600 школьных сочинений - Комлякова Е.А. - Страница 9

Отличное знание священного писания Державин приобрел у сельского дьячка и своей матери, которая всеми силами старалась пристрастить сына к чтению духовных книг. Поэтому в его лирике так часто встречаются многочисленные цитаты из Ветхого и Нового Заветов, которые трактуются автором довольно своеобразно.

Безусловно, чтобы вникнуть в самую суть державинской поэзии, надо обладать не только особым состоянием души, но и уметь вживаться в ту поэтическую традицию, которая, к сожалению, сейчас практически утеряна.

Творчество Державина является достоянием русской литературы, которая во все времена была богата удивительными талантами. Великий поэт не только раскрыл неисчерпаемые возможности классицизма, но и проложил путь для романтической поэзии.

Гаврила Романович Державин вступил в литературу уже немолодым человеком со стихами, говорившими о бренности жизни, о смерти и бессмертии. И закончил путь монументальным восьмистишием, одой «На тленность». Он написал оду за два дня до кончины и подтвердил этим, что остался поэтом в мире до гробовой доски. Многие современники Державина считали его придворным поэтом. Но он никогда таковым не был, Державин не мог стать ручным стихотворцем хотя бы из-за своего горячего нрава. «В правде черт», — говорил он сам о себе.

Характер заставлял его наперекор вельможам и царям говорить «истину… с улыбкой». Ясно, что без простодушной улыбки, себе на уме, царям ничего не скажешь.

А Державин говорил и умел, пусть не всегда, добиваться своего, зная, что правда на его стороне. В сознании своей правоты он обращался в стихах в Богу, к Высшему Судии. Находясь под судом после тамбовского губернаторства, в оде «Величество Божие» он создает гимн во славу Творца, но не может не воскликнуть: «Но грешных пламя и язык Да истребит десницы строга!»

Эта мысль была почерпнута поэтом из одного из псалмов книги Давида. После счастливого оправдания Державин обращается еще к одному псалму, «Милость и суд воспою Тебе, Господи», и под гнетом мучающих его размышлений о суде и справедливости поэт вновь и вновь развивает излюбленную тему, используя ту же неисчерпаемую книгу Давида.

В переложении из псалма «Доказательство творческого бытия» поэт рисует величественную картину мира:

Охватывая в воображении как бы сразу все мироздание, бездны и выси, поэт словно стремится взлететь туда, где можно дышать полно, не боясь ледяного и разреженного воздуха. Но это удавалось ему далеко не всегда.

А если удавалось, то оттого, что ногами он всегда крепко стоял на земле.

Его чеканное «я червь — я Бог» было и метафорой, рисующей образ самого поэта. Ведь о том же позднее говорит и А. С. Пушкин, являя поэта, погруженного в «заботы суетного света», но с душой, готовой встрепенуться, как «пробудившийся орел».

Державин искренне полагал, что поэт призван изобразить человеческую душу, словно художник-акварелист, не отрывающий от листа бумаги кисть, пока рисунок не закончен. Это удалось ему в оде «Бессмертие души»:

Определив в «Доказательстве Творческого бытия» ч гармонию мироздания как главный аргумент Божьего присутствия в мире, Державин живописует его картины с лирическим удивлением перед Творением, перед грозной и прекрасной его тайной, а не просто как созерцатель:

Одой «Бог» он начинает свое собрание сочинений. Державин всегда отмечал первостепенность для стихотворца религиозной поэзии.

У самого Державина Бог — это песнь, и восхищенное любование перед Создателем и созданием, и своеобразный лирический символ веры. Осмыслив изложенные моменты из творческого поэтического наследия Г. Р. Державина, можно утверждать, что назначение поэта он видел прежде всего в посредничестве его между Создателем и людьми. Державинские представления о поэзии и поэте воплотил в своем творчестве великий Пушкин, явление которого само по себе подчеркнуло правоту державинского гения.

В завершение хочу вновь вернуться к оде «На тленность», которой Г. Р. Державин закончил свой творческий и жизненный путь. Ее текст на грифельной доске, написанный рукой поэта за два дня до смерти, постепенно тускнел и осыпался, подтверждая свойства «реки времени». Но звуки его лиры еще слышны, вера в слово крепка, и по-прежнему величественно, красноречиво и прекрасно говорит нам о бессмертии души, об истине и Боге «старик Державин».

Гаврила Романович Державин — поэт XIII в. Верной характеристикой данного столетия служат слова Радищева, что оно было «безумно и мудро». В России шли в жизнь идеи, зародившиеся во Франции, возвышавшие человеческую личность, был рост национального подъема, промышленности, науки и просвещения.

Основной темой поэзии Державина была тема человека. В этом заключены ее новаторское значение и сила влияния на последующее развитие литературы. Описания у Державина столь подробны и живописны, что чем-то походят на картины голландских и фламандских художников XVII века, изображавшие на своих натюрмортах плоды, дичь и вино, играющее в хрустале.»…роскошь, прохлады, пиры, казалось, составляли цель и разгадку жизни.

Со всеми своими благоразумными толками об «умеренности» Державин невольно, может быть, часто бессознательно, вдохновляется восторгом при изображении картин такой жизни…» — писал В. Г. Белинский. Державин пишет о людях, о своем к ним отношении, и в его стихах личность автора не скрывается в тени, а выходит на первый план. В стихах появляется сам Державин, он выступает со своими собственными мыслями, делами, заботами, как друзьями, так и врагами. Вплетение живых образов в образы поэзии — это большой шаг в сторону развития русской реалистической поэзии.

В поэзии Державин создал свой собственный образ — образ поэта, неподкупного борца за правду, смело разговаривающего с царями, не боящегося говорить сильным мира сего даже самые неприятные истины. Многие оттенки настроений поэта, отзвуки его личной жизни можно найти почти в каждом стихотворении. Они являются фактами биографии Державина и сохраняют с ней теснейшую связь.

Стихотворение «Властителям и судиям» является «гневной одой», как сам назвал свое произведение автор. В этом стихотворении поэт выражает свое живейшее возмущение несправедливостью и жестокостью власть придержащих. В самом начале стихотворения Державин говорит о том, что, пусть властители неподвластны земному суду, есть высший судия — Бог, который рано или поздно рассудит всех.

Поэт говорит о высшей справедливости как об идеале, к которому должно стремиться человечество. Но, увы, в действительности все обстоит совершенно иначе. «Земные боги», как называет Державин властителей, думают только о своих низменных интересах. Хотя на самом деле их долгом является соблюдение земных законов.