Это все огонь - Ригби Элеанор - Страница 7

– Что меня удивляет, так это то, что ты перестал думать об этом. Ты разрушил жизнь не только моей семьи, но и мою. Ты тоже был ее частью, но, похоже, тебя это мало заботило.

Мне приходится прикусить язык, чтобы не сказать того, о чем я могу пожалеть.

– Ну, по поводу того, чтобы стать частью твоей семьи… Ты не дал мне и половины шанса, чтобы я попытался все исправить.

– И ты думаешь, я дам его тебе сейчас? – Он усмехается, устанавливая поднос между рукой и боком. – То, как моя сестра отреагировала сегодня утром, увидев тебя, послужило мне подтверждением – я поступил правильно, послав тебя ко всем чертям. Хотя не похоже, чтобы у меня имелись варианты. Я подозревал, что был прав, уже тогда, когда прошли месяцы, а я не получил от тебя ни одного сообщения.

Мне бы порадоваться, что он взял на себя труд встретиться со мной лицом к лицу, поговорить со мной, но его слова меня бесят.

– И какого сообщения ты от меня ждал? – интересуюсь я и, протягивая руку, случайно задеваю официанта, проходившего мимо.

Я быстро извиняюсь, чтобы не упустить возможность высказаться, но, когда я снова открываю рот, чтобы защитить себя, Айрам уже отвернулся.

Кажется, Селия прочитала свое имя по движению моих губ. Либо так, либо решила, что часы пробили Час Защиты Тиаго, потому что она подошла, чтобы тепло приветствовать Айрама. У него не остается выбора, кроме как притормозить.

Я не беспокоюсь о том, что они могут столкнуться. Об Айраме можно много чего сказать, например, он обидчив, упрям, близорук, не переносит лактозу – и ему по барабану на все эти пункты, но его не назовешь грубым и невоспитанным. Он не будет расстраивать Селию или оставлять меня в подвешенном состоянии. Я делаю первый шаг вперед, чтобы узнать, о чем они говорят, но мне приходится сделать три шага назад, когда я узнаю новейшее дополнение к вечеринке: ощущение момента. И говорю это не я, а горстка двадцатилетних, собравшихся за одним из столиков, – они ей одобрительно свистят. Дасиль, которая является самой собой всегда, в любой обстановке, не обращает внимания на то, что носит на шее бейджик работника круизного лайнера, – казалось бы, это удостоверение должно обязывать ее проявлять услужливость и вежливость. И все равно она показывает им средний палец. «Анимация» – написано на пластике, но нужно быть идиотом, чтобы обратить внимание на эту деталь, когда Дасиль появляется в желтом платье на тонких бретельках, таком коротком, что, мне кажется, даже ее смущает.

У меня так все действительно встает дыбом, стоит увидеть, как она подходит к своему брату, болтающему с Селией. Я не могу смотреть ни на что, кроме лица Дасиль, и я не столько напуган, сколько умираю от любопытства по поводу ее реакции.

Поначалу она ни о чем не задумывается, но, взглянув на Селию, приходит в замешательство. Она знает, что откуда-то ее знает. Из моего Instagram, может быть. Я не удивлюсь, если она просматривает мою страничку, хоть и отписалась от меня еще тогда. И даже заблокировала меня, обрекая на то, что я пропущу ее гороскопы и ее селфи, где она дурачится или танцует перед камерой.

Я вижу это по ее лицу даже с расстояния в пару метров: тот момент, когда Селия подходит к ней, чтобы чмокнуть в щеку, размахивая своим именем и званием: «Я Селия, девушка Тиаго».

Я рад, что не успел приблизиться, когда в ее мозгу что-то щелкает. Дасиль отшатывается, словно Селия – сама дьяволица и собирается сделать из нее фарш. Айрам смотрит на нее, пытаясь предотвратить катастрофу, но либо Дасиль все равно (С чего бы ей переживать, Тиаго? Неужели думаешь, что ты для нее что-то значишь?), либо она превосходная актриса, потому что, несмотря на то, какое воздействие оказала на нее эта встреча, она ведет себя с изысканной вежливостью.

Вот тогда я совершаю серьезную ошибку – присоединяюсь к компании.

Непросто сделать шаг вперед, когда знаешь, что ты – раздражающий элемент, что ты способен испортить вечер двум участникам вечеринки, даже не открыв рта. Двое – кажется, это немного, но это весомое количество, особенно когда ты все еще так сильно их любишь.

– Тиаго! – восклицает Дасиль, протягивая руки. У меня возникает соблазн оглянуться через плечо на случай, если она имеет в виду моего тезку, который ей действительно нравится. – Давно не виделись!

Дасиль идет мне навстречу. Она улыбается, и должен признаться, что добровольно и с удовольствием позволяю себе смутиться. Она счастлива, чертовски великолепна, и кажется, что прошлого почти не существует. Она обнимает меня со всей естественностью мира и даже щекочет мой бритый затылок своими острыми ноготками – это прикосновение вызывает у меня воспоминания, слишком интимные, чтобы думать о них сейчас. Но я о них думаю, потому что меня окутывает ее запах, то тепло, которое впитала ее кожа, а я не каменный.

Затем она отстраняется, по-прежнему улыбаясь, и только тогда – слишком поздно – я замечаю злой блеск в ее глазах.

Ох, черт возьми, эти зеленовато-черные глаза.

– Ты заметил, что Селия, ты и я вместе составляем флаг Канарских островов? – комментирует она с легкой, но очаровательной улыбкой. – Я – желтая, ты – белый, а Селия – синяя?

– Да… – хриплю я, заставляя себя прийти в себя, прежде чем удар будет нанесен. – Какое совпадение.

– Правда? Хотя я думаю, что проблема в том, что синий находится в середине флага. Разве не белый должен быть в центре? – Она склоняет голову, словно искренне ожидая моего мнения. – Знаешь, так параллель имела бы больше смысла. Селия, ты, а затем я. Вернее, я, ты, а затем Селия, которая, похоже, будет последней, кто узнает, что для тебя значат Канарские острова.

Я готов попросить ее заткнуться, да простит она мою грубость. Но Селия выходит вперед со всеми своими благими намерениями и улыбается мне вместе с Дасиль, довольная тем, что собрала Орамасов в безопасной точке пространства.

Лекарство будет хуже самой болезни, Селия.

Айрам отходит, потому что долг зовет его, но у него остается секунда на то, чтобы издалека покачать головой и посочувствовать мне. Он, конечно, горд, что его младшая сестра разберется со мной, но если считаешь себя хорошим человеком – то также перекрестишься и помолишься за жертву.

– Пойду закажу у музыканта песню, пока вы наверстываете упущенное, – объявляет Селия.

– Нет. – Я непроизвольно хватаю ее за запястье. «Не оставляй меня одного», – собираюсь я умолять, но вовремя сдерживаюсь. – Ты наверняка собираешься заказать какую-нибудь душещипательную балладу, а это явно не в теме вечеринки.

– Так и есть, Селия, – тихо говорит Дасиль, сочувственно глядя на нее. Фальшивит ли она? Не похоже. – Я пыталась сделать заявку, но мне отказали, потому что тема вечера – неверность.

Селия моргает один раз.

– Что? Ты о чем?

– Для островов типичен реггетон, – говорю я, опережая собственный пульс, – и ты же знаешь, что у этого стиля только три темы: неверность, наркотики или женское тело.

– Еще полиамория,– добавляет Дасиль учительским тоном, не обращая на меня внимания. Она смотрит только на Селию.– Счастливы все вчетвером, например. Хотя иногда не вчетвером, а втроем. А порой есть кто-то, кто даже не знает о существовании третьего.– И она поворачивается ко мне, улыбаясь.– Так ведь? Разве вы, готы, не любите ménage à trois[20]?

– Не все, некоторые становятся моногамными, – сухо отвечаю я.

«Не суйся в это», – предупреждаю я ее взглядом.

Она даже не вздрагивает.

«Чтобы я – и не совалась? У меня нет ограничений, дорогой», – отвечает она мне.

– О, ну… хорошо, что я неплохо лажу с диджеями. Скажи, какую песню ты хочешь послушать, и я попрошу и твою, и мою, – взволнованно предлагает Селия Дасиль.

– Ну, теперь, когда ты это сказала, мне захотелось послушать одну. Как она называлась?.. Там еще было… – Она смотрит на звездное небо в поисках вдохновения. – Ах да! Каждую ночь она мне звонит и говорит, что ее мужчина ей изменяет, и говорит: «Спаси меня!»