Красный код. Том 3 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 9

Важное предостережение! Опыт этой войны будет частично ошибочным и способен привести к неверным выводам. В условиях Испании — горная местность, малочисленные армии, отсутствие сплошного фронта — крупные механизированные соединения применить невозможно. Из этого может быть сделан вывод, что такие соединения не нужны вообще и что танки следует придавать пехоте мелкими группами. Вывод этот неверен и в большой войне обойдётся дорого.

2. Март 1936 года — ввод германских войск в Рейнскую демилитаризованную зону при отсутствии противодействия Франции и Великобритании.

Возможна дипломатическая подготовка к событию. Руководство СССР может предъявить жесткое требование Парижу: СССР начнет публичную и силовую поддержку Франции в Совете Лиги Наций только в том случае, если Франция одновременно с ратификацией пакта подпишет с СССР прямое военное соглашение (со штабными переговорами и конкретными обязательствами).

Сталин мог бы поставить премьер-министра Альбера Сарро перед выбором: либо Франция дает отпор Вермахту при гарантии советской помощи, либо СССР публично денонсирует пакт из-за невыполнения Францией функций гаранта европейской безопасности.

Оценка. Наибольшая срочность: пункты первый и второй (топливо и топливная база). Наибольшая эффективность на вложенный рубль: пункт четвёртый (связь).

Я дочитал и некоторое время лежал, глядя в небо.

Топливо.

Смешно, если подумать. Я весь месяц ходил вокруг оружия — пулемёты, патроны, автоматы, прицелы. А самое горящее оказалось вообще не про оружие.

Можно сделать прекрасный мотор. Можно построить под него прекрасный самолёт. А потом выяснится, что заливать в него нечего, потому что бензина нужного качества в стране просто нет, и не будет, потому что завод строится шесть лет, а решение никто не принял.

И вся авиация — коту под хвост. А без нее начало войны будет ровно такое же, как в реальной истории. Скоростные Мессеры будут как в тире расстреливать медленные Ишаки.

Значит, следующая радиограмма — про бензин. Про крекинг, про антидетонатор, про Второе Баку.

А связь — вторым пунктом, коротко. Потому что она дешёвая и потому что я в ней теперь кое-что понимаю на собственной шкуре: сегодня час просидел с ключом в балке и точно знаю, чего стоит один обученный радист.

Испания подождёт до лета. Рейнская область тоже.

Я закрыл глаза.

И последнее, что успел подумать, было почему-то про то, что надо не забыть про занавески.

И провалился в сон.

Глава 6

Я прямо-таки ждал кат-сцены во сне.

И дождался.

Кабинет проступил сразу, будто мне снова переключили канал: длинный стол под зелёным сукном, тёмные панели, лампы, тяжёлые портьеры. За окнами — ночь.

Только теперь всё было иначе, чем в прошлые разы.

Сталин сидел не во главе стола, а сбоку, у приставного столика, и занимался делом, от которого меня аж подбросило.

Он расшифровывал.

Перед ним лежала стопка бланков с колонками цифр — моих цифр, тех самых, которые я отбивал ключом полтора часа назад в балке под Владимировкой. Рядом — раскрытая тетрадь с пятёрками чисел.

Он работал сам. Не секретарь, не шифровальщик — сам. Медленно, с карандашом, водя пальцем по строчке гаммы, выписывая буквы на отдельный лист.

И ни разу не поднял головы, хотя за столом разговаривали на повышенных тонах.

Кричали двое.

Ягода Генрих Григорьевич. Уровень 40.

Ворошилов Климент Ефремович. Уровень 44.

А в дальнем торце стола, отдельно от всех, молча сидел Ежов. Папка перед ним была закрыта, руки сложены. Тридцать пятый уровень горел над ним ровно, как лампочка.

— … ваши кировцы! — Ягода хлопнул ладонью по сукну. — Сорвали нам операцию, которая готовилась восемь месяцев!

— Мои кировцы, — сказал Ворошилов, — выполняли поставленную задачу.

— Кто её поставил?

— Обстановка её поставила. Прорыв на участке, шестеро вооружённых нарушителей, стрельба по машине с военным грузом. Полк действовал по плану взаимодействия, между прочим, согласованному с вашим ведомством.

— План взаимодействия не предусматривает стрельбу на середине пограничной реки!

— А что он предусматривает? — Ворошилов подался вперёд. — Проводить их до лодки и помахать платочком?

— Именно! — Ягода вскинулся. — Именно так! Их надо было отпустить!

В кабинете стало очень тихо.

Карандаш Сталина остановился.

— Отпустить, — повторил Ворошилов медленно. — Шестерых вооружённых людей, которые устроили засаду на дороге и стреляли в наших командиров. Отпустить.

— Да.

— А откуда, позвольте узнать, мои люди должны были об этом знать? Им кто-нибудь сказал? Хоть кто-нибудь во всём округе?

Ягода промолчал.

— Не сказал никто, — продолжал нарком обороны. — Ни командиру полка, ни командиру дивизии, ни начальнику заставы. Пограничники, между прочим, тоже ничего не знали, они двое суток по плавням ползали. И вот идёт полуторка с почтой и продовольствием, на неё нападают шестеро с винтовками, а водитель и командир взвода, оказывается, должны были догадаться, что это ваша операция, и вежливо посторониться.

— Я не говорю, что…

— Мои кировцы действовали отлично, — отрезал Ворошилов. — Двое суток без сна, ноль потерь, шестеро нарушителей ликвидированы. Я уже подписал представление на орден Красного Знамени их командиру взвода.

Я во сне вздрогнул.

То есть — что?

Знамя. Не благодарность, не грамота наркомата, а орден…

— Так, — сказал Сталин.

Он отложил карандаш, встал и подошёл к столу — не спеша, с трубкой в руке. Оба сразу замолчали.

— В чём там дело?

Ягода помедлил.

— Иосиф Виссарионович, это… это секретная операция. Может лично?

— Говорите при всех.

Пауза.

— Мы изготовили архив, — сказал Ягода. — Якобы тайный архив московского охранного отделения. Списки агентов, секретных сотрудников, донесения, расписки в получении денег. Всё оформлено по подлинным образцам, бумага того времени, почерки, бланки.

— Дальше.

— Через двойного агента архив был продан румынской Сигуранце. Продан, а не передан — за деньги, чтобы не вызвать подозрений. Сигуранца имеет тесные связи с французской и британской разведками, и по нашим расчётам материалы должны были уйти к ним в течение двух-трёх месяцев.

— И зачем вам это?

— В архив включены несколько видных деятелей Русского общевоинского союза. — Ягода чуть оживился, попав в свою стихию. — По документам выходит, что они с дореволюционных лет состояли осведомителями охранки. Это уничтожает их репутацию полностью и навсегда.

— С какой целью?

— Дискредитация, Иосиф Виссарионович. Западные покровители перестают им доверять. Дальше выдержки из архива планировалось передать в европейские газеты через наших людей в печати — скандал, публикации, разбирательства. Конечная цель: лишить белоэмигрантские организации финансирования. Деньги им дают за то, что они уважаемые люди с чистой репутацией, воевавшие с большевиками. Не станет репутации — не станет денег.

Сталин слушал, не перебивая.

— И эти шестеро с винтовками — они везли этот архив?

— Часть его. Наиболее убедительную часть, которую следовало доставить в Бухарест лично, через границу. — Ягода помолчал. — Всё, что при них было, ушло на дно. Операция сорвана. Восемь месяцев работы.

— В Разведупре об этом ничего не знают, — развёл руками Ворошилов. — Мне не докладывали. Ни строчки, ни намёка. Иначе, разумеется, мы бы не стали мешать.

— Пограничники тоже не знали, — вдруг сказал Ежов.

Все обернулись.

Он сидел всё так же, сложив руки, и голос у него был негромкий и очень спокойный.

— Я справлялся, — продолжил Ежов. — Ни начальник погранотряда, ни комендатура, ни застава уведомлены не были. Их вообще держали в стороне, а ведь именно они несут службу на этом участке. Получается, что операция была построена так, что группа с ценнейшим материалом шла через границу, где её каждую минуту могли вскрыть. Что и произошло.