Надуй щеки! Том 11 (СИ) - "NikL" - Страница 8

Чхве Сонъюн, кажется смирился со своим местом в её предприятии и переключил своё внимание исключительно на рабочие цели. И это оказалось заметно. Всё, за что он брался, довольно быстро приносило положительные плоды.

Поэтому в кои-то веки у Юми не было поводов для беспокойств. Она могла спокойно, не отвлекаясь ни на что остальное, посидеть с отцом и просто пообщаться с ним в уютной обстановке.

Ду Бон Нам тоже, судя по всему, хотел этот вечер сделать как можно более тёплым. Он распорядился накрыть ужин не в гостиной, а в своём кабинете, где уютно потрескивал искусственный камин и играла приглушённая, едва слышимая музыка. Всё тут утопало в зелёном бархате, а стиль подчёркивался красным деревом.

Юми и раньше любила бывать тут. Обычно она с ногами забиралась в одно из кожаных кресел и следила за игрой света в камине. Раньше она жалела, что он не настоящий. Но теперь понимала, что с реально горящими дровами могло возникнуть множество проблем.

И ещё она поняла, что выросла. Ей не хотелось залезть с ногами в кресло, как раньше. Нет, хотелось откинуться на спинку, взять бокал с рубиновой жидкостью и смаковать. Правда, игра света привлекала по-прежнему.

Но сначала они сели за небольшой стол, сервированный на двоих и поели превосходно приготовленную телятину с тушёными овощами. Это было одно из любимых блюд Юми, и её отец об этом прекрасно знал. Чудесная семейная идиллия.

За едой они особо не разговаривали. Наслаждались отлично приготовленной пищей и просто тёплой семейной атмосферой, которая впервые за долгое время ни на кого не давила и не доставляла беспокойств.

Затем Ду Бон Нам и Юми пересели в кресла, а на небольшом столике появилась бутылка с прекрасным вином, своими нотками точно подходящим под текущий вечер.

— Знаешь, — сказал Ду Бон Нам, пригубив жидкость и глядя в перемигивающиеся огоньки в камине, — когда ты только родилась, я очень переживал, что не смогу передать тебе своё дело.

— Потому что девчонка, да? — усмехнулась Юми, с теплом рассматривая такие родные морщинки вокруг глаз отца.

— Именно, — ему явно было не по себе, но атмосфера располагала к откровениям. — Полагал, что тебя у меня всё равно заберёт жених, когда вырастешь, и будешь ты работать там. А моя империя останется без руководителя.

— Ты и сам отлично справляешься, — попыталась отшутиться Юми.

— Пока да, но мысли о том, кто встанет после меня, всегда неотступно следуют за мной. И поверь, у каждого, кто чего-то добился в этой жизни это так.

— Рано тебе ещё думать о таком.

— Так вот, какое-то время назад, я увидел в тебе небывалую хватку. Ты изменилась и стала довольно зубастой бизнес-леди. И вот тут я подумал, что все мои переживания напрасны. Ты прекрасно справишься с тем наследием, которое я тебе оставлю.

Юми промолчала. Она сейчас на некоторое время осталась наедине со своими мыслями, где признавалась себе в том, что даже не рассматривала себя в качестве главы отцовской корпорации. И не потому, что это было ей чуждо, совсем нет.

Тут было совершенно иное чувство. Дело в том, что отец был неким столпом в её жизни. Да, иногда он был невыносим, стараясь устроить всё по-своему. Но даже несмотря на это, он был чем-то неизменным. Как воздух, от которого зависит жизнь, пусть его и не заметно. Как дом, в который приходишь, уже не задумываясь о его существовании. Он просто есть.

Так и отец. Он был и должен быть всегда. Никак иначе.

— Но вот настало сегодня в широком смысле этого слова, — продолжал Ду Бон Нам, глядя уже на дочь, — когда мне снова стало страшно.

— Это ещё почему? — Юми очнулась от своих размышлений.

— Ты стала совсем самостоятельной. Можно сказать, успешно сепарировалась от меня. И это уже не просто независимость. Ты смогла создать свой собственный, причём, насколько я могу понимать, довольно перспективный бизнес. И останавливаться на достигнутом не собираешься.

— Не собираюсь. Любой бизнесмен жив, пока развивается его дело. Все, с кем я общаюсь, так или иначе действуют похожим образом.

— Вот в этом-то и дело. А свою империю мне передать будет некому. Для тебя это будет уже что-то чуждое. Не то, во что ты вложила душу. Там лишь моя душа.

— Отец, — Юми наклонилась вперёд и взяла руку Ду Бон Нама в свои ладони, отметив, что та слишком уж горячая. — Не придумывай. Ты будешь руководить своей империей ещё долгие годы. Если надо будет, я подхвачу. А пока буду развивать своё. Как ты понимаешь, я также буду учиться и делегировать…

Она хотела сказать ещё что-то для спокойствия родителя, но почему-то нужные слова не приходили на ум, поэтому она просто держала руку отца в своих ладонях и смотрела ему в глаза. На мгновение ей показалось, что там дрогнули слёзы. Да нет, не может быть! Она ни разу не видела, чтобы отец допустил влагу в глаза.

— Просто у меня такое чувство в последнее время… — Ду Бон Нам прервался и тяжело вздохнул, словно хотел втянуть больше воздуха, но у него не получилось. — Мне что-то нехорошо… Совсем…

Юми даже не сразу поняла, что отец говорит о текущем моменте. Уже когда его чрезмерно горячая рука обмякла, она поняла, что что-то не так. Голова его безвольно обвалилась на грудь, а из уголка губ свисала тонкая ниточка слюны.

— Отец! — Юми вскочила и принялась расстёгивать верхние пуговицы на рубашке родителя. — Отец! Что с тобой⁈

Когда Чан ехал из Пусана, он думал, что ему понадобиться не меньше пары недель, чтобы прийти в себя. Вот только после разговора с Сонъюном он ощутил просто небывалый прилив сил.

Проснувшись утром на следующий день после того, как встретился с Гису, Чан понял, что готов практически к любым свершениям. У него в голове роились десятки мыслей о том, как можно развить бизнес.

В первую очередь нужно было списаться со всеми партнёрами, чтобы удостовериться, что все находятся на своих местах. Это оказалось не трудно. Он и до отъезда более-менее наладил все свои контакты, и теперь лишь убедился в том, что всё работало и без его личного участия.

Но нужно было масштабировать бизнес. Укрупнять и развивать.

Поддавшись моменту воодушевления, Чан уселся за стол и набросал на ноутбуке свои мысли по поводу того, как и к чему подступиться. Тут-то и раздался первый звонок. Причём с номера давно и крепко знакомого.

— Здравствуй Чан, как дела?

— Здравствуй, отец. Да всё потихоньку, развиваюсь, учусь.

— Слышал, ты металлом занялся?

— Ну да, есть такое. Но пока, в основном, только алюминием.

— Это хорошо. Алюминий — штука нужная. Нам бы с тобой поговорить, Чан.

Отец уже давно не называл его сыном, а только по имени, словно он был чужим. Но сегодня в тоне отца слышалась какая-то странная приязнь. Точнее, такие нотки, которые Чан не слышал уже давным-давно.

— О чём?

Чан спросил на автомате, он просто хотел знать, о чём пойдёт разговор.

— О многом, — хмыкнул в своей привычной манере Гвон Ан. — Но ничего неприятного, не переживай.

— Хорошо, когда?

— Давай завтра в шестнадцать ноль-ноль, на «Террасе».

— Лады, буду.

Отец отключился. Чан же с удивлением посмотрел на телефон. Он знал заведение под названием «Терраса». Это был любимый ресторан его отца, да и многих других обеспеченных бизнесменов. Вот только Чана он туда не приглашал никогда. Что ж, надо узнать, что же там такого случилось, что отец вдруг о нём вспомнил.

Он вернулся к своим делам, размышлениям и расчётам. Правда, долго ему работать не дали. Снова раздался телефонный звонок, но на этот раз международный.

— Здравствуйте, — сказали ему на чистом русском, а затем добавили. — Гуд монинг.

Чан даже глянул на часы. Был уже давно не монинг, а самый натуральный дэй.

— Кто это? — спросил Чан на английском, но в душе уже появились какие-то предчувствия.

На той стороне человек явно не был молодым, но при этом не растерялся, а включил переводчик, который худо-бедно смог перевести на корейский то, что говорил человек по-русски.