Системный Кузнец XI (СИ) - Шимуро Павел - Страница 2

[Перерасчёт вектора проходки завершен.]

[ВНИМАНИЕ! Выявлен критически высокий уровень структурной нестабильности верхнего свода. Прямое продвижение чревато каскадным обрушением (риск 88 %).]

[Сформирован альтернативный (безопасный) маршрут: отклонение оси на 15 градусов влево с последующим углублением. Расчетное время земляных работ увеличено на 35 %.]

— Вот же… — тихо процедил сквозь зубы, стирая с глаз едкий пот, смешанный с туфовой пудрой.

Увеличение времени — это самое паршивое, что могло случиться. Запас смоленого тряпья для факелов таял неумолимо. Но выбора не было: лучше рискнуть остаться во тьме и потерять лишние полчаса на обходной маневр, чем быть заживо погребённым под тоннами мертвой породы. С горой не спорят.

Я покрепче стиснул рукоять кирки, сместился чуть левее, нацелившись на подсвеченный Системой безопасный участок, и снова принялся за работу.

Замах. Удар. Глухой хруст.

Порода отслаивалась кусками, сыпалась под ноги серым дождем. Удар. Снова удар. Монотонный каторжный труд. Очень скоро отбитого туфа скопилось столько, что он начал мешать замаху, засыпая пол ниши до голеней.

Я отложил кайло в сторону, опустился на колени в жесткое крошево и принялся расчищать забой вручную. Сгребал горячий шлак ладонями, толкал перед собой и откидывал назад, подальше от входа. Затем снова брался за инструмент, вгрызался в камень, долбил, а когда становилось не провернуться — откладывал железо и выносил породу из растущего проема волоком, словно какой-то земляной червь, роющий себе нору в адском пекле.

Двадцать, может, тридцать минут отсчитал мой внутренний метроном под этот бешеный ритм. Воздух вокруг окончательно превратился в обжигающую взвесь.

Наконец, тяжело дыша, остановился и опустил кирку головой вниз. Взял с уступа факел и осветил дело своих рук.

В стене теперь зияла не просто выбоина, а самый настоящий подземный лаз. Я смог продолбить узкий проход примерно метровой глубины — кривой, шершавый, но вполне устойчивый. Свод над ним выглядел надежно, без тех пугающих трещин, что едва не стоили проломленного черепа.

Оперся свободной рукой о раскаленную стену и окинул сотворенную дыру оценивающим взглядом.

Так. Стоп. Надо включить голову, пока я окончательно не зарылся. Если я продолжу вгрызаться в стену наобум, то рискую либо выполнить слишком много бесполезной работы, теряя драгоценные силы и свет, либо сделать лаз слишком узким и снова застрять намертво, как в том парящем колодце. Нужно четко понять, какого именно минимального размера мне нужен этот тоннель.

В ширину проем должен быть таким, чтобы я мог протиснуться. Вроде бы достаточно, чтобы пролезть. Вот только тут же всплыла другая проблема — с таким узким диаметром банально негде размахнуться киркой. Отводишь локоть для удара, и древко тут же стукается о камень. Трудно работать, когда руки зажаты тисками. Придется забирать чуть-чуть пошире, иначе проходка просто остановится.

Я выдохнул и вытер едкий пот, заливающий глаза. В этот момент тени вокруг резко сгустились, прыгнули на меня со стен. Желтое пятно света задрожало и ужалось. Факел еле светил.

Да чтоб тебя…

Я перевел взгляд на уступ. Моя импровизированная заплатка из дополнительного куска ткани давно исчезла. Промасленная обмотка прогорела полностью, превратившись в опадающую золу, и теперь уже почти истлела сама куцая деревяшка, черт ее дери. Огонь сожрал всё, что только мог.

Подняв угасающий огарок, я хмуро осмотрел его. Всё, конец короткой песне. Похоже, придется зажигать новый факел.

Шагнув назад к брошенному на шлак мешку, нащупал и вытащил из связки замену. Провел пальцами по древку и тут же мысленно скрипнул зубами. Этот оказался примерно таким же паршивым по качеству исполнения, а местами обмотка на ощупь казалась даже еще более сырой, словно перед отправкой на испытание ее специально макали в лужу.

Я торопливо прижал тлеющий кусок старого факела к обмотке нового. Попытался поджечь его напрямую, передав остатки тепла, пока огонь окончательно не сдох.

От соприкосновения пошел вонючий дым. Смола неохотно запузырилась, влажно зашипела, но пламя не цеплялось за пропитку. Новый факел категорически не хотел заниматься. Глазок света мигнул в последний раз и начал стремительно угасать.

— Да чтоб тебя! — в сердцах рявкнул в темноту.

Так, похоже, тут без активной Ци не обойтись. Обычным кремнем эту влажную дрянь я буду высекать до второго пришествия Матери Глубин.

Я поднес свободную ладонь вплотную к обмотке. Выбросив в темноту бесполезный огарок, сосредоточился. Мысленно потянулся к Нижнему Котлу, зачерпнул из Внутреннего Горна порцию энергии и толкнул по меридианам в кончики пальцев. Кожа вспыхнула ртутным отливом, а затем с моей ладони сорвался лепесток чистого пламени.

Замер на долю секунды, глядя на этот огонь, танцующий на голой коже. Смотрел так, будто видел впервые. За время выживания в Каменном Пределе и работы у наковальни я уже вроде перестал обращать на это внимание, сроднился с этой силой, но если хотя бы на миг остановиться и подумать… Огонь, мать его, льющийся из человеческой руки просто по щелчку воли. Настоящее чудо.

Стихийное пламя лизнуло пропитку факела. Под воздействием жара сырая смола и влажный луб не выдержали, зашипели и тут же вспыхнули огнем.

Я мысленно перекрыл заслонку Внутреннего Горна, обрывая поток. Пламя на руке исчезло. Факел нормально занялся, с треском отбрасывая на стены пещеры пляшущие тени и отгоняя подступивший мрак.

Пристроив его обратно на уступ так, чтобы без помех освещал пробитый лаз, я снова перехватил рукоять кирки. Снова замах. Снова удар, выбивший очередную порцию серого крошева. По самым оптимистичным прикидкам, у меня оставалось от силы час-полтора времени, пока этот паршивый факел окончательно не сдохнет.

Тридцать минут. Сорок. Время в раскаленной утробе вулкана текло вязко, измеряясь лишь ударами железа о камень.

Я долбил рыхлую породу, отшвыривая отколотые куски себе за спину. Всё приходилось делать голыми руками — то и дело откладывать кирку, сгребать куски горячего туфа и волоком вытаскивать из проема наружу, разгребая растущие завалы.

Мой рукотворный лаз углубился уже метра на вглубь стены. Пространство сузилось настолько, что продвигаться приходилось исключительно на карачках, а колени и сапоги то и дело проваливались в крошащуюся в пыль породу, не находя твердой опоры.

Места для нормального размаха катастрофически не хватало. Локти постоянно бились о своды, поэтому работать кайлом приходилось лишь короткими тычками, используя силу одних предплечий. Из-за этой тесноты и неудобной позы на то, чтобы просто очистить проход и убрать мусор, уходило куда больше времени, чем на саму проходку.

В какой-то момент я замер, тяжело дыша и стирая грязной рукой пот со лба. Утробный гул горы под ногами, к которому я уже начал привыкать, будто бы усилился. Вибрация стала глубже и тяжелее, отдаваясь зудом в костях.

Странное и тревожное ощущение, точь-в-точь как тогда, когда мы только прибыли на Иль-Ферро и шли с Алексом по улицам, впервые почувствовав дрожь земли — знаменитое «дыхание зверя».

«Только этого не хватало, — мрачно подумал я, вслушиваясь в нарастающую дрожь камня. — Надеюсь, этот проклятый вулкан не вздумает извергаться прямо сейчас!»

И так уже хватало проблем по горло.

Удар. Ещё удар. Кайло с хрустом вгрызалось в туф, пробивая дорогу сквозь мертвую породу сантиметр за сантиметром. В узкой норе стало совсем темно — мои собственные плечи почти полностью перекрыли свет снаружи. Я попятился на четвереньках, дотянулся рукой до оставленного на уступе факела и втащил за собой, пристроив на неровный камень прямо в проёме.

Теперь приходилось изворачиваться вдвойне. Главное не сбить чадящую деревяшку локтем во время замаха и случайно не завалить огонь той самой горячей пылью, которую нужно постоянно выгребать под себя и отталкивать назад.

Смахнув грязь со лба, сверился со «Зрением Творца». Полупрозрачная сетка легла на серый камень, и Система бесстрастно высветила дистанцию: до цели оставалось не больше двух метров.