Замошье (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 23

— Присядь, хозяюшка. Отдышись перед банькой. — Марыська следила, как Звездочка обмахивает сундучок сперва веником, а после влажной тряпицей.

— Давайте… сначала… его откроем… — Дуне не терпелось заглянуть внутрь. Она не представляла, что там может находиться. Вдруг — клад старинных монет или украшения? Хотя, тогда сундук был бы заметно тяжелее, чем сейчас.

— После бани и откроешь. Звездочка над крышкой еще свечой поводить должна. От всякого плохого. Ну, и отшептать. Мало ли. Обезопаситься надо. На сундуке и переклад может быть. И озев. Или чего пострашнее. — Марыська вздохнула глубоко и пояснила на невысказанный Дунин вопрос. — Озев это вроде навета. От злого умысла идет.

— Если там что-то было, то уже на меня перешло. — мрачно усмехнулась Дуня. — Я этот сундучок как ребенка обнимала.

— Потому тебя в баню и посылаю. Там уж все давно сготовлено.

— После полуночи в баню же нельзя?

— Кому как, хозяюшка. — хихикнула коза. — Вставай-поднимайся. Провожу тебя. По темну то страшнооо, — беззлобно поддразнила она Дуню и потянула за дом.

— После леса и погоста страшно? Издеваешься?

— Хочу убедиться, что ты не заблудишься, — Марыська подтолкнула разбухшую от сырости дверь и крикнув: «Принимайте, хозяюшку», впихнула Дуню внутрь.

Дохнуло жаром. Заполонивший помещение пар и почти полное отсутствие окон не позволяли ничего увидеть. Темная высокая тень на секунду разметала повисшую мглу, метнулась навстречу Дуне — подхватила под руку, повела куда-то.

— Ложись, хозяйка, — прогундосило возле уха, и Дуня, повозив перед собой руками, нащупала ровную деревянную поверхность полка, прилегла.

Чьи-то руки стянули с нее одежду, прошлись по спине жесткими ладонями, продирая словно наждаком. Принялись массировать и мять.

От похлестываний колючего веника кожу зажгло как от ожога. Дуня заерзала, пытаясь увернуться, но ладони наддали сильнее, не давая возможности шевельнуться.

— Веничек из жженой крапивы. Все хвори изгонит, все плохое оттянет. — сообщил тот же голос. — Понахватала ты, хозяйка. Теперь терпи.

— Запарить бы её! А кожу на каменке растянуть! Да жаль — нельзя, — рассмеялся другой голос, погрубее.

— От я тебе запарю! Понахватался от обдерихи гадостев! Не обращай внимания, хозяюшка. Это он так шуткует.

Напарили Дуню до одури — в голове все плыло и мутилось, поэтому она так и не смогла понять — в реальности привиделась ей улыбающаяся мертвячка у раскаленных камней или просто приснилась?

Когда ступила из бани — ночная прохлада приятно окутала разгоряченное тело. И стало получше, просветлело в голове — Дуня смогла собраться и, пошатываясь, побрела к дому. Но перед этим — словно кто подсказал — повернулась и поблагодарила банных духов за работу.

Уже дома, она поинтересовалась у Марыськи — кто её парил? И получила обстоятельный ответ, что удалось вернуть таки прежнего банника, а к нему в пару и банницу притянуло.

— Всё благодаря твоей крови, хозяюшка. Банница все лучше, чем обдериха.

— Обдериха ежели в укороте — очень хорошо парит! — со знанием дела сообщил Поликарп Иваныч.

— Хозяюшке сейчас не до укоротов. Других дел хватает. Вот когда управится с ними — тогда и про обдериху можно задуматься.

— Не нужна мне обдериха, — Дуне вспомнилось, что название свое эта нечисть получила от того, что мастерски сдирает кожу с людей.

— А не нужна, то и ладно. Бери лепешку, хозяюшка. — Марыська прихватила зубами плоский, с зеленцой, кругляш и зачавкала.

— Лепешки из травы… — виновато шепнула кикимора. — Уж прости, хозяюшка. Чем богаты…

— Завтра на болото пойдём, — Дуне сделалось вдруг так жалко своих старательных помощников. Заботятся о ней, пекутся. А взамен получают несъедобную гадость. Ничего с ней не случится, сходит еще и к Виринейке. Не съест же ее бабка. Только нужно решить, что предложить ей на обмен.

— Попробуй, хозяюшка! — попросила Звездочка, пододвигая тарелку с лепешками.

Пришлось отломить немного. Лепешка отдавала кислым. Вкусом напомнила Дуне перебродившее тесто. После неё на языке еще долго оставалась едва ощутимая неприятная горечь.

С трудом проглотив кусочек, Дуня все внимание сосредоточила на сундучке — только сейчас смогла как следует рассмотреть вырезанные узоры из птиц и зверей по бокам, почти стершуюся вязь из цветов на крышке и проржавевшую скобу без замка.

— Открывай, хозяюшка. Не томи! — попросила Марыська. И остальные подхватили вразнобой:

— Не томи! Дюже интересно подглядеть-то!

Дуне тоже было интересно и немного страшно — мало ли, что могло таиться внутри. Она погладила сундучок, задержала ладони на его боках, пытаясь определить — опасен он или нет. И только когда внутренний голос уверил, что им ничего не угрожает — осторожно потянула за скобу.

Крышка откинулась с неприятным скрипом. Внутри на когда-то алом бархате лежал странный набор из нескольких предметов. Там были: деревянный гребешок с тупыми короткими зубцами, толстое стекло в круглой оправе как у ручного зеркала, которое Дуня приняла за лупу, и самодельная метелочка из примотанных к деревянной палочке крупных черных перьев.

Пока Дуня разочарованно разглядывала этот набор, Марыська восхищенно протянула:

— Сокровища! Как есть — сокровища! Наследство твоё. Вот ведь повезло!

— Наследство? — растерянно моргнула Дуня.

— Ага. Видать корни твои из наших мест тянутся! Как все удачно сложилось!

— И что мне с этим делать? — Дуня достала метелочку, повертела перед глазами. — Это чьи перья, как думаете?

— А чего думать, когда и так понятно. Вороньи перья. Чьи ж еще?

— И для чего они? Со стола сметать? — попыталась пошутить Дуня, а Звездочка обиженно шмыгнула.

— Я, хозяюшка, без всяких перьев со стола все смету. Ты об том не беспокойся. Что-то и не поела совсем. А на голодный желудок плохо спится.

— Не хочется. Извини. Я без претензий. Знаю, ты старалась. Просто не могу есть такое…

— Эх, — домовой мечтательно прищурился. — Сейчас бы коклет хорошей прожарки. А к ним — толкушку.

— Это, хозяюшка, картошка толченая. На сливочном масле. — поспешила растолковать Марыська и причмокнула. — Если масла не пожалеть — толкушечка воздушная получается. Пухкая как облака.

— Картошечки и я бы поела, — Дуня со вздохом провела метелочкой по столу. — И от куриных котлет не отказалась бы. И от квашенной капусты.

Жесткие перья с шорохом прошлись по затертой доске, в воздухе что-то негромко звякнуло, и на поверхности стола появилось несколько крупных картофелин, ощипанная куриная тушка да капустный кочан приличного размера!

— Я же сказала, что это сокровище! — выдохнула Марыська и попыталась прихватить зубами капустный лист. — Заживем теперь!

— Это она сделала? — Дуня в изумлении уставилась на метелку.

— Ну не я же! — фыркнула коза. — Кстати, капуста как только что с грядки! Будут у нас завтра и толкушка, и котлетки. Что скажешь, Звездочка?

— С утра ими займусь, — кикимора собрала в фартук появившиеся продукты и понесла их в кладовую.

— Хоть к Виринейке теперь ходить не надобно! — радовалась коза. — Хорошее тебе приданое досталось, хозяюшка! Частичка силы рода запечатана в эти перья. Обычно ведьмы их в мешочек помещают. А у тебя, значит, в метелке собраны. Занятно. Практичная женщина была твоя пра-пра-пра.

— Ты бы, хозяюшка, мучицы еще попросила. Хочется хлебушка, а нет вот этого безобразия, — шепнул Дуне домовой, покосившись на сиротливую горку почти нетронутых лепешек.

— А можно нам еще муки? — Дуня снова провела перьями по столу, но в этот раз безрезультатно.

— Метелка сломалась!

— Лимит на сегодня весь вышел. Три желания — картошка, курица и капуста. Муку завтра испросишь, — коза зевнула во всю пасть. — Давайте, что ли, баиньки? Я после нашего походу притомилась.

— Погодите! Мы же не все рассмотрели! Вот это, наверное, лупа? — Дуня вытащила из сундучка стекло в простенькой деревянной оправе на длинной истертой от времени ручке.