Экзобарон. Дилогия (СИ) - Глебов Виктор - Страница 15

Что же касается кораблей…

Думаю, проблема серьёзней, чем вам представляется. И Уваров это отлично понимал — как и я.

Может ли мой крейсер уничтожить флотилию пиратов, даже не поднимаясь с поверхности планеты?

Безусловно. Как нефиг делать. Он способен атаковать на огромном расстоянии. Вот только для этого корабли противника должны находиться в пределах достижимости орудий. Но корсары не дураки и этого не сделают. Они атакуют с других сторон планеты. А значит, мне просто необходимы боевые корабли в количестве хотя бы четырёх штук. Так что да, надзиратель с его связями — самый важный для меня на данный момент человек на Авроре. И взнос в фонд Дворянского собрания — невеликая плата за содействие. Было бы гораздо хуже, если бы граф по какой-то причине решил мне не помогать. Вот это стало бы реальной проблемой. И он ещё может передумать. Если мой отец подсуетится. И если Уваров предпочтёт не ставить на меня и сыграть вкороткую — получить куш сейчас. Это нужно учитывать и быть готовым ко всему.

— К вам управляющий Дома Ремизовых, гос-сподин, — доложил возникший из воздуха аватар. — Куда прикажете его проводить?

В кабинет вошёл высокий мужчина в синем костюме. Чёрные блестящие волосы были тщательно прилизаны назад, на лице — ни единой морщинки, хотя видно, что представитель Дома Ремизовых уже немолод. Это угадывалось во взгляде светло-серых глаз.

— Здравствуйте, господин экзобарон, — поклонился он. — Андрей Николаевич Полесов. Спасибо, что приняли. Я понимаю, что вы совсем недавно прибыли, и у вас куча дел.

— Ну, что вы, — улыбнулся я, протягивая руку. — Белогор Казимирович. Благодарю, что так скоро прилетели. Полагаю, наши с вами дела — одни из важнейших. Позвольте представить вам моего советника — Олег Юрьевич Котов. Не возражаете против его присутствия? Я подумал, что вы захотите переоформить документы на аренду.

— Так и есть, ваше благородие. Рад, что вы здесь, господин Котов.

Как только юристы обменялись рукопожатиями, мы расположились в креслах, расставленных вокруг небольшого столика из чёрного полифемианского мрамора с нежно-розовыми прожилками.

— Я подготовил точные копии договоров, — сказал Полесов, выкладывая на него толстые стопки документов. — В бумажном и электронном виде. Отличаются только владельцы. Теперь на документах ваше имя, господин барон. Но если вы желаете внести поправки, мы можем их обсудить, и, когда придём к согласию, я переделаю.

— Это ни к чему. Я не собираюсь менять условия контрактов.

Полесов быстро взглянул на меня, словно желая убедиться, что я не шучу, а затем кивнул.

— Хорошо. В таком случае, как только вы, господин Котов, проверите бумаги, можно будет проставить подписи и верительные печати.

По правде сказать, меня удивило, что Дом Ремизовых не потребовал пересмотра условий. Учитывая, что отныне уровень безопасности их поселений объективно снижался, они вполне могли бы настаивать на изменениях в контрактах. Ремизовы, конечно, понимали, что Дом Алонсо рано или поздно нападёт — как только заручится поддержкой союзников, готовых выступить на его стороне, когда князь Коршунов начнёт с ним войну — однако они также могли быть уверены, что их конфликт не затронет. Но почему бы не воспользоваться возможностью выторговать себе более выгодные условия аренды?

В то, что Ремизовы руководствовались добротой душевной, я не верил ни секунды. На Авроре они обосновались прочно: не только арендуют большую часть поселений, где добываются редкие металлы, но и построили Николаевск-12, самый большой город на планете, где живут представители и других Домов, а также частных компаний, мечтающих получить их покровительство, ибо все корпорации в Империи либо входят в число каких-то Домов, либо стремятся войти в них, ведь у аристократов монополия буквально на всё.

Иначе говоря, Ремизовы не упустили бы свою выгоду. Значит, у них имеется веская причина оставить всё, как есть. Например, они уверены в том, что меня на Авроре скоро не будет, а значит, и за изменения в документах биться незачем. А откуда у них такая уверенность? Возможно ли, что князь посвятил их в своих планы? Или аналитики Ремизовых сами сообразили, что к чему? Вообще, могли, конечно.

Но почему Полесов спросил, не желаю ли я внести изменения в бумаги, если, по идее, требовать пересмотра могли его хозяева? Пытался замаскировать уверенность Младшего Дома в моём скором падении? Но в таком случае было бы куда логичней озвучить желание Ремизовых внести изменения в условия контрактов, немного побороться и уступить.

В общем, всё это стоило обдумать.

Проверка документов заняла много времени. Заранее предвидя это, я отвёл на встречу с управляющим несколько часов.

Когда, наконец, Котов объявил, что контракты в порядке, мы с Полесовым проставили подписи на бумажном и электронном вариантах, а затем заверили их печатями — обычными и цифровыми соответственно. Отныне Ремизовы являлись уже моими арендаторами.

— Господин экзобарон, — проговорил управляющий, убрав в кейс свои копии документов. — Должен заметить, с вами очень приятно иметь дело. Не могу ли я отнять у вас ещё несколько минут?

Судя по тону, Полесову было поручено сделать мне какое-то предложение. В зависимости от того, как пройдут переговоры по оформлению текущих контрактов. И поверенный решил, что можно попытаться.

— Слушаю вас, Андрей Николаевич, — кивнул я.

— Видите ли, наши конкуренты, представители Дома Брусиловых, на данный момент арендуют у вас три месторождения металлов — гафния, циркония и тантала. А также четыре нефтяные скважины. Мы бы хотели предложить вам передать их Дому Ремизовых. На более выгодных условиях, разумеется. Скажем… — Полесов пошевелил в воздухе пальцами, словно прикидывая сумму, хотя, безусловно, заранее знал, что скажет: — Плюс восемь процентов к той арендной плате, которую вы получаете с Брусиловых сейчас.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании.

Предложение было щедрым. И речь шла о Младшем Доме, так что особых неприятностей Брусиловы мне, скорее всего, не доставили бы. Вот только я не в том положении, чтобы сходу наживать врагов. Кто знает, как и когда отзовётся в будущем принятое сегодня решение. Не всё измеряется деньгами. Даже если они очень нужны.

К тому же, Брусиловы, как и все прочие Дома, представлены в Верхней палате имперского Сената, а значит, могут оказывать какое-никакое влияние на принятие или лоббирование законов. В том числе, касающихся экзобаронств.

— Увы, я вынужден отклонить ваше щедрое предложение, — сказал я. — Не хочу сходу перекраивать то, что и так хорошо работает. Да и здоровая конкуренция только на пользу развитию планеты.

— Быть может, двенадцать процентов… — начал Полесов, но я остановил его жестом.

— Прошу, Андрей Николаевич, не продолжайте. Я принял решение.

Мой собеседник понял, что торга не будет.

— Извините, ваше благородие, — сказал он. — Разумеется, это ваше право. Не смею настаивать. Но если передумаете, свяжитесь со мной. Предложение будет оставаться актуальным.

Я молча кивнул, дав понять, что принял к сведению.

— Последний момент, барон. Его сиятельство не смог приехать лично, чтобы поприветствовать вас, однако он просил передать вам в знак дружбы и приязни небольшой символический подарок. Если позволите, я бы хотел его вручить.

— С удовольствием приму, — ответил я.

— В таком случае велите своему ИскИну организовать доставку от причала.

Спустя несколько минут двери кабинета открылись, и двое дюжих телохранителей ввели в кабинет пару великолепных белоснежных пантер. Таких же, каких держал мой отец. Широкие ошейники сверкали россыпью бриллиантов, переливаясь всеми возможными цветами.

Садко шагал следом, возвышаясь над гвардейцами, как огромный красный богомол.

— Премного благодарен, — сказал я, глядя на животных. — Передайте его сиятельству мои восторги.

— Непременно, господин экзобарон. Разрешите откланяться.