Ворошиловский стрелок. Книга первая (СИ) - Найденов Дмитрий - Страница 9

— Да, конечно, я сейчас же найду, кого послать по домам, за час всех соберут, — сказала она и, закрыв кабинет, направилась на выход из сельсовета.

Глава 5.

Наше дело правое. Враг будет разбит.

' Правда ' №175, 26 июня 1941 года

Бойцы и командиры Красной Армии героически сражаются на фронтах отечественной войны. Самоотверженным трудом весь советский народ помогает Красной Армии разгромить врага. Будем неустанно повышать производительность труда, крепить организованность, оттачивать революционную бдительность!

С именем Сталина мы побеждали, с именем Сталина мы победим!'.

Окрестности Барановичей. Город Бытень.

Вернувшись к мотоциклу, застал там одну Смирнову, поэтому задал закономерный вопрос:

— А где Валуева?

— Отошла по делам и воды попить, — смутившись, ответила девушка, а здесь уже и её увидел, идущую из кустов.

— Так, поехали к колодцу, нужно умыться, напиться, набрать воды в запас, и заодно проведём ревизию, что можно поесть из трофейного.

Колодец нашёлся рядом, там и устроили привал, я скинул пиджак, рубаху и только сейчас заметил на боку рану, а в рубахе и пиджаке нашёл дырку от пули.

— Митя, ты ранен, — вскрикнула Акулина и бросилась ко мне.

— Ерунда, по касательной зацепило, — ответил я.

— Надо осмотреть и обработать, иначе может заражение быть, гангрена и смерть, — строго произнесла Валуева, направляясь ко мне.

— Откуда такие пессимистические познания в медицине? — удивлённо спросил я.

— Я всё-таки дочь командира Красной армии и в госпитале практику проходила, отец решил, что я должна уметь обрабатывать раны. Вот и научилась, теперь знания пригодятся, а то я думала, только зелёнкой мазать придётся.

— Ай, — вскрикнул я неожиданно, когда девушка попыталась оттереть засохшую корку. — А поаккуратнее можно?

— Рана глубокая, но можно не зашивать, но перебинтовать точно нужно, у немцев я вроде пакеты видела, там на ощупь бинты, сейчас и проверим.

Действительно, девушка достала прорезиненный свёрток и, надорвав его, достала стерильный бинт.

— Подожди, дай помоюсь, окачусь, а потом вяжи, — сказал, направившись к ведру с водой, которое достала Смирнова, благо, что здесь стоял журавль, и особых усилий на это не требовалось.

Мытьё и обработка раны заняли минут двадцать, а после я распотрошил немецкий паёк, в который входили: буханка хлеба, банка консервов, галеты, кофе, сахар и несколько сигарет. Сразу достав два, разделил его на всех, банки открыли и ели, сидя у мотоцикла, крест на котором девушки уже затёрли куском кирпича.

Стоило перекусить, как усталость взяла своё, навалившись, и буквально не давала встать, девушки выглядели не лучше, столько стресса они явно никогда не переживали. Пришлось сделать усилие, чтобы встать и скомандовать.

— Отделение, становись.

Когда девушки встали, внимательно осмотрел их, после чего добавил:

— Привести себя в порядок, 5 минут на всё, потом едем к сельсовету, будем агитировать вступить в народное ополчение. Смирнова, ты внесла в боевой журнал последний бой?

— Ой, забыла, сейчас заполню. А как считать немцев, если точно не знаю, сколько попали?

— Так и пиши, выведено из строя от столько-то до столько-то противников, ориентировочно выведено столько-то техники. Опрос возьмёшь у каждого из бойцов ополчения, участвующих в сражении.

— Есть заполнить журнал.

— Дмитрий Александрович, а вы сколько немев уничтожили, — спросила Акулина.

Задумавшись, ответил:

— Вывел из строя до двадцати автомашин противника. Уничтожил от трёх до пяти десятков солдат противника.

— Ого, а как вы определили, что уничтожили технику противника? — спросила Валуева.

— Не уничтожил, а временно вывел из строя. Стрелял короткими очередями по моторному отсеку, наблюдал следы пара, значит, как минимум пробит радиатор, и без ремонта ехать техника не сможет, а если пули пробили блок двигателя, то здесь уже только замена поможет. Как минимум на час задержали часть колонны, а может, и дольше. Пока соберут убитых и раненых, пока убедятся, что засады нет. Опять же, необходимо провести ремонт и не одной машины, а несколько десятков. В идеале наведаться к ним под утро и перебить тех, кто остался с ремонтом, заодно и оружием разжиться. Уверен, что-то останется с техникой, от десяти до полусотни бойцов, а то и больше снабженцев и водителей. Утром можно будет взять их тёпленькими, только нужно разведать под вечер, чтобы сюрпризов не было, — ответил я.

— Согласна, в поле машину быстро не починить, одну ещё ладно, а десяток — это уже проблема, — согласилась Валуева.

— Значит, мы действительно смогли задержать колонну немцев? — спросила Акулина.

— Уверена, быстро они уже точно не поедут, — подтвердила Валентина.

— Ладно, поехали, проведём собрание, может, ещё добровольцев наберём, сколько у нас оружия в запасе? — спросил я.

— Пять винтовок есть, — доложила Смирнова.

— Отлично, будет с чего начать.

До сельсовета добрались быстро с соседней улицы, и народу там уже стояло немало, больше трёх сотен человек, все волновались, переговаривались, и со всех сторон, подходили новые люди. Стоило нам проехать к крыльцу сельсовета, как толпа затихла, обратив всё внимание на нас. Я спокойно слез с мотоцикла, вслед за Валентиной поправил винтовку, пиджак, ремень с патронташем и только после этого посмотрел на стоящих людей. Прикинув, что отсюда меня не видно, я зашёл на крыльцо и, посмотрев на людей, заговорил.

— Товарищи, для нашей страны настал нелёгкий час испытаний. Немецкая, а правильнее сказать — фашистская Германия, подло напала на Советский Союз Социалистических Республик. Многие из вас скажут, что их это не касается, но вы окажетесь неправы, почему я назвал их не немцами, а фашистами? За их идеологию, где свою расу они ставят над другими, считая остальных унтерменшами — низшими расами, которые должны служить им в качестве рабов. Да, да, вы не ослышались, в их построении мира, кроме арийской расы, других не существует, поэтому на подконтрольных им территориях останутся только бесправные рабы. Но и это не самое плохое в их идеологии, самое плохое — это то, что они считают некоторые расы, недостойными существования, а первые в их списке — это евреи, подлежащие тотальному истреблению. По секретной директиве, при оккупации, такие представители человечества лишаются любого имущества, сгоняются в создаваемые концентрационные лагеря, после чего подлежат тотальному уничтожению, начиная от стариков и заканчивая младенцами. В живых, по их секретной директиве, не должен остаться ни один еврей. Следом за ними идут темнокожие, цыгане, азиаты и даже русские, поэтому не ждите, что на место Советской власти придут новые хозяева. Придут фашисты, для которых вы не люди, а хуже скота. Теперь второе, да, Красная армия сейчас отступает и отступать будет ещё долго, до тех пор, пока не перебросит свои резервы и армии с других бескрайних просторов нашей страны. На это требуется время, но скажу вам одно, врага остановят, а потом погонят прочь, и война завершится в Берлине на руинах рейхстага, а Гитлер застрелится в бункере. Но сейчас вы должны подумать о себе и своих близких, которых я настоятельно рекомендую эвакуировать. Ещё есть сутки, чтобы покинуть город и уехать вглубь страны, где вы сможете оказать помощь фронту, работая на заводах и сохранив свои жизни и жизни своих детей.

Мы, комсомольцы, останемся здесь как минимум на сутки, чтобы дать вам эту возможность, задержим врага, чтобы вы смогли уйти от войны. Но также я обращаюсь и к тем, кто ещё способен держать оружие, тем, кто способен защищать свою расовую принадлежность, своих близких. Вступайте в ряды ополчения, вместе разбить врага будет проще. Оружия немного, но оно есть, а понадобится, отобьём ещё. Также просьба помочь, кто чем может, в первую очередь пропитанием длительного хранения, так как, возможно, сражаться мы будем в окружении и выходить придётся лесами. Я всё сказал, товарищи, если есть вопросы, спрашивайте, отвечу по мере возможности, — закончил я свою речь, наблюдая недоверие на лицах людей.