Системный рыбак 16 (СИ - "Ленивая Панда" - Страница 2

— Аура наружу выходит, когда он силу выпускает или его самого атакуют, — старуха постучала бутылкой по колену. — Разозлился, испугался, ударил в полную силу, начал ритуал. Вот тогда и повалит: воздух вокруг него краснеет, глаза заливает до самых белков, а несёт от него кровью, густо, до тошноты. Пока он держит себя в руках, он обычный человек. А когда перестал держать, разговаривать уже поздно.

Она допила и добавила буднично, разглядывая горлышко:

— Мой второй муж, покойник, торговал скотом. Однажды выпил лишнего и подрался в трактире с тихоньким приезжим счетоводом. Так у счетовода глаза покраснели прежде, чем он поднялся со скамьи. От трактира осталась половина крыши.

Каталина медленно опустила ложку.

— И что стало с вашим мужем?

— Ничего хорошего, — Грозелла подставила Ксении кружку. — Наливай, рыжая.

Над кострищем стало тихо. Только жир капал с прутьев в угли.

Пш-ш-ш.

Красота. Праздник, пляж, розовая морда копает песок у воды, а бабка за столом рассказывает, как выглядит человек, который выпьет тебя до дна. В прошлой жизни за такой тост я бы вычел из премии.

Хотя пусть слушают. Пусть эти приметы осядут у моих людей в головах сейчас, за мясом, чем я буду орать про них на бегу, когда рядом кому-то нальются глаза.

Ксения решила вопрос по-своему. Наполнив кружку Грозеллы, она обвела компанию взглядом и подняла свою.

— Значит, так. Красные глаза и кровищей несёт. Клэйн, ты вчера к полуночи подходил под оба описания, а к утру ещё и рычал.

Берег грохнул. Клэйн вскочил, размахивая обглоданным прутом и требуя дуэли, Рейнар подтвердил, что и правда товарищ рычал, да ещё как! Адриан объявил, что готов свидетельствовать перед стражей, а бабушка Майя постучала тростью и велела Бертольду нести вторую партию мяса, пока молодёжь не съела друг друга.

Мясо зашипело на углях, разговор поехал дальше, и остров снова стал островом.

Девушки вернулись из воды и устроились у верёвки, отжимая волосы. Освальд перевесил полотенца повыше.

Клэйн развернулся к ним спиной и принялся ворошить угли, хотя ворошить там было нечего. Ксения молча поставила рядом с ним полную кружку и вернулась к бочонку. Выкопав на кромке яму, Дина забралась в неё по самые глаза и гоняла носом ракушку, подбивая её к воде, а волна каждый раз выкидывала ракушку обратно. Рядом лежал добытый ею из песка толстый расколотый панцирь размером с таз.

Поднявшись, Адриан отряхнул песок с колен и потянулся.

— Требую состязания. Кулачки надоели, давайте на руках.

А у меня в голове уже кружилось совершенно другое.

Ровная полоса песка, утоптанная нашими ногами до твёрдости. Бельевая верёвка между деревьями уже подсказала нужную высоту, в лодке Гарольда лежала редкая сеть, а на берегу хватало плавника для шестов. С десяток здоровых лбов, которые полдня ищут повод потолкаться. Ракушка, летающая туда-сюда над водой.

В прошлой жизни, я убил на таком песке кучу вечеров. Игра, где ты бьёшь по мячу и отдаёшь его тому, кто стоит рядом, а тот отдаёт дальше. В одиночку через сетку не вытащишь.

Пляжный волейбол. Здесь о нём скорее всего и не слышали.

Я встал и громко хлопнул в ладоши.

— Внимание всем. Мясо доедаем, кружки ставим. Я научу вас новой игре, и уверен, она вам понравится!

— И как она называется? — Клэйн, затолкав за щёку последний кусок мяса, уставился на меня с подозрением мужика, которому сейчас впарят кота в мешке.

Название игры их не спасёт. Скажи им «волейбол», и вся компания услышит набор звуков, а потом будет час выяснять, кто такой этот воле и почему у него бол. Тут надо один раз собрать площадку и показать всё личным примером. Сетка и шесты у нас найдутся, а вот из круглого в наличии имелся только бочонок Ксении, и его мне не отдадут даже под небесную клятву.

— Волейбол, — я показал ладонью полосу утоптанного песка между кострищем и водой. — Гарольд, у вас в лодке лежит сеть для мелководья. Широкая, редкая. Одолжите на день.

Старый бригадир молчал так долго, что до меня дошло: снасть он ценит выше моих затей.

— Порвёте господин, будете чинить сами, — он всё-таки пошёл к лодке.

Дальше компания зашевелилась. Клэйн с Рейнаром выломали два шеста из плавника и принялись вкапывать их в песок, сопя и споря о том, у кого ямка глубже. Гарольд растянул между шестами полотно, обошёл кругом, поцокал и, подтянув верхний край канатом, вытянул сетку в струну.

— Высота по темечко? — уточнил Адриан, вставая под неё и вытягиваясь на цыпочках.

— Выше. Чтобы через неё бить, а не переступать.

Гарольд, подняв верхний край ещё на ладонь, завязал такой узел, что развязывать его мы будем ножом.

Народ подтянулся к сетке кучей, дожёвывая на ходу. Освальд подал бабушке Майе подушку поудобнее, Селеста с Элизой устроились на перевёрнутой лодке, а Каталина осталась под навесом, но журнал закрыла.

Я прошёл вдоль сетки, прочертил пяткой боковые границы, а потом отмерил обе половины и провёл на песке задние линии. Получились два квадрата.

— Правила простые, — я встал у сетки. — Две команды играют каждая в своём квадрате. Мяч отправляете через сетку и стараетесь попасть по полю противника, тогда очко зачтется в вашу пользу. Уронили внутри своих границ, очко получает соперник. Сами выбили за линию, очко опять уходит сопернику.

— А если попадёт точно в линию? — спросила Магда.

— Значит, попал в поле. Держать мяч в руках и ловить его нельзя, только отбивать. На своей стороне можно коснуться мяча не больше трёх раз, и два раза подряд одному человеку бить нельзя. Третьим касанием обязательно отправляете его через сетку.

— Мы не промахнёмся, — заявил Клэйн.

Ага. Записал.

Оставалось найти мяч.

Я вытряхнул на парусину всё, что нашлось в припасах: обрезки тента и моток бечёвки. Под руку подвернулась мягкая кожа от старого чехла. Скатать из тряпья плотный ком, обшить кожей, стянуть по швам Духовной Нитью, обжать по кругу, чтобы вышел шар, а не подушка. Пятнадцать минут работы, и на моей ладони лежал снаряд размером с хорошую дыню.

Я покатал мяч между ладонями, проверил швы и подбросил над собой. Форму держит. Для первого, тестового образца сойдёт.

— Дайте сюда, — Адриан уже стоял рядом и тянул обе руки. — Я проверю.

— Проверяй.

Адриан подбросил мяч и, вложившись всем корпусом, врезал по нему открытой ладонью.

Хлоп!

Мяч разорвало у него под рукой. Кожа раскрылась по шву, тряпичная набивка выстрелила через площадку, а целая оплётка из Духовной Нити шлёпнулась на песок пустым каркасом.

На пляже стало тихо.

Клэйн поднял прилетевший ему на грудь лоскут и повертел перед глазами.

— Мяч уже кончился?

— Красиво кончился, — оценил Рейнар.

Берег грохнул хохотом. Ксения хлопала себя по коленям, Магда согнулась пополам, Элиза смеялась в ладошку, а бабушка Майя постучала тростью и объявила, что за такие удары в её молодости брали деньги с публики.

Адриан развернулся ко мне с лицом человека, который сделал что-то полезное.

— Отличная игра, шеф. Быстрая.

— Игра длилась один удар.

— Зато какой!

Я потёр переносицу.

Вот в чём засада. На пляже хватало практиков первой и второй ступени. Каждый такой походя выносит дверь, а Магда таскает бочонки, которые в моём прошлом мире грузили вдвоём. Обычная кожа их удара не переживёт. Даже если укрепить швы, лёгкий снаряд будет пересекать площадку раньше, чем половина игроков успеет поднять руки. Получится состязание подач навылет с перерывами на починку.

— А бить слабее? — Клэйн отбросил лоскут.

— И весь матч следить, чтобы никто не увлёкся? Первый забывшийся снова оставит нас без мяча, — ответил кто-то.

Согласен. Пусть снаряд выдерживает игроков, иначе мы будем беречь его вместо того, чтобы играть.

Нужна оболочка, способная принять удар и рассеять духовную энергию. А тяжёлое ядро заберёт лишнюю скорость и оставит мячу нормальный полёт.