Красный код. Том 3 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 17

— Принял.

Тим смотрел на меня секунды три.

Потом медленно улыбнулся — и вот тут я его наконец узнал. Не по лицу, лицо было чужое. По улыбке: так он ухмылялся в очереди, когда рассказывал, что пройдёт отбор и закатит вечеринку на крыше для девчонок.

— Коля, ты страшным человеком стал.

— Я командир саперно-маскировочного взвода.

Посмотрел на часы.

Тридцать минут восьмого. Гуляев ждёт в штабе с ужином, который «организует лично», а мы сидим в буфете уже полчаса

— Всё, поехали. Нам в штаб, и так задержались.

Лев начал вставать — и вдруг замер, хлопнув себя по карману.

— Слушай! Чуть не забыл.

— Что?

— Я же тебе орден везу. В последний момент, на перроне вручили передать. Проставляться будешь?

— Да, обязательно. Готовься к вечеринке на крыше.

Глава 10

Черная Эмка шла по вечерней Одессе, и Лева смотрел в окно так, будто его привезли в музей.

Он крутил головой, привставал, один раз даже опустил стекло — и получил в лицо порцию пыли пополам с запахом моря.

— Слушай, — сказал он. — А тут красиво.

— К этому быстро привыкаешь.

— Нет, ты не понял. — Он показал пальцем. — Вон, гляди. Балкон с чугунным литьём. О, памятник! Кому?

— Одному из основателей города. Дюку де Ришельё

Мимо шли люди с работы, ехал трамвай, у палатки с газированной водой стояла очередь.

— А девушки-то, — сказал Лева. — Николай, ты видел?

— Видел.

— Нет, ну ты глянь. — Он проводил глазами двух девиц в лёгких распахнутых плащах. — Не идут, плывут. Как каравелла по волнам…

— … пpохладным ливнем после жаpкого дня — подхватил я песню из будущего.

Мы засмеялись, водитель удивленно посмотрел на нас в зеркало заднего вида. Я пнул ногой Леву, официально произнес:

— Товарищ Юницкий, сегодня в планах ужин в ресторане Алые паруса. Точнее это кафе.

— Понял.

Он замолчал секунд на десять. Потом спросил:

— А на море когда можно?

— В смысле?

— Ну искупаться.

— Начало апреля, — сказал я. — Вода градусов десять, если не меньше.

Лева поёжился.

— Понял. Отставить море. А на пляже позагорать?

— Ну разве что днем, в хорошую погоду… Да, это можно устроить.

Штаб дивизии встретил нас освещёнными окнами — в воскресенье вечером, что само по себе говорило о многом.

И встречать вышел не только Гуляев.

На крыльце стоял комдив Григоренко — при полном параде, свежевыбритый, с той особой доброжелательностью, какая появляется у начальства при виде московских гостей.

— Товарищ Юницкий! С прибытием…

Дальше пошла экскурсия.

Тима повели по штабу — показывать хозяйство. Ну и хвастать перед москвичом. Как же без этого…

Показали оперативный отдел с картами на стенах, прикрытыми занавесками. Показали узел связи — там дежурный вытянулся так, что у него хрустнул позвоночник. Побывали мы и в кабинете самого Григоренко, где на стене висел портрет Ворошилова и стоял здоровенный, банковский сейф. Еще царских времен судя по ятям в названии.

Лева кивал, задавал вопросы — короткие и, надо отдать ему должное, не идиотские. Видимо, за все время службы в Москве, он кое чему все-таки научился и нахватался.

Пока делегация ходила туда-сюда, я незаметно отошел в канцелярию, поднял трубку телефона. Лишь бы она была на месте! Скоро праздники, работают допоздна…

— Барышня, мне кинофабрику, номер…

Гудки.

— Цех декораций

— Тихославкую.

— Зо-я!

На месте! Сердце ускорилось.

— Алло

— Все еще киснешь?

— Коля⁈

— Он самый. Кафе Алые паруса знаешь?

— На Дерибасовской?

— Да. Через час подходи туда. Будут чествовать героя.

— Что⁇

— Мне орден вручили.

— Серьезно⁇

— Да! Все, больше не могу говорить, пока!

Я повесил трубку, метнулся в коридор. И поймал делегацию возле информационной доски с газетами. Там Григоренко остановился, что-то показывал Леве.

— Вот, товарищ Юницкий, полюбуйтесь.

Комдив ткнул в пришпиленный номер «Красной звезды».

— Смотрите, какие у нас боевые краскомы!

Лева поднял брови, вчитался.

Я подошел ближе, вытянул шею.

Сегодняшний номер!

Очерк был на треть полосы, с заголовком «Отпор нарушителям». Написан бодро, с восклицательными знаками и с той особой газетной «кровью», которая никогда не бывает настоящей.

Написано было примерно следующее. Что на одном из участков государственной границы Одесского округа шайка вооружённых нарушителей совершила дерзкое нападение на транспорт Красной Армии. Что молодой командир взвода, не растерявшись и проявив исключительное хладнокровие, лично уничтожил двоих бандитов. Что подразделение Кировского полка, будучи поднято по тревоге выступило на прочёсывание местности. Бойцы, ночью, без отдыха преследовали врага и настигли его при попытке уйти за пограничную реку. Ну а дальше меткий огонь красноармейцев положил конец преступному замыслу.

Вывод был прост — подобные случаи лишний раз доказывают необходимость бдительности на рубежах Советской страны. Ну и про то, что надо еще больше сплотиться вокруг Великого Сталина.

Я дочитал и обнаружил странную вещь.

— Товарищ комдив!

— Что?

— А почему тут нет ни одной фамилии?

Григоренко обернулся.

— Сам не понимаешь?

— Секретность?

— Враг не спит! Корреспондент, между прочим, к вам хотел приехать в часть, я не разрешил. Сам ему рассказал по телефону, что следует пустить в номер, а что не стоит.

Я посмотрел на газету ещё раз.

Значит, вот как это работает. Есть подвиг, есть люди, которые ночью лазали по плавням, есть Гриценко, который снял человека с двухсот шагов при последней осветительной ракете. И есть треть полосы в «Красной звезде», где нет ни одной фамилии, потому что фамилии секретные.

Взводу будет обидно.

Хотя нет. Не будет. Взводу это будет приятно, потому что «про нас в газете написали», и они будут передавать её из рук в руки, и Цыганков будет объяснять всем в столовой поварихам, что «подразделение» — это мы. А все остальное секретно! Понимать надо…

— Разрешите взять номерок в политотделе? — спросил я.

— Бери — разрешил комдив — Мы и так хотели выслать в полк пару экземпляров.

Лева тем временем стоял, топтался. Потом хлопнул себя по карману.

— Товарищ комдив. У меня же с собой орден Ковалеву. Может заодно и вручим?

И достал коробочку.

Плоскую, красную, с тиснением.

Открыл.

Я увидел орден и, честно говоря, на секунду перестал соображать.

Красное развёрнутое знамя с надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», под ним звезда с плугом и молотом, снизу лента с надписью «СССР». И серая книжечка удостоверения рядом.

— Постановление Центрального Исполнительного Комитета, — сказал Лева, и голос у него стал совсем другим, официальным. — Мне в управлении поручили доставить орден Красного Знамени краскому Ковалеву.

Комдив ахнул, остальные тоже. Я посмотрел на ордена Григоренко. Знамени там не было, только две Звезды.

Надо сказать, комдив быстро с собой справился, расплылся в широкой улыбке, повернулся к свите.

— Так что ж мы стоим! Гуляев! Собирай всех, кто есть в штабе, в ленинскую комнату. Живо.

Собрались минут за десять.

Народу в воскресенье вечером было немного — человек двадцать пять: дежурная смена, штабные, все кто оказался поблизости. Ставриди прибежал одним из первых, с папкой под мышкой, и встал в первом ряду.

Ленинская комната была как все ленинские комнаты: длинный стол, красная скатерть, графин, портреты по стенам, лозунги, подшивки газет на этажерке.

Меня поставили перед столом. Чувствовал себя при этом полным идиотом.

Григоренко выступил коротко. Что личный состав дивизии проявил, что бдительность на рубежах, что вооружённое нападение, что решительные действия командира взвода. Который и так проявил себя до этого самым лучшим образом. Достойный продолжатель дела Ленина-Сталина! Ура.