Красный код. Том 3 (СИ) - Вязовский Алексей - Страница 13

Небритый. Глаза красные, воспалённые. Гимнастёрка на спинке стула, сам в нижней рубахе с закатанными рукавами. На столе гора бумаг, пепельница полная, куча стаканов с остатками чая и кофе.

Ночь он не спал.

— А-а, наш герой! — Он поднял голову и попытался изобразить обычное радушие, но получилось устало. — Проходи, дорогой, гостем будешь. Чаю?

Я сел.

— Не надо, обойдусь. Вижу досталось вам…

— Досталось. — Шалва потёр лицо ладонями. — Ты знаешь, сколько я бумаг написал за эти двое суток? Пять объяснительных, три справки, две докладные, рапорты. И это только по моей линии. А тут ещё начальство наехало со всех сторон разом, каждому подай, каждому объясни.

— Розанов?

— И Розанов, и комдив, и прокурорские, и погранцы. — Он махнул рукой. — Ладно. Это, дорогой, наша работа. Зато скажу тебе приятное: ты Розанову понравился.

Я насторожился.

— Чем это?

— Тем, что не юлил. — Шалва посмотрел на меня внимательно, и краснота в глазах никак не мешала этому взгляду быть острым. — Он мне сам сказал: командир взвода отвечает точно, по существу и не пытается угадать, чего от него ждут. Это, между прочим, редкость. Люди обычно на допросе начинают догадываться, что следователю приятно услышать, и говорят это. И сразу становятся подозрительными.

— Учту.

— Учти. — Он усмехнулся. — И вот что ещё, дорогой. Я ему шепнул про твою идейку.

— Какую?

— Про проверку охраны важных объектов. Помнишь, ты мне в лазарете говорил? Что ваш взвод мог бы сходить не только к доту, но и на объекты, которые охраняет наше ведомство.

Я помнил. Я тогда специально это забросил, и оно, оказывается, легло.

— И что Розанов?

— А нашему начальнику управления понравилось. — Шалва подался вперёд, и усталость с него слетела. — Понимаешь, у него сейчас положение такое: наверху им недовольны, а тут — инициатива. Проверка бдительности охраны важнейших объектов силами армейского подразделения специального назначения. Красиво звучит?

— Красиво.

— Начать можно с мостов. — Он загнул палец. — Железнодорожный через Южный Буг — объект первой категории, охрана постоянная. Дальше по списку: элеватор, нефтебаза, узел связи, склады. Схема та же, что у тебя с дотом: подходите скрытно, закладываете макеты, уходите. Если сумели и никто не среагировал — задание выполнено, и охрана получает по шапке. Если нашумели, охрана заметила — значит, служба поставлена, и мы это тоже запишем.

— Заманчиво.

— Ещё бы.

— А нам что? — прямо спросил я.

Шалва Ираклиевич даже слегка растерялся.

— В смысле?

— В прямом. Мы что с этого получим?

— Ну… — Он развёл руками. — Опыт получите. Практику на настоящих объектах, а не на пустом доте. Моя поддержка у вас будет. Поддержка Розанова в округе — а это, дорогой, немало, ты даже не представляешь себе, насколько немало. Что тебе еще надо?

— Мало.

— Ты нахал, Ковалёв.

— Лишь бы пахал. — Я подался вперёд. — Шалва Ираклиевич, мне нужны деньги.

Он моргнул.

— Какие деньги?

— Дополнительные выплаты для сверхсрочников моего взвода.

— Так. — Особист откинулся на спинку стула. — Объясняй.

— Объясняю. Половина взвода — призывники. Осенью они уйдут, и мне пришлют новых, и я начну учить всё заново: рукопашку, подрывное дело, маскировку, стрельбу. Полгода работы — коту под хвост.

— Так армия устроена, дорогой. И не под хвост все, случись война, призовем твоих обученных и вперед, ура-ура.

— У всех — стрелковая рота, где боец должен уметь стрелять и копать. А у меня специалисты! Снайпера я готовлю полгода. Подрывника тоже. Радиста — от полугода и до бесконечности. Если они уходят на дембель, то взвод у меня никогда не выйдет из состояния учебного.

Гогоберидзе слушал, покачивая головой.

— И что ты хочешь?

— Чтобы лучшие оставались на сверхсрочную. А для этого нужен оклад, ради которого имеет смысл остаться. Сейчас сверхсрочник получает столько, что ему проще уехать домой и пойти в колхоз бригадиром. Еще и по партийной линии его продвинут дома, как отслужившего. Мне нужна надбавка. За специальную подготовку, за особые условия службы, как угодно назовите.

— Дорогой мой, — сказал Шалва мягко. — Это к комдиву. Или к округу.

— А пусть НКВД подкинет из своих фондов!

Он скривился так, будто я предложил ему съесть лимон.

— Ковалёв.

— Шалва Ираклиевич, посчитайте. Вы хотите проверять объекты вашего ведомства силами моих людей. Регулярно и не по одному разу. Люди, которые это делают, должны быть обученные, и они должны служить не год, а пять. Иначе через полгода вы будете проверять свои мосты силами вчерашних пахарей, которые в темноте спотыкаются о собственные сапоги.

Особист побарабанил пальцами по столу.

— По договору, — сказал он наконец.

— Что?

— По договору с частью, — повторил он, и я увидел, как в его голове уже крутятся формулировки. — Не выплаты красноармейцам — это невозможно, это не наша расходная статья. А договор: проверка боеготовности охраны объектов, инспекция, привлечение подразделения на возмездной основе. Средства идут в часть, часть распределяет как премию за выполнение особых заданий.

— Это законно?

— Это оформляемо, — Шалва Ираклиевич задумался. — А законно или нет — на то есть юристы… А я подумаю, где изыскать и как провести. Обещать не буду, но подумаю всерьёз. С Розановым посоветуюсь.

— Спасибо.

— Не благодари. Мне это тоже выгодно, а бесплатное сотрудничество долго не живёт. — Он потянулся за папиросой. — Ещё что-нибудь? Вижу же, что не всё сказал.

— Журнал учёта морфия. Для санинструктора на выходе. Соломон Маркович велел согласовать с вами.

— А, это. — Он отмахнулся. — Это ерунда, это я тебе за пять минут решу. Считай, авансом.

И правда, на пять. Он тут же выдал мне порядок: журнал прошнурованный, за подписью военврача и моей, каждая ампула по номеру, пустые сдавать обратно, недостача — объяснительная и разбирательство. Расход при выходе взвода на учения, случись ЧП — по акту.

Тут же и завели такой журнал, благо у Шалвы были запасные.

— Всё? — спросил он.

— Всё.

— Тогда иди в штаб, дорогой. Тебя там ищут.

* * *

В штабе меня встретил дежурный и сунул бумажку.

Телефонограмма из штаба дивизии, принята в десять сорок.

Командиру взвода Ковалёву Н. П. надлежит срочно прибыть в распоряжение разведывательного отдела штаба дивизии. О времени прибытия доложить.

Гуляев.

Я перечитал.

С одной стороны, «срочно» из уст Гуляева — это могло означать что угодно, от новой карты в секретке до неприятностей. С другой…

С другой, есть шанс увидеть Зою!

Голому собраться — только подпоясаться. Я быстро пообедал, забежал в каптёрку, забрал два летних маскировочных костюма — те самые, которые надо было отвезти на фабрику, чтобы Зоя нашила на них зелёные лохмы. Свернул, увязал в мешок.

Потом подумал и взял с собой ППД с двумя магазинами.

После пятницы ездить по дороге с одним наганом мне решительно не хотелось.

Транспорт нашёлся сам собой: во дворе штаба стоял мотоцикл с коляской, и при нём — вестовой из дивизии, доставивший какие-то распоряжения Олейникову и собиравшийся обратно.

— Возьмёшь?

Вестовой посмотрел на мой мешок, на автомат и пожал плечами.

— Садитесь в люльку, товарищ командир. Только вот косынка, повяжите на лицо. И очки. Пылища!

Пороши оказалось не то слово…

Дорога подсохла за два солнечных дня, и мотоцикл шёл по ней, поднимая рыжее облако, которое тут же садилось на нас.

Разговаривать в косынки было невозможно — рёв мотора, ветер, марля на лице, — так что всю дорогу я просто сидел в люльке, обняв мешок с маскхалатами и автомат, и смотрел на летящую мимо весеннюю степь. Заодно размышлял про собственный мотоцикл. Вот хорошо бы завести себе легкий «Красный Октябрь». Но можно и тяжелый ПМЗ или ТИЗ. Летом кататься до Одессы самое оно. Только навык на управление нужен. Выдаст мне его система?