КОМСОМОЛ 5 (СИ) - Войлошников Владимир - Страница 17

Этот пропускной пункт, надо полагать, отделял приграничные земли от внутренних и основной его задачей было не допускать кого попало туда — как себе представляла Хотару. Хотя, может, и оттуда. Во всяком случае, морда у остановившего их поручика была весьма решительная.

Хотару (опять-таки наивно!) думала, что полученная ею бумажка распахнёт им все ворота. Но… стоило ей только приблизиться к этому поручику, как лучезарные надежды на лёгкость испарились в момент. Во-первых, что-то где-то постоянно механически гудело и скрежетало. Рядом, буквально за стенкой урчали двигатели тяжёлых машин. Эти звуки мешали оценивать обстановку и тревожили.

Во-вторых, резанул запах. Поручик пах ложью. Ещё хитростью и немного страхом. Такой себе букет. Потом он взял пропуск и принялся крутить его так и этак и лепетать что-то, мешая русские слова с непонятными польскими, про усиленный контроль и правила. А сам нехорошим таким взглядом стрельнул Хотару за спину — и больше старался туда не смотреть! Это Хотару не понравилось, и она обернулась. Прихватив, конечно же, когтистой лапкой поручика за горло, чтоб не дёргался.

И увидела, что в сторону их колонны разворачивают орудия два приподнявшихся из-за кирпичной ограды шагохода. Не эти глупые европейские ползуны, а по-настоящему тяжёлые машины на мощных магических контурах, от которых они успели за последние недели отвыкнуть.

— Коля! — взвизгнула Хотару и ткнула в шагоходы рукой. Случайно это оказалась рука с зажатым в ней поручиком, и у него, кажется, слегка что-то хрустнуло в организме, от чего поручик обмяк. — Это я от неожиданности, — пробормотала Хотару на лету оправдание, бросив поручика и превращаясь в воздухе в жуткую боевую зверюгу.

Это был больше отвлекающий манёвр, назначенный на то, чтобы шагоходы не успели выстрелить по вверенным ей машинам, пока призрак, проникнув в одну кабину за другой, ломал шеи экипажам.

— Быстрее! — крикнула она Коле, покинувшему второй шагоход, показывая большой палец вверх, мол — закончено. — Осмотрись вокруг, наверняка они были не одни! — а сама бросилась в будку пропускного пункта. Там было пять человек, и четверо из них мгновенно погрузились в глубокий целительный сон. Настолько глубокий, что для выхода из него потребовалась бы помощь ещё одного целителя. А вот пятый — дежурный связист — потребовал особого внимания. Спустя пять минут Хотару покинула КПП, внутренне гордясь своей работой. Внутри сидел счастливый рядовой, который отныне будет сообщать любому позвонившему, что на пункте всё штатно, проезжающей техники зафиксировано не было.

— Чё теперь? — спросил Коля, когда они пронеслись сквозь спящий городишко.

— Сворачиваем вон туда, на просёлок! Чигирями поедем!

— Как скажешь! — кивнул Коля и метнулся к головной машине, командовать водителю-кадавру о смене направления. — Чигирями так чигирями.

Потом они рвались на восток, выбирая такие просёлки, которые можно было назвать скорее направлениями. Потом влетели в какое-то болото, из которого ползуны с грузовиком с трудом выкарабкались, а рассчитанный на движение по городским улицам автобус сел на самое брюхо — и выяснилось, что на машинах, приготовленных для парада, нет ни одного буксировочного троса!

Автобус они решили бросить. Людей и барахло перетаскали на сухую землю Коля с Хотару. Экипажи кадавров Хотару волевым решением пересадила на броню (всех, кроме водителей, естественно), выдав им приказ, чтоб в случае, если сорвутся, сразу умирали последней смертью. Людей рассадили по ползунам.

— Ты хоть представляешь, где мы сейчас? — спросил её Коля, поглядывая на занимающийся рассвет.

— Понятия не имею! — Хотару откинула волосы со лба. — Но где-то на востоке — старые русские земли. Не промахнёмся!

Тогда же она решила нарисовать на броне новые знаки. Хорошо, что в волшебном хранилище у неё было много всякого! Нашлись нужные краски. Не было правда кисточки, но Хотару использовала палочки для еды (которых у неё был, наверное, мильён), обматывая их кусочками ткани, оторванных от кимоно.

— Твои орлы получаются похожими на каких-то драконов, — скептически сказал Коля. — Извини, конечно.

— Да я и сама вижу. Зато флаги похожи!

Они синхронно склонили головы, оценивая, и согласились, что флаги испортить сложно. Их должны узнать!

И вот сейчас, когда Хотару всё подсказывало, что они почти смогли, в небе появились эти дурацкие самолётики. Они кружились вокруг и страшно её раздражали. И будь она одна, она непременно взмыла бы в небо и разобралась со всеми этими самолётиками по очереди!

Но она боялась оставить колонну. Пока она занята одним, остальные могут атаковать. А Коля… Коля один не вывезет.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ С НЕБОМ

Российская империя. Земли польские. Или уже нет?

25 января 1948 года, день

Хотару

В который раз она вскидывала глаза на эти самолёты. На крыльях были русские флаги, но сейчас Хотару не верила никаким меткам. Кто там внутри сидит, спрашивается? И какого хрена они вьются над ними, как стервятники над подыхающим зверем? Тьфу! Дурацкая аналогия! Как пчёлы над вареньем, а⁈

Дорога, вихляющая меж полями, свернула в лес, и Хотару страшно обрадовалась дубам, чьи кроны смыкались вверху сплошным пологом.

— Коля! Сворачивайте в лес! Под деревья!

Убедившись, что последний ползун сполз с дороги и скрылся от наблюдателей, Хотару метнулась к переднему ползуну:

— Тормози! Тормози!

— Чево такое? — спросил Коля, выше высовываясь из корпуса машины.

— Я хочу узнать, кто это. И не наведут ли они на нас целый взвод ползунов, артиллерийскую батарею или того хуже — десяток шагоходов?

Призрак нырнул внутрь корпуса и через короткое время появился с придирчивым вопросом:

— И как ты это себе представляешь?

— Я не могу бросить людей. Если нас вдруг начнут бомбить, кто обеспечит им прикрытие? — Хотару уставилась на Николая.

Повисла пауза.

— Я?.. — не поверил он, тыкая себя в грудь. — Ты серьёзно⁈

— Если ты помнишь, Аркадий придал нам тебя для усиления! Вот он — нужный момент усилиться!

— Но они высоко!

— Так-то ты умеешь летать. Всё прочее — бездумное следование привычкам и стереотипам.

Николай несколько раз открыл и закрыл рот.

— Только не прибавляй плотность до того как проникнешь в кабину, — деловито сказала Хотару. — Двигай, пока они не улетели. Посади одного из них на дорогу.

— Но я же не лётчик! — всплеснул руками Николай.

— Да не сам посади! — фыркнула Хотару. — Методом угроз и умеренного насилия! Всему тебя учить надо… И помни! — крикнула она вслед удаляющемуся призраку, — мне он нужен живым!!!

Всех всему надо учить! Спасибо хоть дойчи, получившие строжайшую инструкцию без особой команды не высовываться, сидели по машинам тихо.

Николай

Легко ей было говорить — проникни в кабину! Первые два самолёта просто просвистели мимо него. Попробуй тут угонись! Да ещё и на такой высоте, к которой Николай мало того что не привычен был, так ещё и испытывал… пожалуй страх. Бестолковый страх-то — чем высота призраку повредит? — а поди ж ты.

Самолётики меж тем забеспокоились, засуетились. Ну точно, потеряли цель. Не обманула чуйка лису — ихнюю колонну летуны высматривали. Один из них спустился совсем низко и начал скользить над лесом на бреющем, почти касаясь верхушек деревьев. Его-то Коля и скрал. Разогнался, сколько мог, да и запрыгнул в кабину. И сразу плотности себе добавил, чтоб, значицца, не вылететь тут же. Удалось зацепиться!

В стеклянном колпаке кабины теснота была страшная. Хорошо, призрак — существо эфемерное, как профессор Мюллер говорит. Коля протиснулся мимо второго (почему-то пустующего) кресла и сказал, приблизившись к уху лётчика и проявляясь насыщенным синим цветом:

— Не гони, на пень наскочишь!

Эффект получился поразительный. Лётчик дёрнул какие-то рычаги (то ли специально, то ли от неожиданности), самолёт рванулся вверх, задёргался и заметался, как испугавшаяся лошадь.