Любовь и невроз. Путеводитель по вашей истории любви - Карлин Евгения Александровна - Страница 9

Позитивные истории любви («Путешествие», «Садоводство», бизнес-история) предполагают наличие у партнеров позитивного образа себя и образа другого, стремление к гармоничным отношениям, где каждый в равной мере принимает активное участие в поддержании близости. Это отношения партнеров на равных (здесь я введу термин симметричные отношения, который мы позже рассмотрим более подробно).

Негативные истории любви (полицейская история, порнографическая история, история ужасов) изначально предполагают напряженность в отношениях, отсутствие доверия, принятия и самораскрытия. Отношения в них часто строятся не на равных (несимметричные). Развертывание таких историй в отношениях может само по себе стать обоюдным или индивидуальным стрессом, требующим высокой стрессоустойчивости.

Противоречивые истории с искаженным эмоциональным компонентом (история поддержки, история «Война», история «Коллекционирование»), в которых прак-тически всегда есть амбивалентные чувства и внутренний конфликт: жалость и злость, враждебность и зависимость, желание разойтись и цепляние, внешняя привлекательность и внутренняя опустошенность.

Делая отсылку к транзактному анализу, можно сказать, что истории представляют собой психологические игры, в которые играют люди. Любимые игры (их может быть несколько) входят в общий сценарий отношений. Какие из этих историй близки вам?

В 80-е годы психологи С. Хазан и Ф. Шейвер (Hazan, Shaver, 1987) исследовали связь стилей привязанности в детстве и во взрослом возрасте. Они утверждали, что романтические партнеры точно так же, как маленькие дети по отношению к своим родителям, стремятся быть рядом, чувствуют себя хорошо и комфортно в присутствии партнера и, наоборот, ощущают тревогу и одиночество в его отсутствие.

Согласно авторам, романтическая любовь у взрослых включает три системы поведения: привязанность, заботу и секс. Все они связаны со сформированной в раннем возрасте системой поведения. Кроме того, существует связь между надежным типом привязанности (когда в детстве ребенок получал достаточно заботы от предсказуемого в своем поведении стабильного взрослого) и позитивными историями любви, а также тревожным типом привязанности (когда взрослый то притягивал, то отвергал или не заботился о ребенке вовсе) и противоречивыми историями любви с искаженным эмоциональным компонентом (Екимчик, 2015).

Мы познакомились с основными подходами к пониманию любви и влюбленности, но в жизни значений, которые мы вкладываем в эти понятия, конечно, больше. За недостатком слов мы часто называем любовью любое сильное эмоционально положительное чувство к важному для нас человеку, которого мы выделяем среди других. Но окрашено это чувство или состояние может быть по-разному. И если для кого-то, кроме силы чувства, также важна его устойчивость, то для другого, чтобы почувствовать и произнести «люблю», устойчивость чувства необязательна, достаточно только его силы.

Правых здесь нет. Как в целом нет истины, есть лишь мнения, субъективные и интерсубъективные взгляды. Но, вступая в отношения с другим человеком, важно помнить, что, говоря о любви, он может вкладывать в это слово не более и не менее «правильное», но просто иное значение. Для него «любить» может быть не тем, чем оно является для вас. И так, скорее всего, и будет.

В Вероне, недалеко от живописной площади Пьяцца делле Эрбе, где я сейчас пишу эти строки, стоит Дом Джульетты. В действительности этот дом, построенный в XIII веке, принадлежал роду Даль Каппелло (прообраз семьи Капулетти). Ежегодно его посещают сотни тысяч туристов, которые прикрепляют свои желания и просьбы о любви при помощи жвачек, пластырей и даже гигиенических прокладок. Для них это тоже про любовь. Что могла бы ответить на эти «письма к Джульетте» она сама, чей бронзовый бюст затерт до трещин? Может быть, порывом взять скребок и почиститься от «любви»? Во всяком случае, в 2012 году городской совет Вероны запретил размещение записок, установив штраф в 500 евро за их приклеивание или оставление надписей на стенах.

Сколько бы видов любви ни выделяли люди, сколько бы классификаций ни выстраивали, по большому счету любовь можно разделить на два основных типа: «здоровая» — созидающая и «нездоровая» — травмирующая (или ретравмирующая). Важно подчеркнуть, что «здоровая» любовь — не значит приносящая только удовольствия и радость. В ней могут быть и печаль, и боль, и страдания (от слова «стра́да» — тяжелая работа). Но такая боль любви, в отличие от боли невроза, не бессмысленная. Она способствует развитию личности, переосмыслению, расширению собственных границ.

О том, почему отношения становятся нездоровыми, как мы смещаемся от любви к неврозу, как можем сделать связь с другим гармоничнее, будет рассказываться во второй и третьей частях этой книги.

Люди облекают феномены в символичную форму. Символом может быть звук, слово, рисунок, цифра, цвет, движение и многое другое. Очевидно, что любое символическое отображение отличается от самого феномена. Пример: стакан, стоящий на столе, и стакан, нарисованный на бумаге, — совсем не одно и то же. Хотя в обоих случаях мы понимаем, что это стакан. Стол как предмет и стол как слово — разные явления. Слова «стакан» и «стол» условны, они обозначают предмет, но не передают его и не соответствуют ему. Это кажется однозначным и несомненным, но на деле оказывается вовсе не таким простым.

Феномен сам по себе нейтрален. Нечто просто существует, независимо от наших оценок и того, каким словом мы это нечто назовем. Как ни называй дождь, он все равно идет и существует как природное явление. Солнце светит. Чувства возникают, сопровождаясь определенными химическими реакциями. Давая название чему-либо, мы определяем нейтральное в «нечто». И это нечто, прошедшее через психику конкретного человека, несет на себе ее след. Предыдущий личностный опыт, цепочка личных ассоциаций вносят в символ преломляющую его субъективность. Чем сложнее феномен, тем больше индивидуальных связей активизируется в мозге при его восприятии.

Человеческие отношения — феномен сложный. Отображаясь в символичной форме, преломляясь через психику отдельного человека, суть отношений и их характеристики становятся крайне субъективными. Как говорится, «никто не врет так, как очевидцы». Но за таким «враньем» обычно стоит не умышленный обман, но различия в восприятии происходящего, зависящие от индивидуальных различий. Любовь, заключенная в символ, например в слово, — нечто совсем иное, нежели любовь как явление.