Рунный маг империи. Том 3 (СИ) - Протоиерей (Ткачев) Андрей - Страница 13

— Мне сделать вид, что я боюсь? — спросил я, чуть подавшись вперёд. — Могу отступить на пару шагов или прикрыть голову руками. Только заранее предупредите, насколько убедительно мне следует играть.

— Не придётся. Я с вами немного поиграюсь, а затем…

Леонард резко замолчал. Его нога застыла над песком, клинок перестал вращаться, а взгляд на мгновение словно опустел. Ухмылка исчезла с лица так быстро, будто её там никогда и не было. Он выпрямился и медленно повернул голову в мою сторону.

— Хотя зачем нам эти игры? — продолжил граф уже другим, сухим тоном. — Всё можно закончить намного быстрее.

Со стороны зрителей это наверняка не выглядело странно. Можно было решить, что Вельгард наконец перестал валять дурака и решил перейти к делу. Но я находился слишком близко и успел заметить перемену.

Никаких магических колебаний не последовало. Ни вспышки энергии, ни работы плетения, ни активации артефакта. Изменился только взгляд: от него повеяло жаждой убийства.

Вельгард сорвался с места без предупреждения. Песок взметнулся из-под его сапога, а сам он начал стремительно сокращать дистанцию. В ответ я спокойно усилил знаки «Укрепление+Скорость», а вместе с ними — «Ловкость+Восприятие».

С ловкостью я не прогадал. Его мечом блокировать удары было опасно для здоровья, поскольку лезвие достаточно тонкое, центр тяжести смещён и как следует им не замахнёшься. Так что сила тут мне вряд ли бы пригодилась.

В первую очередь я усилил восприятие на максимум, после чего призвал перо. Леонард, словно его не заметил и продолжал сокращать дистанцию. Довольно быстро, надо сказать.

Я мог сотворить обычные ледяные стрелы и отправить их в ничего не подозревающего противника, однако это было бы слишком легко. Сейчас мне важна не только победа, но ещё и возможность как можно громче заявить о себе. Все равно без применения магии мне тут не выиграть, так что надо делать это с размахом.

Поэтому я взмахнул пером, начертив рунное слово «Вода». Передо мной появилась сфера воды размером с две мои ладони. Следом я начертил рунный знак «Стрела», интуитивно решив, что этот знак будет полезнее, чем «Лёд».

К этому моменту дистанция между мной и Вельгардом сократилась до десяти метров. Отлично. Самое время.

Я выпустил сферу вперёд, полностью ощущая её и контролируя полёт. Противник рефлекторно сменил направление, продолжая сокращать дистанцию. Зря. Очень большая ошибка.

Между ним и сферой оставалось около семи метров. В тот же миг я разделил воду на пять равных частей и затем представил, как она затвердевает, принимая форму стрел.

До моего противника наконец дошло, что я использую магию. Завидев стрелы, он в тот же миг остановился, но всё равно потерял кучу драгоценного времени. Все пять стрел одновременно полетели в его сторону, целясь в разные части тела.

Первую и вторую он ловко разрезал клинком в воздухе. Третья пролетела рядом и задела мочку уха. Четвёртая обожгла правый бок, оставив неглубокую рану, а вот пятая попала точно в левое плечо. Целился я, конечно, в корпус, но парень сам себя подставил, чтобы избежать более серьёзных ранений.

Хорошо получилось. Что ни говори, тренировки дали о себе знать. А как уж загалдели трибуны…

Стоило ледяной стреле вонзиться в плечо Вельгарда, как трибуны буквально взорвались. Большинство зрителей сразу повскакивало со своих мест, видимо, напрочь позабыв, что они аристократы и должны вести себя более сдержанно. Хотя их поведение я прекрасно понимал.

Кто-то указывал на меня пальцем, другие размахивали руками, а несколько учеников возле самого барьера так сильно подались вперёд, что чуть ли не прильнули к нему всем телом. Вот уж что называется: людей переполняли эмоции.

Чуть погодя я бросил взгляд на друзей.

Винсент стоял, поставив одну ногу на скамью, и с поднятым кулаком что-то кричал в мою сторону. Вот вообще не удивлён этой картине. Если уж кто и должен был ярче всех выделяться из толпы, так это Винсент и никто другой.

Алиса тоже поднялась с места, только вместо криков держала кулак поднятым, жестом демонстрируя мне свою поддержку. Виолетта, наоборот, что-то кричала, только среди этого гула толпы и какофонии звуков попробуй ещё что-то разобрать. Тут даже моё расширенное восприятие никак помочь не могло. Впрочем, надолго отвлекаться на трибуны я не стал и вновь сосредоточился на противнике.

Леонард тем временем слегка отступил назад и скосил глаза на торчащую из левого плеча стрелу. Его пальцы потянулись к ледяному древку, обхватили его у самого основания и замерли на несколько секунд. Затем он резко дёрнул рукой и вытащил стрелу из раны, пролив на песок кровь и уронив несколько мелких ледяных осколков.

Вельгард посмотрел на наконечник, сжал его в ладони, и тот с хрустом разломился пополам. После этого граф отбросил остатки в сторону и несколько раз медленно пошевелил левой рукой, проверяя, насколько сильно пострадали мышцы.

Результат меня немного разочаровал. Маны в стрелы я вложил немало и рассчитывал как минимум сломать ему кость. Удар пришёлся точно в плечо, да ещё и на приличной скорости, но вместо перелома оставил только глубокую рану.

Кровь быстро пропитала ткань вокруг повреждённого места и тонкими дорожками потекла вниз по руке, однако Леонард по-прежнему мог двигать пальцами и сгибать локоть. Полностью бесполезной левая рука не стала, хотя пользоваться ею так же свободно, как здоровой правой, он уже точно не сможет.

Другое дело — непонятно, откуда у него такое крепкое телосложение. Нет, «усиление тела» повышает прочность кожи, мышц и костей, но у всего есть свои пределы. Может, дело в алхимии или в родовой технике? Сложно сказать.

Я мог воспользоваться моментом, пока противник вытаскивал стрелу и проверял руку. Ничто не мешало мне создать ещё несколько снарядов и закончить бой на расстоянии. Однако я не стал этого делать по двум причинам.

Сегодня ученики увидели, что Нулёвка способен пользоваться неизвестной им магией, но уже завтра половина начнёт говорить о случайности, заранее подготовленном трюке, что бы это ни значило, или удачно спрятанном артефакте.

Мне нужно было показать не только рунные знаки, но и собственную воинскую подготовку. Всё-таки отец не просто так считался одним из сильнейших мечников Амрателя. Для окружающих было бы странно, если бы его сын оказался способен лишь стоять на месте и бросаться магическими снарядами издалека, стараясь не подпускать противника ближе.

Вторая причина стояла прямо передо мной и продолжала смотреть тем же странным, почти пустым взглядом. После ранения выражение лица Вельгарда ничуть не изменилось. Он не поморщился, не стиснул зубы и даже не посмотрел на кровь, стекающую по предплечью.

Только проверил подвижность руки, словно речь шла не о глубокой ране, а о порванном рукаве. Ещё недавно он насмехался, пытался вывести меня из себя и красовался перед зрителями, но теперь от всего этого не осталось и следа.

Не нравится мне всё это, но выбора нет. Нужно сражаться.

Чтобы точно понять, насколько сильно изменилось его поведение, наблюдения со стороны было недостаточно. Требовалось подпустить его ближе, почувствовать движения, увидеть реакцию на удары и проверить, остались ли в нём хотя бы прежние привычки.

Я отвёл перо в сторону и развеял его в воздухе, после чего взял меч в обе руки и встал в боевую стойку.

Леонард проследил за каждым моим движением, после чего сильнее сжал рукоять своего изогнутого меча.

— Начнём? — коротко спросил я, наблюдая за тем, проявит ли он эмоции.

— Закрой свою вонючую пасть и сгинь в канаве, отродье Эйзенхорнов, — неожиданно полилась на меня словесная брань. Благо я не оторопел от услышанного: Вельгард резко сократил дистанцию, двигаясь ничуть не медленнее Дрога.

Я встретил его первый удар своим клинком. Сталь столкнулась со сталью, по рукам прошла тяжёлая дрожь, а изогнутое лезвие Вельгарда тут же скользнуло в сторону, пытаясь обойти защиту и достать меня под рёбра.