Тренер Гильдии Фамильяров 5 (СИ) - Лиманский Александр - Страница 17

Наташа дёрнулась, затем хихикнула, замечая сверчка, потянулась к нему пальцем.

— Он говорящий, — прошептала она.

Сверчанский охнул, юркнул в карман. Видно вспомнил мои слова про лаборатории.

— Барон, покажись, — я постучал по карману. — Наташа свой человек.

Сверчанский нехотя высунулся, поправил усы. Рассмотрев зелёного гусара, Наташа сначала ойкнула, а потом звонко расхохоталась.

— Какой смешной кузнечик! — выдала девочка.

— Кузнечик⁈ Попрошу без оскорблений-с! — возмущённо застрекотал Сверчанский, гневно топорща усы и выпячивая хитиновую грудь. — Кузнечики наш ездовой транспорт! А я потомственный кавалерист, барон Сверчанский! Разрази меня дихлофос, юная мадмуазель, где вас учили этикету⁈

— Я не хотела вас оскорбить, барон, — хихикнула Наташа, и начала засыпать его вопросами.

Как он научился говорить, где он жил, где родился.

Но сверчок то и мне этого не докладывал, а тут, оскорблённый сравнением с кузнечиком, вообще был на болтовню не настроен. Лишь гордо фыркнул в ответ, и спрятался в карман.

Я же бросил взгляд на свои наручные часы. И понял, что мне срочно нужно выдвигаться в клинику Покровского. Опаздывать было нельзя. У Михаила и так каждая минута расписана, да ещё с Вэллором следовало перекинуться парой слов.

Так что я оставил Леру с племянницей, а сам прицепил поводок к Живчику, подхватил переноску с Искоркой и отправился на встречу с тем, который как и я призван драконом в это время, чтобы бороться с Синдикатами. К Покровскому.

Я добрался до нужного адреса через полчаса. Пришлось срезать путь, идти через дворы. Старый добрый маршрут, который я уже подзабыл.

Обшарпанный фасад, крыльцо в виде бетонной плиты в три ступеньки с двумя поручнями.

Живчик почуял других питомцев, рванул вперёд, потянув меня следом. Искорка, как блюстительница порядка зашипела на терьера, пыталась остепенить его. Да не тут то было. Щенок лез вперёд, таща меня вперёд словно гужевая лошадь повозку.

Так я добрался до стеклянной двери с табличкой. На ней неизменный символ ветеринарных учреждений. Белая лапа.

— Так, кроха, ты пока посиди тут, — я поставил переноску на пол, за дверью, и услышал в ответ возмущённое шипение.

Барон Сверчанский показался из-за воротника, за которым и прятался всю дорогу.

— Мадмуазель недоумевает-с. С какого рожна она будет куковать здесь, когда все будут там? — помог мне барон.

— Так надо, Искорка, — я просунул руку в переноску, погладил её. Искорка потёрлась мордочкой о мою ладонь, вроде успокоилась. — Только никого не сжигать. И не пугать.

— Ш-ш-ш, — утвердительно сообщила саламандра. Затем упала на губку, забавно раскинула лапки в стороны, отвернулась.

Оставив переноску, я толкнул дверь плечом, слыша до боли знакомый сигнал. Мелодично прозвеневший колокольчик над головой. Сверчанский тут же забился под воротник, замечая посторонних. Живчик, замечая много людей, спрятался за меня.

Я остановился на пороге, оглядел знакомые и не очень знакомые лица. В том числе и Михаила.

Он подошёл ко мне. Мы обнялись. Крепко, и не говоря ни слова, как и положено закадычным друзьям, похлопав друг друга по спине.

— Ну ты даёшь, — улыбнулся Покровский. — Четыре месяца. Ни звонка, ни слова, а потом здрасьте.

— Я писал смс-ки, — усмехнувшись, ткнул я в его сторону пальцем. — Так что не надо наговаривать.

— Это не считается, — Михаил ещё шире растянул улыбку.

Дальше я встретился взглядом с Саней. Те же вихры, торчавшие в разные стороны, хищная улыбка. Он приобнял меня и чуть сильней чем требовалось хлопнул по спине. Начал увлекательно говорить о том, как без меня здесь живётся, хотя я половину его слов не улавливал.

Ксюша, поправив большие очки, кивнула мне, замерла в сторонке, улыбалась и молчала, сравнивая меня с прошлым Гораем. И судя по удивлённому взгляду я изменился, в лучшую сторону.

Пожал руку Денисову, интеллигентного вида мужчине в белом халате. Его я где-то видел, но уже не припомню.

— Знакомьтесь, — произнёс Покровский. — Артур Горай. Он тут у нас, можно сказать, стоял у истоков. Только истоки тогда помещались в одну комнату. Любовь Степановна, наша стойка, касса и вообще половина клиники, — указал он на пожилую женщину, потом перевёл взгляд на стройную девушку, — Екатерина Андреевна Смолина, второй врач.

— Очень приятно, — сказал Артур.

— Ото какой большой, — сообщила Любовь Степановна, выбираясь из-за стойки и оглядывая меня с головы до ног. — Вас там в вашей гильдии хоть кормят?

— Кормят, Любовь Степановна, — улыбнулся я в ответ.

— Плохо кормят, я ж вижу.

Если их свести с Раисой, нашей поварихой, болтали бы без умолку о своих блюдах и тактиках обкармливания до состояния «не могу встать из-за стола».

Смолина подошла ко мне. Пожала руку. Сообщила, что много обо мне слышала. Причём сказала довольно интригующе. Непонятно, какое впечатление я на неё произвёл по рассказам Сани. Кроме него некому здесь трепаться.

Взгляд её притягивал, что уж говорить. Она умела себя презентовать, без сомнения.

— Так, — сказал я, когда стало потише. — У меня для вас сюрприз.

Вышел за переноской, подхватил её и вернулся.

Ксюша ахнула. Искорка тут же заскреблась, запросилась наружу.

— Искорка! — завопила Ксюша.

Я откинул крышку. Саламандра выбралась. Затем оглядела холл, демонстративно засеменила по полу, обнюхивая углы. Она остановилась у стойки. Там раньше стоял её аквариум. Потыкалась носом, озадаченно оглянулась на Покровского.

— Переехал аквариум, — сообщил ей Михаил. — Наверх переехал, в стационар. Теперь там барсёнок живёт.

Затем Искорка погрузилась в море любви и обожания. Ксюша села на пол, взяла на руки Искорку.

Удивительно, но саламандра стерпела, даже не шикнула. Саня подошёл и аккуратно коснулся её головы, погладил между наростами, там, где ей нравится.

— Ш-шф-ф-ф, — выдала Искорка, выпуская из ноздрей струйку пара.

— Растолстела, — заметил Саня.

— Это не жир, — категорично взглянул я на него. — Это мышцы.

— Ага.

Покровский между тем присел рядом с ней, использовал смарт-браслет. Изучил показания, в которых я не смыслил.

— Ну что, — сообщил он. — Здорова. Кормишь ты её нормально, вижу.

— Она сама кого хочешь накормит, — хмыкнул я.

— Только зубы покажи мне в следующий раз, при свете. Мне не нравится, как она смыкает челюсть справа.

— Это долго? — сказал Артур.

— Не быстро. Так что последи за ней, и если что не так, напиши.

Я заметил на шкафу большую ящерицу с глазами, которые были расположены как у улиток, на отростках. Сейчас эти отростки замерли, глаза немигающе посматривали на Искорку. Удивительная мутация, я такой ещё не встречал, несмотря на то, что за всю свою долгую жизнь повидал много существ.

Цепким взглядом я выхватил ещё одного питомца. Белая сова сидела на антресоли и хлопала глазами в сторону саламандры, покручивая головой. Редкий вид, это видно по рептильным глазам.

Затем показалась небольшая забавная свинка с большим бантом на шее. Она вышла из прохода, замерла в центре комнаты. Я отметил невероятно осознанный взгляд, будто она понимала каждое слово, что доносилось до неё.

Я оставил Искорку на полу. Живчик продолжал прятаться за меня, лишь высунув нос и принюхиваясь к незнакомым запахам.

Присев на краю стойки, я перехватил поводок с терьером, чувствуя как под воротником нервно елозит барон Сверчанский.

— Ну рассказывай, — подошёл ко мне Покровский. — Как ты вообще, где тебя носило?

— Да в гильдии я, — сказал он. — «Огненные львы». Слышал про таких?

— Первый раз слышу, если честно, — признался Покровский.

— И никто не слышал. Полуразорённая гильдия на окраине: зал есть, оборудования нет, денег нет, тренеров нет. Настроя тоже. Я пришёл туда по воле Вэллора.

Далее я поведал вкратце, как стал тренером, и собрал команду, настроив её на победу. Как впервые «Нео-Синтез», один из наших заклятых врагов, получил увесистую пощёчину. И как мы победили в финале Бетонки.