», раздался громкий шёпот. Тот самый Гнатка, ни к кому конкретно не обращаясь, обронил:

— Оно, конечно, дело хорошее… Только вот кому мы теперь подчиняемся-то? Господину вахмистру али господину уряднику?

Сказал вроде бы негромко. Но на пятачке разом стало тихо. Вопрос повис в морозном воздухе.

На самом деле молодой семёновец верно рассуждает. По казачьему «табелю о рангах» вахмистр старше урядника. Это любой из них знает с пелёнок. Стало быть, Тимофей теперь по чину — главный над всей полусотней. А командует ими Никифоров. Который привёл этих людей за мной, заменил Красильникова и которому они верят как отцу родному.

Урядник оторвался от забора, подошёл ближе к нам. Обвёл своих подопечных спокойным взглядом.

— Дурной вопрос, Гнатка, — произнёс он ровно. — Ты сам это знаешь, раз спросил не громко, во всеуслышание, а тихо бубнишь себе под нос.

Молодой семёновец покраснел, потупился.

— Господин вахмистр по чину старший, — продолжил Никифоров всё так же спокойно, глядя теперь уже на Тимофея. — Это раз. И спорить тут не о чем. Я урядник, он вахмистр, арифметика простая.

Тимоха насупился. Приготовился спорить с Никифоровым. Ему явно совершенно не улыбалось становиться командиром большого отряда. Он уже для себя выбрал маленькую группу, большего ему не надо.

— Токма чин — это одно, а служба — другое, — продолжил урядник. Повернулся, посмотрел на меня. — Дозвольте, ваше сиятельство?

— Говори, — кивнул я.

— Я так разумею. — Он снова оглядел семёновцев. — Господин вахмистр при князе состоит. Давно, ещё с самой нашей России-матушки. Тимофей Ильич его сиятельству и щит, и меч, и правая рука. Такому человеку полусотней командовать недосуг. У него служба поважнее — за жизнь князя отвечать головой. Вот и думаю — обязанности у нас разные. Значит, пусть господин вахмистр так и остаётся на своём месте. Те, кого он выбрал, подчиняются непосредственно ему. А я с остальными управляться буду, как раньше. Начальник гарнизона у нас его превосходительство, соответственно, отчёт буду держать перед ним. А уж Владимир Николаевич всегда князю доложится, ежли потребуется.

Тимофей расслабился, физиономия его стала довольной. Он пожевал ус, крякнул, делая вид, что размышляет.

— Верно баишь, Ефим Данилыч, — прогудел вахмистр наконец. — Мне полста человек без надобности. Что я с ними делать буду? В строю водить? Не моё это. — Он повёл могучим плечом. — Мне десяток нужен. Вот этот. Чтоб при князе неотлучно. Остальные — твоя забота, и то верно. Тут я тебе не указчик и лезть не стану. Разве что советом, ежли спросишь.

— Спрошу, — серьёзно ответил Никифоров. — Ты пластун, тебе многое известно.

Никифоров протянул руку вахмистру, тот её пожал. Крепко, по-казачьи, с оттягом. Вот и вся дипломатия. Быстро, по-мужски, без соплей. Мне, по большому счёту, оставалось только закрепить договорённость.

— Тимофей, — окликнул вахмистра, как только казаки опять занялись тренировкой. — Подойди на пару слов.

Мы отошли к поленнице, встали так, чтобы Тимохе было видно казаков, но чтобы они не слышали, о чём пойдёт речь.

— Значит, так, — сказал я тихо. — Затею твою одобряю. Дело нужное, давно пора. Но условие одно.

— Какое? — сразу насторожился пластун.

— Пока Сергей Петрович не скажет, что ты годен к активным действиям, — командуешь, натаскиваешь, гоняешь их до седьмого пота. Но себя бережёшь. Ни рубки, ни борьбы, ни этих ваших кувырканий по снегу чтобы лично не исполнял. Швы разойдутся — будет тебе тогда и личная охрана, и десяток казаков.

— Уяснил, Павел Саныч, — буркнул Тимоха. — Токма учить-то дозволено? Показать, там, как чего…

— Показать — на словах. Руками пусть они друг на друге показывают.

— Суровый вы, ваше сиятельство, — вздохнул Тимоха с непередаваемой скорбью. — Ну да ладно. Ваша взяла.

Я хлопнул его по плечу и, вполне довольный, как всё сложилось, пошёл обратно к конторе. Дел на сегодня было — вагон и маленькая тележка.

Двинулся к конторе, намереваясь приступить к решению рабочих моментов, но не дошёл.

Стоило обогнуть поленницу, как в ворота въехал наёмный экипаж. Караульные пропустили его без лишних вопросов. Значит, гость успел им показать свою физиономию, и она охрану лесопилки устроила. То бишь прибыл кто-то знакомый.

Я замер, уставился на ворота. Времена нынче такие — можно ожидать кого угодно. И что угодно.

Из экипажа неторопливо, с достоинством выбрался человек, который мне уже был знаком. Аркадий Львович. Стряпчий Соломона. Тот самый, что несколько дней назад привозил бумаги по Ковальскому.

За прошедшие дни поверенный ничуть не изменился. Выглядел он всё так же солидно, под мышкой держал папку. Единственное, вид у него был усталый, невыспавшийся. Оно и немудрено. Полсотни договоров за ночь кого угодно вымотают.

Тут же из ниоткуда материализовался Селиванов. У него это уже вошло в привычку — незаметно перемещаться и ещё более незаметно выскакивать из-за моей спины.

— Ваше сиятельство! — рявкнул Пётр с ходу.

Учитывая, что его появление сильно напоминало фокус — вот никого не было, а вот уже стоит и радуется целый управляющий, — я от неожиданности буквально подпрыгнул на месте.

— Пётр! Чтоб тебя! Ты меня до инфаркта доведёшь. Топай, что ли, погромче, когда приближаешься.

— Простите, Павел Александрович, — смущённо потупился Селиванов, хотя, сдаётся мне, смущение это было сильно наигранным. — Хотел вам сообщить, что приехал человек от Соломона Марковича.

— Этот? — я указал на стряпчего. — Так вроде князь твой не слепой, сам видит. Аркадий Львович! — махнул рукой. — Следуйте за мной.

Поверенный Соломона послушно кивнул и двинулся к конторе.

Расположились мы в офисе. Дарья, следуя приказу Селиванова, притащила чай, скользнула по гостю равнодушным взглядом — не военный, не при высоком чине, немолодой, стало быть, внимания не заслуживает — и удалилась.

Аркадий Львович дождался приглашения, сел. Не развалился, а пристроился на стуле ровно, папку положил на колени. Всё та же безукоризненная выдержка, что и в прошлый раз. Двенадцать лет работы у Блауна кого угодно научат вести себя правильно.

— Договоры готовы, ваше сиятельство, — произнёс он спокойно. — Все пятьдесят два. Как господин Блаун и распорядился, к утру.

По одному его виду можно было понять, чего эти пятьдесят два экземпляра стоили. Голос сел, под глазами тени, а на среднем пальце правой руки — характерная чернильная мозоль, натёртая за ночь.

— Тяжело вам пришлось? — поинтересовался я не без сочувствия.

— Соломон Маркович сказал: к утру должно быть. — Аркадий Львович чуть повёл плечом, будто это всё объясняло. И, в общем-то, оно и правда всё объясняло. — Пятьдесят два экземпляра, слово в слово, с полными данными по списку. Каждый от руки. Пришлось поднять писарей. Но сделали.

Ни жалобы, ни намёка на то, каких трудов это стоило. Просто констатация. Работа сделана, извольте принимать.

Он раскрыл папку и принялся выкладывать на стол стопки. Плотные, ровные, перевязанные бечёвкой по десять листов.

Я взял верхний, пробежал глазами.

Надо отдать старому лису должное — своё дело он знает. Да, привез бумаги стряпчий, но уверен составлял их именно Блаун. Потому что каждый экземпляр выглядит так, что не подкопаешься.