Особое задание (СИ) - Дорин Михаил - Страница 15

Шаг вперёд сделала лейтенант и вытянулась в струнку. Казарин прицокнул и медленно подошёл к ней. Лицо у командира полка в меховой куртке, слегка вспотело от нахождения в тёплом помещении.

Антон Иванович посмотрел на девушку, аккуратно поправил ей ремень и повернул на меня голову.

— Ваш замкомандира эскадрильи. Комиссара пока нет, но скоро прибудет из Энгельса. Знакомьтесь, общайтесь и на обед. В распоряжении командира подразделения, — скомандовал Казарин и направился к выходу из барака.

Когда дверь закрылась, взгляды всех девушек были вновь направлены на меня. Лейтенант Синичкина продолжала стоять перед строем, ожидая моей команды.

Я снял с себя куртку и положил её на свободный стул, стоящий у одной из коек. Заложив руки за спину, я медленно пошёл вдоль строя, всматриваясь в глаза своих новых подчинённых.

Рядом друг с другом сейчас стояли и лётчики, и техники. Одни держали спину ровно, выпячивая вперёд грудь вперёд. Другие чуть сгорбились.

— Пчхи! — раздался в строю тихий писк.

Одна из девушек так резко кивнула, что её косички взмыли вверх.

— Будьте здоровы, — ответил я на чихание.

— Спасибо.

А у одной из девушек с тёмными кудряшками на голове, левая рука почему-то дрожала.

Подойдя ближе, я взял ладонь девушки, сложил её в кулак и прислонил к её бедру. Как это и положено в строю.

— Тише. Я не кусаюсь.

— Ага, — произнесла девушка, и рядом стоящие тихонько захихикали, прикрывая рот.

Я подошёл к Синичкиной и протянул ей руку, чтобы поздороваться. Она была такой же, как и большинство этих хрупких девушек. Светлые волосы были аккуратно собраны, но всё равно выбивались из-под шапки в разные стороны. Зелёные глаза бегали из стороны в сторону, смотря то на меня, то на награды, то и вовсе ожидая реакции от остальных девчат.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Дуся… эм… Евдокия Матвеевна Синичкина, — прокашлялась девушка.

— После построения останьтесь. Мне нужно будет с вами переговорить, — сказал я.

— Да, без проблем, — легко и непринуждённо произнесла Синичкина.

— Дуся, ты опять⁈ — зашипел кто-то со спины.

Синичкина выпрямилась и приложила правую руку к виску.

— Есть, товарищ командир! — громко произнесла она.

— Ничего-ничего. Можно без «гимнастики», — успокоил я Дусю.

Следом я вновь вышел на середину строя, чтобы обратиться с приветственным словом. Хотя меня и переполняли не самые хорошие эмоции, но уж сделать теперь ничего нельзя.

Раз дали в подчинение такой личный состав, будем и с ним выполнять задачи. И всё равно в мозгу сидела мысль, что неженское это дело летать на истребителе.

Я набрал в грудь воздух, чтобы начать говорить, как вдруг:

— Товарищ командир, разрешите вопрос? — спросила одна девушка из строя.

Сперва я её не сразу увидел. Она стояла за той самой крупной дамой, и ей пришлось опереться на её плечо, чтобы я увидел её поднятую руку.

— Да, пожалуйста.

Девушка опустила руку и выглянула из-за плеча крупной дамы. Она смотрела на меня своими глазами, как оленёнок на свою маму.

— Товарищ командир, а вы… Андрюшу не видели?

Я чуть не поперхнулся от такого вопроса.

— Чего… то есть, кого⁈ — спросил я.

— Андрюшу. Мы его давно ищем и найти не можем. Он к нам приходил. Такой хорошенький, ласковый, беленький…

— Какого ещё Андрюшу? — переспросил я.

— Ну… как же… Андрюшу. Маленького, с тёмным пятном над глазом. Вы не видели? Он утром выскочил, и с тех пор… пропал.

Я не успел ответить, как девочка покраснела, а потом и вовсе зарыдала. Да так, что выла, словно сирена при воздушной тревоге.

К девочке сразу бросились подруги, сжимая строй. Вот они… начинаются проблемы с особым личным составом!

— Ну ты не плачь.

— Успокойся.

— Всё будет хорошо…

Девушка не успокаивалась, рыдая навзрыд.

— Это… комполка его… того. Помните, как Андрюша ему на сапоги написал. Так Казарин орал благим матом… — не успокаивалась девушка.

Пока подруги оказывали психологическую помощь своей однополчанке я почувствовал, что у меня рядом с ногой кто-то трётся. Ещё и урчит, как… котёнок. Я опустил голову и увидел того самого «беленького и с тёмным пятном на глазу».

Аккуратно присев, я взял на руки этот маленький белый комочек. И что-то мне подсказывает, мне известно, как его зовут.

— Андрюша! Андрюша! — начала кричать плачущая девочка и подскочила ко мне.

Это ж надо! Они ещё и кота моим именем назвали.

— Это он к вам пришёл, товарищ командир. Он хороших людей чувствует.

Я ещё раз посмотрел на кота, погладив за ухом.

— Вот возьмите и больше не теряйте, — передал я своего «тёзку» в руки девушке, и она встала в строй.

Синичкина сказала всем выровняться и поправить форму. Надо было уже и заканчивать с приветствием.

— Итак, зовут меня Михайлов Андрей Николаевич. Звание моё — старший лейтенант. Разрешаю обращаться ко мне по имени-отчеству. Более предлагаю к теме субординации не возвращаться, — сказал я и посмотрел на всех девушек.

Я вкратце рассказал свою, а точнее, биографию моего предшественника и боевой путь на фронте. Всегда считал, что это не хвастовство, а нормальный рассказ о себе. Личный состав должен знать своего командира.

— Как мне довёл командир полка, занятия по освоению нового для нас с вами самолёта начинаются завтра. Рекомендую и требую, чтобы впитывали весь материал по максиму. Мелочей в авиации не бывает. Это всем понятно?

— Да, товарищ командир! — хором ответили все.

Так громко прокричали, что у меня в ушах аж зазвенело.

После команды «Разойдись», я пошёл к выходу из барака, где меня уже ждала Синичкина.

— Товарищ командир…

— Без «гимнастики», — махнул я рукой.

— Поняла. Вы за Андрюшу извините нас. Мы ж не знали, что вы…

— Тоже Андрюша? — посмеялся я, и Евдокия молча кивнула мне. — Но чтобы я больше не слышал, что вы его потеряли. Следите за ним.

Синичкина поправила шапку и начала отвечать.

— Конечно, товарищ командир. Лично прослежу, чтоб у него подстилка была, покушать, молочко… в общем, на полном довольствии чтоб был.

— Хорошо. Теперь о главном. Запишите у себя, какая информация мне необходима, — сказал я и Дуся… убежала в расположение за листком.

Через минуту она появилась передо мной и приготовилась писать.

— Записываю.

— Первое — чтоб у каждого был блокнот, а не как у вас сейчас. Его можно просто сделать из нескольких листов в миниатюрном формате, — сказал я и достал свой маленький «талмуд» для записей.

Синичкина кивнула и записала первый пункт себе на листок.

— Второе — мне нужна информация по каждому человеку, — сказал я и дал список пунктов, по которым мне такую информацию надо составить.

— Ага. Слушайте, Андрей Николаич, а в графе жалобы и предложения что указывать?

— На что жалуетесь и что можете предложить для решения этого вопроса, — ответил я.

— М-да. Как это я сразу не догадалась, — улыбнулась Евдокия Матвеевна.

— Информация мне нужна сразу после обеда. После этого организуйте мне беседу с каждым лётчиком, а также стартехом, адъютантом и старшиной эскадрильи.

— Да, Андрей Николаич, — сказала Евдокия, и я отпустил её.

Развернувшись к двери, я краем глаза заметил интересный плакат на стене. Подойдя ближе, я увидел перед собой настоящую стенгазету, а рядом боевые листки. Вроде ничего необычного, да только в стенгазете очень точно девочки отобразили «тяготы и лишения» на первых порах своей службы.

На одном из рисунков нарисована маленькая девушка в гимнастёрке, с рукавами, которые волочатся по земле, а пояс перетянут канатом. Под рисунком подпись: «Сержант Орлова. Модель № 1. Размер „и так сойдёт“».

Потом ещё несколько рисунков на тему большой формы и неудобств. Особенно пригляделась надпись: «У нас форма большая, но голова — не пустая. С уважением!».

В общем, девушки в моей эскадрильи — натуры творческие оказались.