Дневник мертвых бывших - Шиммерман Эмма - Страница 6

У него все еще куча времени на то, чтобы разбить мне сердце.

Следующим утром меня будит звук сапог на платформе, топающих по квартире.

Я едва успеваю разлепить глаза, когда мой телефон начинает вибрировать от входящего вызова от Адриенны. Цокот ее сапог достигает порога моей комнаты, и вибрация прекращается.

– О! Ты здесь, – говорит Адриенна. – Я думала, тебя не будет.

– Нет, я здесь.

Позевывая, я начинаю садиться. Я проверяю свой телефон, думая, что Уэс мог бы написать сообщение или позвонить прошлой ночью. Я почти надеялась, что этим утром меня будет ожидать долгое сообщение о том, что его слова были неискренними. Но ничего нет.

Адриенна уже наложила полный макияж на оливковую кожу лица. Ее длинные каштановые волосы волнами ниспадают на черную кожаную куртку.

– Можешь собраться за двадцать минут? – спрашивает она, прежде чем пойти в свою комнату.

– Для чего? – кричу я ей вслед.

Она снова засовывает голову в мою комнату.

– Для прощания с Джоной. Оно сегодня. Я сказала нашим мамам, что приеду с тобой обратно в Сидар-Фолс. Мне все равно нужно прихватить кое-какие вещи из дома.

– О. – Я протираю глаза. – Я не знала, что ты туда пойдешь.

– Он был и моим другом тоже. – Она хмурится, затем снова исчезает из моей комнаты.

– Ну так, расскажи мне про свое лето! – говорит Адриенна, когда мы выезжаем на шоссе, ведущее на запад к нашему родному городу. До Сидар-Фолс час езды.

– О, ну, рассказывать особо нечего. Меня временно лишили водительских прав, как ты знаешь…

– Верно, потому что тебя арестовали за вождение автомобиля в нетрезвом виде, – говорит она.

Это будет долгий час.

– Да, – соглашаюсь я безразличным тоном. – Так что я жила дома и работала на той площадке для гольфа неподалеку на нашей улице, поскольку до нее можно дойти пешком. Я отработала сто часов исправительных общественных работ и прошла трехмесячную терапию – это была умора. Я ходила на какой-то курс по выходным на тему того, почему нельзя водить машину в нетрезвом виде. Мне пришлось вернуться в автошколу, поскольку, если срок действия твоих прав истекает, когда тебя их временно лишили, тебе приходится заново сдавать тест на вождение. Ну так вот таким было мое лето. – О, и я переспала со своим лучшим другом втайне от других моих лучших друзей, потому что, если бы они узнали об этом, это стало бы катастрофой для взаимоотношений внутри нашей компании. Но этого я говорить не стала.

Адриенна молча внимала этому.

– Ого. Ну, ты рада, что все это закончилось?

Я прислоняюсь головой к окну, глядя на то, как вдали размываются деревья.

– Очень.

– Ты получала хоть какие-нибудь вести от того профессора?

Я не могу не вздрогнуть от одного только упоминания о профессоре Майлзе Холланде.

– Нет.

Я жалею о том, что в прошлом году по пьяни поделилась с ней этой маленькой пикантной новостью. Раньше мы с Адриенной были близки. В старшей школе мы были не только сводными кузинами, после того как моя мама вышла замуж за Дона, но также лучшими подругами и соседями. Когда мы отправились в Пембрукский колледж, мы начали отдаляться друг от друга. Но ты всегда питаешь нежные чувства к той самой подруге, с которой вы выросли вместе. В конце концов, мы вместе были девочками.

Когда в конце прошлого года я рассказала ей про Майлза, я заставила ее пообещать не рассказывать никому из членов семьи. Я едва могла справиться с разочарованными взглядами, которые они бросали на меня по поводу нетрезвого вождения; я не могла вообразить, что бы они сказали, если бы они также узнали, что я была разлучницей. Разрушительницей жизней.

– Давай просто поговорим про твое лето.

Когда Адриенна подъезжает к моему дому, я больше всего на свете ненавижу слово «Валентино».

– Я заберу тебя в пять? – спрашивает она, когда я выхожу из машины.

– Ага, отлично.

Я захлопываю дверь и смотрю, как она дает задний ход и проезжает десять секунд до своего дома. Дон и вся его семья построили дома на одном и том же обширном участке земли, и нас соединяет одна длинная подъездная дорожка. Ничто не символизирует семью так, как общая подъездная дорожка.

Мама открывает дверь и заключает меня в объятия. Я слышу, как она обнюхивает меня.

– От тебя пахнет дымом и алкоголем, – замечает она, отстраняясь и хмурясь.

– Ох, почему бы тебе не оставить ее в покое, Айрис? – Позади нее появляется мой отчим, тоже обнимая меня.

– Твои сестры наверху, – говорит мама. – Иди поздоровайся. И, пожалуйста, прими душ перед похоронами.

Я закатываю глаза, когда скрываюсь из ее поля зрения, и тащусь вверх по лестнице, чтобы повидаться с девочками.

Клэр читает книгу в своей комнате. Я огибаю угол ее большой кровати с пологом на четырех столбиках и вижу на полу Софи, играющую на своем «Айпаде».

– О, я не ожидала тебя здесь увидеть, Соф, – говорю я.

Софи смотрит вверх на меня своими глубокими темными глазами, но ничего не говорит, просто возвращается к тому, что там у нее на «Айпаде». Она так сильно похожа на Дона, с этими ярко выраженными итальянскими чертами. Она родилась с гривой волос и летним загаром. До этого я никогда не думала, что можно завидовать младенцу.

Клэр садится в постели, отложив книгу.

– Она порой просто приходит сюда, чтобы сидеть на полу и смотреть «ТикТок».

– Вижу. – Я слегка подталкиваю Софи ногой. – Что ты смотришь?

– Демонстрации приобретенной косметики, – отвечает Софи, болтая ногами у себя за спиной.

– Косметика? Тебе только одиннадцать, – удивляюсь я.

– К твоему сведению, через шесть месяцев мне будет двенадцать.

– К твоему сведению, я это знала. Также к твоему сведению, двенадцать – все равно слишком юный возраст для косметики.

– А вот и нет, – возражает она.

– А вот и да, – возражаю я в ответ.

Софи садится на полу.

– Возвращайся обратно в колледж. Ты меня раздражаешь.

Она покидает комнату Клэр и хлопает дверью.

– И вот как это делается. – Я улыбаюсь Клэр.

Она смеется:

– Знаешь, я правда не возражаю против того, что она сидит здесь. Она мне не мешает.

Хотя, даже если бы она и мешала, не думаю, что Клэр сказала бы это.

– Тогда следует ли мне позвать ее назад и сказать, что ты собираешься позволить ей поиграть с твоей косметикой?

– Не то чтобы у меня было много косметики, но нет.

Клэр не нужно пользоваться косметикой, она и без того достаточно сногсшибательная.

Я обхожу ее комнату, разглядывая ее медали и награды за танцевальные соревнования.

– У тебя уже начались занятия в школе? – спрашиваю я.

– Завтра, как и у тебя.

В этом году Клэр пойдет в одиннадцатый класс средней школы Сидар-Фолс.

– Ждешь с нетерпением? – Я поднимаю тиару, которую она носила в постановке «Щелкунчика» прошлой зимой, и надеваю ее себе на голову. – Готова поспорить, в этом году ты выиграешь титул королевы выпускного, – говорю я, поворачиваясь к ней и шутливо салютуя.

Она подходит и снимает корону с моей головы, кладя ее обратно на книжную полку с другими ее коллекционными экспонатами.

– Ну, не сглазь.

– Я бы никогда не сглазила!

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает она. – По поводу Джоны.

Жизнь Клэр чиста и романтична, как исполняемый ею балет. Я бы никогда не испортила ее своими проблемами. При мысли о том, что она узнала бы каждую крошечную грязную подробность моей жизни, мне становится стыдно, что я изначально могла бы когда-либо так ее подвести. Так что я не обсуждаю с ней свои чувства или переживания. Старшие сестры дают младшим советы, а не повод для беспокойства.

– У меня все хорошо, я просто приехала сюда, чтобы отдать дань уважения его семье, а затем я вернусь в колледж. Что ты читаешь? – меняю я тему.

– О, это? – Она идет обратно к постели и поднимает книгу. – Она такая классная. Я дам ее тебе, когда дочитаю. Она про мир с драконами и магией и про главную героиню, влюбленную в обоих этих мужчин, но они братья, поэтому она должна выбирать.