Замошье (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 19

— Можно, я его с сбой заберу? — решение пришло в Дунину голову мгновенно. — Мне нужен помощник… на чердаке бардак разгрести.

Дед ответить не успел — существо с шумом выбралось наружу и вперевалку затопотило к Дуне.

Оно походило на крупного филина, только на голове колыхался петушиный гребень да вместо клюва розовел широкий свиной пятачок. Распушив перья, существо всем своим видом выразило немедленную готовность последовать за Дуней куда угодно и умильно мигнуло единственным круглым глазом.

— Спасибо, — кивнула ему Дуня и посмотрела на Миньку. — Я вам… тебе помогу. Обещаю! Только подождать придется. Мне чердак расчистят, и тогда…

— Обломаешься… — процедила Куля, потирая шишку-нос. — Ещё ответишь мне за всё, самозванка!

— Вам бы помолчать, баба Куля. Совсем совести не осталось? Разве можно быть такой злой?

— Да хто ты такая меня стыдить, прошмандовка?

— Я?.. Я… Я почти стала хозяйкой Замошья! — внутренне поражаясь себе, Дуня выпрямилась и надменно посмотрела на бабку. — Будете мне мешать — сильно пожалеете. Надеюсь, я ясно выразилась?

— Во даеть! — восхитился Фиодор. — Как с Кулькой нашей разговариваеть! Смелая касатушка! Сильная!

— Никакая ты не хозяйка! — бабка напряглась и рванула сетку в стороны. Выпутавшись из неё, кое как поднялась, нехорошо поглядывая на Дуню.

— Только попробуйте что-то учудить! — Дуня показала на шишку. — Нашлю на вас… колотьё! — ляпнула она первое, что пришло в голову и выразительно пошевелила пальцами.

— А я не тороплюся… Еще успеется… Месть любит, когда похолоднее… — Куля медленно попятилась к выходу и с грохотом хлопнула дверью.

— Ох, ведь вернется она. — забормотал Фиодор. — Вот как ты уйдешь, так сразу и пришлепает. Не отвяжется от нас эта проклятушшая баба!

— А я запрет поставлю. Чтобы не зашла.

— Запрет? — дед немедленно оживился, прижал сухонькие ладони к груди. — Уж поставь, касатушка этот запрет! А я все отработаю! Всем, чем смогу — пособлю.

Дуня поманила за собой одноглазого приблуду, и, когда вышли на крыльцо — положила ладони на дверь, представив мысленно образ Кули, велела, чтобы дверь ее не впускала. Древесина под ладонями постепенно потеплела, и Дуня расценила это за хороший знак.

— Сделано! Теперь не пройдут. — крикнула деду, заглянув в домишко. — Если будут пробиваться — огнем полыхни! Сильно полыхни, не жалей их! — эти слова предназначались для лохматого существа, с интересом таращившегося на неё из-под печки. — А, ты, Минька держись как можешь. Мы тебя обязательно вытащим!

Возвращение Дуни домой было встречено виноватым молчанием, а когда за ней следом в комнату проковылял новый помощник — Марыська не сдержалась и фыркнула презрительно, но тут же повинилась, заюлила:

— Устала, хозяюшка? Немудрено после такой схватки. А у Звездочки каша выспела. Из овса. В подполе несколько нетронутых мешочков сохранилось. Мыши до них не добрались. Их Иваныч нашел и достал. Вот кашу и сготовили. Давайте-ка за стол, что ли? Проголодалися мы тебя поджидаючи…

— Проголодались, значит? Не терпится вам животы набить, значит? — Дуня обвела компанию мрачным взглядом. — Я там без помощи чуть инфаркт не схватила! А вы о каше мечтаете!

— Но не схватила же, матушка, — примирительно прогудел Поликарп Иваныч. — Вона как защиту супротив чудика выстроила. Мы и подумать ничего не успели.

— Вы все видели? КАК??

— По блюдачку смотрели, что от прежней хозяйки осталось. Яблока-то у нас нету, так мы колечко по кромочке пустили. Колечко тоже от нее. Перстенек с камушкой-глазком.

На столе рядом с зеркалом действительно появилось щербатое блюдце со стершимся узором из листьев. По его центру лежал скромный желтый перстенек с синим тусклым камешком-стекляшкой.

— Ты не гляди, что простенькое все, зато надежное! Как в телевизоре картинку транслируеть! Без обману. И деревню нам показало. И тебя с этими…

— Всё! Всё видали! И как с чудиком поговорила. И как Кулю ловушкой накрыла! — кикимора смотрела восхищенно. — И как Аглайку спровадила! Нет тебе равных!

— Сильна хозяюшка! Кто же спорит. — масляно пропела Марыська. — А как на погост сходит да наследие примет — так всех в шеренгу и выстроит! Порядок в Замошье наведет.

— Крутота! — пропищала мышуха с печки, помахав Дуне лапкой.

— Откуда ты знаешь это слово? — не выдержав, улыбнулась Дуня. Комплименты помощников были приятны. У нее и правда все получилось. Знать бы только — как?

— Подумаешь — невидаль. Обычное словцо. Я еще и не такое слыхала!

— Хозяйка… — Дуню потянули за жилетку. — Ты мне работу обещала…

— Ох, да! На чердак поднимайся. Разложи там все как надо.

— Ничего не выбрасывай. Я потом работу приму! — Марыська сощурилась на новичка. — Непохоже, что ты из лесных. Звать то тебя как?

— Дак Хавронием. В бегах я. Из деревни, что за Гнилушей в овражке.

— До Гнилуши идти неблизко. Река это, хозяюшка. Нехорошие там места.

— От того и сбег, что нехорошие. — проворчал Хавроний, поглядывая на стол.

— Там разве остался кто?

— Осталися. Клохтун да триха. И сестры-лиховодки.

— К столу, к столу! — Иваныч больше не мог терпеть. — Каша-то ничем не сдобрена. А если остынет, так враз поперек глотки станет. Не проглотишь.

— Спасибо скажи и за такую. — коза фыркнула недовольно и вопросительно воззрилась на Дуню. — Ты как, хозяюшка? Не притомилась ли? Нам бы еще к Виринейке, за провиантом сходить.

— По морозу на болото не хочется, — Дуня присела за стол, наблюдая как Звездочка накладывает в миску неаппетитного вида серую размазню. — Нам же еще к Фене сходить нужно? Разобраться с килами?

— К Фимке. Но я до нее сама сбегаю. Перенесу сеанс на послезавтра.

— А как же обещание?

— Она поймет. Сейчас вся деревня об твоем визите к деду судачит. Ну, и о том, как Кульке врезала. Здорово пошатнула ее авторитет! Так что потерпит еще денечек Фимка. Не станет тебя корить. Да и тебе лучше за дело после погосту взяться. Чтобы наверняка.

— Ты про наследие что-то говорила!

— Ну так да. Про него. Тебя за ним на погост и позвали. Мертвячка ведь из твоего роду да не проста, видать. Чем-то важным поделиться хочет.

Из-за неожиданно налетевшей бури поход на болото отложился. Погода на улице образовалась нелетная: ветер бился в окна, выл в трубу, засыпая все вокруг снегом. Белые огромные хлопья метались в беспорядочной дикой пляске, и невозможно было разобрать — что находится за ними.

Помощники разбрелись по дому, занявшись кто чем.

Звездочка тихонько шепталась с Марыськой, перебирая пестрые тряпицы, обнаруженные домовым в подполе. Сам же Поликарп Иваныч, уютно обустроившийся на соломе у печки, занялся плетением лаптей, сообщив с гордостью, что он по этому делу первейший мастер.

Хавроний удалился на чердак, и Дуне было отлично слышно, как он с грохотом роняет там что-то и двигает, недовольно бормоча да чихая.

Мышуха приснула прямо на столешнице, свернувшись в клубок совсем как кошка и спрятав нос в крыльях.

Из мешка, в котором держали хлопотуна, доносился размеренный храп.

И только Дуня не могла найти себе занятие по душе — всё бродила по комнате, снедаемая неясным беспокойством. Будущее было неопределенно и туманно, но вернуться домой, к прежней жизни почему-то совсем не хотелось. А хотелось поскорее заполучить ведьмину тетрадь с рецептами зелий и описанием обрядов. Может даже с рисунками как в древних манускриптах, которые всегда интересовали Дуню. Она частенько искала информацию о чем-то подобном в сети, подолгу залипая на картинки и причудливую вязь из непонятных символов.

Подняться что ли к Хавронию? Помочь ему разгрести завалы?

— Не положено, хозяюшка. — негромко взмекнула Марыська от печи. — Он сам справится. Немного работы осталось.

Дуня не стала возражать — остановилась перед блюдечком с перстеньком, осторожно постучала по нему ногтем, пытаясь понять, как работает уникальное устройство.