Разрушая монстра - Нордсвей Таня - Страница 4

Он манил ее, вбирая всю боль и оставляя лишь несгибаемую волю. Девушка поднималась все выше по лестнице, ведущей в вечность. Проходя инициацию и все дальше уходя от упокоения после смерти, она вступала на опасный путь запертых здесь душ.

Постепенно вокруг нее редели ряды мертвецов, но и подниматься становилось труднее. Каждый шаг отдавался муками, что искажали ее прелестное лицо. Она будто бы сама превращалась в сплошной сгусток страданий и стенаний, движущийся вперед только благодаря упрямству.

Шаг за шагом.

Ступенька за ступенькой.

Пролет за пролетом.

Вскоре лестница стала чуть чище, а тошнотворный запах гниющей плоти и протухшей крови выветрился, оставляя после себя лишь противный запах нечистот. Оказавшись у двери, девушка заметила, что ноги сбились в кровь — свои сапоги она потеряла еще несколько пролетов назад.

Юная красавица дернула за ручку из последних сил и вышла с лестничной площадки. Но тут же замерла увидев то, что никак не ожидала увидеть.

Перед ней раскинулся еще один огромный зал — совсем не похожий на тот, что остался внизу. Здесь не было ни пыли, ни запустения.

Под высокими готическими сводами гулко отражались голоса. Люди проходили мимо нее быстрыми шагами, споря и смеясь. На их предплечьях поблескивали одинаковые металлические браслеты, а на открытой коже многих извивались темные татуировки.

Из каменного пола поднимались массивные колонны и уходили вверх, растворяясь в полумраке под потолком. Между ними стояли тяжелые столы, за которыми сидели парни и девушки, переговариваясь и иногда разражаясь громким смехом.

По стенам тянулись фрески — спокойные пейзажи, тихие долины и зеркальные озера. Уж слишком мирные для этого мертвого места. Полная противоположность тому, что она видела внизу.

В дальнем конце зала начинались ряды каменных трибун, резко обрывающиеся у широкой балюстрады. За ней стояла огромная чаша.

Девушка медленно пошла вперед, пробираясь сквозь толпу, которая будто вовсе ее не замечала.

Дойдя до края, она ухватилась за холодный камень перил и осторожно перегнулась через них, стараясь не обращать внимания на внезапное головокружение.

Внизу раскинулось огромное озеро. В него с грохотом падали водопады, разбиваясь о воду серебряной пеной. Поверхность озера бурлила и вздымалась, словно под водой скрывалось что-то живое.

Лазурная гладь манила слишком сильно.

Девушка резко отвела взгляд от воды и отступила от балюстрады. А после увидела лестницу, тянувшуюся вдоль стены из необработанного камня. Она направилась к ней и продолжила свое восхождение, ощущая, будто невидимая нить продолжала тянуть ее вверх. Ее не пугало, что одно неверное движение — и можно было сорваться вниз, в то самое озеро, которое неустанно манило ее к себе. Девушка чувствовала, что может оказаться в воде, только если сама захочет спрыгнуть. И она это обязательно сделает, но не на такой высоте. Ей было необходимо забраться выше.

Мелькали этажи, на которых кишели люди, но ей не было до этого дела. Существовали лишь она да лестница в небеса. Постепенно каменные ступени превратились в стекло, сделав лестницу прозрачной. Отсюда озеро внизу казалось не таким уж и большим.

Девушка перестала рассматривать то, что простиралось под ее ногами, и встретилась взглядом с женщиной. Та сидела в кресле прямо напротив нее, держа в руке костяную иглу. Стекло больше не отделяло их друг от друга. Это значило, что она достигла очередного этажа.

Тело женщины было молодым и стройным, но лицо испещряли морщины. Она казалась полной противоположностью той, что была внизу. В ее глазах сиял свет. Женщина приоткрыла рот, полный острых зубов, и улыбнулась. Лишь от одной такой жуткой улыбки можно было умереть, но девушка ничего не почувствовала. Возможно, вместе с сердцем из нее вырвали и страх.

— Бесстрашие чую в тебе я, дитя,

И вижу возложенный груз.

Преподнесу дар тебе я,

И бремя не убьет, а пробудит тебя.

С этими словами она выдернула с головы девушки тонкий волос. Вставила его в ушко иглы и вшила в странный узор полотна, что лежало на ее коленях. Волос засветился Лунным светом и переплелся с темной нитью рядом, образуя орнамент луны, окруженной тьмой. После этого девушка поняла, что ее здесь больше не держат.

Ее не волновало странное поведение людей в этом месте. Правда, под флером безразличия томилась ее душа, которая не хотела мириться с этим. Но она была заперта в самом потаенном уголке сознания вместе с памятью, пока тело выполняло свою миссию.

Сейчас не она управляла собой, а невидимая сила. И, расправив плечи, девушка продолжила подниматься по лестнице. Последние ступени привели ее в дивный сад, который словно сошел с тех диковинных фресок, что она видела внизу.

На цветущих деревьях щебетали птицы. Их звонкие трели перекликались с тихим журчанием фонтана у старой яблони. Вода стекала по темному камню чаши и падала в бассейн мягкими серебряными струями.

Ветви яблони гнулись под тяжестью налитых солнцем плодов. Алые, блестящие, они казались почти нереальными — слишком сочными, слишком совершенными.

Желудок девушки болезненно сжался, напоминая о пустоте.

Не раздумывая, она шагнула вглубь сада.

Трава была прохладной и густой. Кровоточащие ступни Рэйны утопали в ней, и потому шаги получались почти бесшумными.

Сад жил своей спокойной жизнью — солнечный, наполненный ароматом яблок и жасмина. На секунду Рэйне показалось, что это место слишком совершенно, словно создано для греха. На этом фоне девушка выглядела чужой. Ее кожа казалась серой, одежда — изорванной и грязной, а засохшая кровь на руках и ногах выглядела почти варварским кощунством среди этой безупречной красоты.

Но она продолжала идти дальше, пока внезапная слабость не ударила по телу так резко, что колени подогнулись.

Рэйна схватилась за ближайшую статую и лишь тогда поняла, что опирается на каменного змея. Его кольца обвивали пьедестал, уходя вверх вокруг фигуры красивой женщины. Камень был гладким и прохладным. Он приятно холодил изможденную спину.

Девушка медленно выдохнула. Голова кружилась от голода, но благо яблони были совсем рядом. И вот она уже потянулась к ветке, как из густых зарослей жасмина на дорожку вышел мужчина.

В тот же миг оцепенение, державшее ее до этого, рассыпалось.

Незнакомец сначала ее не заметил. Он шел медленно, будто прогуливался. Под ногами мягко шуршал гравий садовой дорожки.

Рэйна воспользовалась этим мгновением, чтобы его рассмотреть из своего убежища, надежно скрытого листвой кустов в человеческий рост.

Мужчина был редкостной красоты. Движения изящны и грациозны, как у большой дикой кошки. В них чувствовалась сила, но и небрежная грация, свойственная существам, привыкшим к власти.

Черные волосы чуть ниже мочек ушей мягко поблескивали в солнечном свете. Свет скользил по безупречной коже и отражался в изумрудных глазах.

В руках он держал книгу в старом переплете. На его губах играла лениво-насмешливая улыбка.

Рэйна решила, что он пройдет мимо. Как все, кого она уже встретила в Меласе. Поэтому она сорвала с ветки яблоко, больше не скрываясь.

Хруст ветки прозвучал неожиданно громко. Мужчина обернулся. Их взгляды встретились.

Время остановилось. Все вокруг — птицы, ветер, журчание воды — будто исчезло. Мир сузился до его лица.

Зрение девушки внезапно стало болезненно четким. Она увидела непослушную прядь волос, выбившуюся из его прически. Как свет играет в его глазах — глубоких, как темная вода. Его красивые губы, изогнувшиеся в улыбке, и маленький зеленый листик, зацепившийся за его камзол.

Она моргнула. Наваждение исчезло.

Перед глазами поплыло. Девушка даже покачнулась. Но затем сделала три глубоких вдоха, и дурнота отступила.

Но незнакомец по-прежнему стоял там же, где и до этого.

Он был одет во все черное. На фоне зелени сада он выглядел так, будто соткан из ночи. И выделялся здесь так же, как и она.