Экзобарон. Дилогия (СИ) - Глебов Виктор - Страница 2

Мне-то охотником не стать. По сути, я заперт в замке, где меня регулярно пытаются убить. Нужно найти способ вырваться отсюда, но куда? Что я буду делать? Свобода свободе рознь. Надо иметь план.

Мои размышления о настоящем и будущем прервал лакей, принесший поднос с едой и кофе. Система подогрева была встроена прямо в него, и температуру можно было регулировать на своё усмотрение. Как только слуга удалился, пятясь и кланяясь, я первым делом по привычке провёл ладонью над всем, что он принёс. Встроенный в фамильный перстень определитель ядов тревогу не забил. Вероятность, что меня попытаются отравить, конечно, невелика: всем известно, что обычай проверять еду и питьё в аристократов закладывают чуть ли не с рождения. Но лучше не пренебрегать правилами безопасности и проявлять бдительность.

Ничего волшебного, кстати, в кольце нет. Обычное устройство, продукт высоких технологий.

Когда-то люди думали, что, раз у них есть наука, магия им ни к чему. Но в определённый момент оказалось, что если технологии есть у всех, то выигрывает тот, кто обладает тем, что превосходит технологии. Так и появились Старшие Дома — дворянские рода, которые скрестили свои ДНК с существами, населяющими Энцелад, превратив их в симбионтов. Собственно, обнаружение этих единственных обитателей спутника Сатурна и положило начало как евгенике, так и магии. И безраздельной власти Старших Домов под эгидой императора. Те же аристократические рода, которые не смогли вывести линии, способные вступать в симбиоз с существами Энцелада, постепенно утрачивали влияние, мельчали, вырождались или входили в состав более успешных родов, превращаясь в их вассалов и слуг.

Снова раздался стук в дверь. На этот раз — более уверенный.

— Входите! — крикнул я, на всякий случай вставая.

Врага лучше встречать на ногах. Каждая секунда может оказаться решающей.

В комнату вошла моя мать. Вернее — женщина, родившая Белогора. Лично у меня к ней никаких тёплых чувств не было. Не могу даже сказать, что она мне нравилась. Если честно, кажется, для неё я тоже стал разочарованием. Неудивительно: она, наверное, так гордилась, что из всех жён князя произвела на свет самого перспективного отпрыска, а потом всё пошло прахом.

— Ты уже встал, — холодно проговорила Ольга Велимировна, смерив меня почти брезгливым взглядом сверху донизу. — Хорошо. Отец тебя зовёт. Сейчас.

— Что-то срочное? — спросил я.

— Думаю, да. Приходи побыстрее. В белый зал.

И она немедленно вышла из комнаты, как будто не желала находиться со мной в одном помещении сверх необходимого.

В такой ранний час князь, конечно, не стал бы подрываться ради того, чтобы пожелать мне доброго утра. Очевидно, дело, и правда, срочное. А это уже любопытно.

Переодевшись в чёрный мундир без знаков различия, только с нашивкой в виде герба на правой стороне груди, я провёл ладонью по волосам, приглаживая их от лба назад, и отправился в белый зал.

Замок всегда, кроме больших праздников, когда собирались гости, казался пустым и необитаемым. Пока я шёл по нему, ни один человек мне не попался. Только несколько роботов-уборщиков передвигались по коридорам, залам и галереям, устраняя пыль.

Вскоре до меня донеслись звонкие металлические звуки. Судя по ним, в белом зале обменивались частыми ударами.

Когда я вошёл через квадратную арку, то сразу увидел старшего брата Златозара и раба, с которым он бился на длинных кинжалах.

Матери не было, как и других жён, а князь сидел в бассейне под барельефом, изображавшим сражение одного из его предков с чудовищем. Никаких иных украшений, кроме резьбы по камню, глава Дома не признавал, считая, что Коршуновым ничего никому доказывать роскошью не надо: всем и так известно, кто богаче всех в Империи.

— А, Белогор! — воскликнул он, заметив меня. — Долго тебя пришлось ждать. Совсем не торопился.

Укора в его тоне не было — только брюзжание.

— Присядь, сынок. Дадим твоему брату закончить тренировку.

Получается, можно было и не спешить. Впрочем, я этого и не делал.

Опустившись в кресло, я уставился на танцующих вокруг друг друга бойцов.

Златозар был раза в полтора крупнее раба, мускулистый и довольно быстрый, хоть и не такой проворный, как требуется, чтобы быть по-настоящему хорошим бойцом. Брал больше силой и напором.

Рабу приходилось, в основном, защищаться. Правда, было заметно, что драться он умеет. Вот только у него, в отличие от наследника, не было симбионта, а стало быть — и защитного поля. Так что мужик находился в изначально проигрышной позиции. Впрочем, честного поединка и не предполагалось. Участь раба была предрешена, ведь он был нужен только для того, чтобы Златозар мог потренироваться.

Ничего выдающегося в схватке, а значит, и интересного, не было, так что я перевёл взгляд на князя. Тощий, словно обтянутый кожей скелет, Казимир Коршунов сидел в бассейне, положив руки на облицованный плиткой бортик. Как и у нас с братом, у него были белые волосы, но при этом узкое костистое лицо с тонким носом. Благодаря гериатрической медицине он выглядел лет на сорок пять, хотя на самом деле его возраст давно перевалил за сто. Правый глаз был бионическим, и от протеза расползались к уху и немного вниз уродливые шрамы, оставленные симбионтом во время инициации. Никакие средства не могли их устранить.

Короче, вылитый Кощей. Только денег у него куда больше, чем у сказочного бедолаги.

Князь наблюдал за поединком сына с лёгкой улыбкой, узким порезом застывшей на костлявом лице. Интересно, что старикан мне приготовил.

Вместе с ним в бассейне находились обнажённые наложницы — четыре стерилизованные молодые девушки, готовые исполнить любое желание князя. Они следили за схваткой с откровенным интересом. Одна даже нижнюю губу закусила от возбуждения. Глаза её блестели, как отполированные агаты.

Справа от бассейна сидел в кресле поверенный семьи — Игорь Дмитриевич Кропотов. Коршунов оплатил его образование и практику, воспитав, таким образом, преданного юриста, который вот уже второй десяток лет вёл дела князя. Разумеется, не один. У Кропотова имелся целый штат адвокатов и нотариусов, которые трудились на благо Старшего Дома.

Я подозревал, что присутствует здесь и сейчас Кропотов не случайно. Скорее всего, его пригласили ради встречи со мной. И вот это уже было любопытно.

Чуть поодаль возле стены стоял одетый в застёгнутый на все пуговицы форменный френч лейб-медик Иван Александрович Суконкин. Его полноватое лицо, украшенное тонкими усиками, ничего не выражало. Ну, этот — фигура не интересная: он тут лишь потому что наследник бьётся с рабом. На всякий случай, так сказать.

— Заканчивай, Злат, — проговорил князь, слегка пошевелившись. — Дело есть.

Брат усилил напор, но раб не желал сдаваться. Инстинкт самосохранения заставлял его биться до последнего. Удары стали быстрее и сильнее, но Златозару никак не удавалось достать противника: тот с удивительной ловкостью парировал все выпады. Отчаяние придавало ему энергии. О том, чтобы атаковать, он уже не думал. Тем более, смысла в этом никакого не было: всё равно наследник был защищён магическим полем.

Издав раздражённый возглас, Златозар бросился вперёд, пренебрегая блокировкой ударов. Если бы не симбионт, нож раба вошёл бы ему под рёбра. Но аристократ ничем не рисковал. Врезавшись в противника, он сбил его с ног, повалил на пол и, прижав руки коленями, медленно, с торжествующей улыбкой, перерезал рабу горло. Капли крови ударили вверх и повисли в воздухе, оросив защитное поле.

Поднявшись, Златозар столкнул хрипящего противника ногой в бассейн. Наложницы с испуганными воплями ринулись подальше от убитого. Взбитая их нагими телами вода быстро окрашивалась розовым.

— Нечестно, сынок! — усмехнулся князь.

Можно подумать, что убийство раба — глупая трата человеческих ресурсов, ведь такой кабальный стоит около пятнадцати империалов. Но крепостных у Коршуновых полно, а денег куры не клюют. И сто пятьдесят рублей за подобное развлечение, по их меркам, невеликая цена. Не думаю, что папаша даже задумался об этом. Да и должны же наследники на ком-то учиться убивать.