Как стать продюсером 4 (СИ) - Фарг Вадим - Страница 14

— Разумно, — кивнула она, откладывая бумаги, — но мне нужно, чтобы в договорах чётко прописали сопровождающих и время на перерыв. И ещё, каждый ребёнок должен иметь право отказаться от поездки, чтобы взрослые на них не давили.

— Это само собой, всё сделаем, — согласился Сараке, быстро делая пометку в блокноте.

Нооро вдруг нахмурился и пододвинул к себе один из документов, вчитываясь в мелкий шрифт.

— А это что за шутки? — он ткнул пальцем в нижнюю часть страницы, — тут написано, что исключительные права на запись выступлений принадлежат корпорации «Кимура». Мы такого точно не согласовывали.

В кабинете стало тихо. Я медленно выпрямился, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Опять эти корпоративные игры.

— Дай-ка глянуть, — я забрал лист у Нооро.

Пробежав по тексту, я усмехнулся. Кто-то в юридическом отделе решил, что детский дом — это лёгкая добыча, и вписал кабальное условие. Записи принесли бы компании кучу денег, а детям не досталось бы ни иены.

— Ну что ж, — я отложил бумагу и посмотрел на братьев, — похоже, у нас появился повод навестить юристов. Им придётся объяснить, почему они решили обокрасть сирот.

Сараке и Нооро переглянулись с усталым пониманием, что без боя не обойдётся.

— Я сам этим займусь, — Сараке поднялся со стула, — Нооро, останься с Асано-сан и добей смету. А ты, Кацу, лучше предупреди Ай, что её гастроли могут немного задержаться.

Я кивнул и вышел из кабинета. Ну что ж, господа из «Кимуры», вы сами напросились. Посмотрим, как вы запоёте, когда я прижму вас к стенке вашими же бумажками. (Кстати, читатель, если вы думаете, что в корпорациях работают честные люди, то вы просто никогда не видели наш отдел кадров).

Вечером я нашёл Ай в репетиционном зале. Она сидела на полу, обняв колени, и пыталась дорисовать афишу, хотя глаза у неё уже совсем слипались. Девочка упрямо тёрла их кулачками, стараясь не уснуть прямо на листе бумаги.

— Ай, ты чего тут до ночи сидишь? — я присел рядом и заглянул в её рисунок. — Всё, хватит, пошли спать, завтра с утра доделаешь.

— Не могу, я должна всё закончить, — пробормотала она и громко зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Если афиша будет плохая, на наш следующий спектакль никто не придёт, и всё будет зря.

Я усмехнулся и аккуратно вытащил фломастер из её пальцев, чтобы она наконец перестала мучить бумагу.

— Придут, куда они денутся, — я легонько щелкнул её по носу. — А вот если ты сейчас свалишься от усталости, то спектакль точно никто не увидит, потому что режиссёр будет спать в обмороке.

Ай что-то недовольно буркнула, но спорить не стала, потому что сон всё-таки победил. Она привалилась ко мне плечом и через пару секунд уже тихо сопела. Я сидел неподвижно и смотрел на её работу. С бумаги на меня глядел демон в серебряной короне, и в его нарисованных глазах мне почудился какой-то немой укор.

— Ладно, маленькая зануда, — прошептал я, осторожно подхватывая девочку на руки. — Сейчас отнесу тебя в кровать, а потом разберёмся и с твоими гастролями, и с этими вредными юристами.

Ай не ответила, только уютно уткнулась носом в моё плечо. И знаете, читатели, в тот момент я вдруг понял, что готов порвать любого, кто попробует испортить этим детям их маленькое чудо. Даже если ради этого придётся снова стать тем чудовищем, которым я был когда-то.

Репетиционный зал детского дома сейчас больше напоминал штаб маленькой армии. По стенам висели ватманы с детскими рисунками, где были изображены рогатый демон, девочка с фонариком и картонный дракон. В воздухе стоял запах клея и гуаши, смешанный с ароматом мандаринов.

Ай сидела на полу и сосредоточенно водила кисточкой по листу, игнорируя розовые кудряшки, которые лезли ей в глаза. Она рисовала новую афишу и вдруг, не поднимая головы, серьезно заявила:

— Тут обязательно должна быть корона, потому что демон же почти король.

Анжи, стоявшая у старого пианино, недовольно поморщилась и поправила рукав светлой кофты.

— Он совсем не король, Ай, — возразила она, глядя на подругу. — Он просто очень одинокий, а одиноким короны не носят, это будет выглядеть глупо.

— Но он же самый главный в этой истории, — упрямо ответила Ай, продолжая мазать краской. — А всем главным по закону положено носить что-то блестящее на голове.

Анжи только вздохнула и повернулась к инструменту. Её пальцы коснулись пожелтевших клавиш, и по залу поплыла тихая, ищущая мелодия. Я стоял у двери и наблюдал за ними. Это место всё меньше напоминало приют и всё больше превращалось в настоящую студию. Даже воздух стал каким-то другим, насыщенным предвкушением чего-то важного.

— Кацу-сан, — Ай наконец подняла на меня свои глаза. — А вы на самом деле демон?

Я усмехнулся, глядя на неё сверху вниз.

— С чего ты вдруг это взяла, малявка?

— Вы всегда смотрите на нас так, будто заранее знаете, что произойдёт в следующую минуту, — она хитро прищурилась.

— Это просто называется жизненный опыт, — парировал я, хотя внутри стало немного смешно.

— Нет, это точно называется «демон», — она довольно улыбнулась и снова уткнулась в свой рисунок.

Анжи перестала играть и строго обернулась к подруге.

— Ай, хватит уже приставать к Кацу-сану с этими вопросами, дай человеку спокойно постоять.

— Я не пристаю, а уточняю важные детали для афиши, чтобы всё было достоверно, — буркнула девочка.

Я прошёл в центр комнаты, стараясь не раздавить разбросанные фломастеры. У окна заваленным бумагами столом заняли братья Баро. Нооро внимательно листал распечатки, а Сараке крутил в руках очки, с интересом поглядывая на Асано-сан. Та стояла напротив, сложив руки на груди, и выглядела как учительница, которая собирается объявить о внезапной контрольной.

— Нас приглашают выступить в четыре города, — сообщил Нооро, постукивая пальцем по листу. — Осака, Киото, Нагоя и Фукуока. Все готовы принять нашу труппу, но условия везде разные.

Сараке перехватил инициативу, активно жестикулируя.

— В Осаке нам предлагают огромный зал, но аренда там просто грабительская. В Киото сцена совсем крошечная, зато рядом есть отличный парк и недорогая гостиница. В Нагое вообще просят выступить на открытии городского фестиваля, а в Фукуоке…

— В Фукуоке они просят полный эксклюзив, — перебил его Нооро и с важным видом подвинул документы Асано-сан.

Она взяла бумагу, поправила круглые очки и пробежала глазами по строчкам. Длинные смоляные волосы были собраны в тугой пучок, из которого не выбивалось ни единого волоска. Серый деловой костюм сидел на ней безупречно, но при этом она умудрялась выглядеть не холодно, а по-домашнему строго. Как человек, который очень любит порядок, но не ради власти, а ради спокойствия.

— Эксклюзив? — Асано-сан недоуменно приподняла бровь, глядя в бумаги.

— Ну, запись выступления, права на распространение и использование лиц детей в рекламе фестиваля, — Нооро начал загибать пальцы, перечисляя пункты. — По идее, всё это должно принадлежать «Кимуре», чтобы не было проблем с законом.

— Но мы вообще ничего такого не обсуждали, когда договаривались, — женщина заметно напряглась и сжала край стола.

— Вот именно, — Нооро снял очки и медленно протёр их краем рубашки, глядя куда-то в сторону. — Поэтому я и говорю, что тут надо во всём разобраться, пока мы не подписали что-то лишнее.

Сараке хмыкнул и с любопытством посмотрел на меня, ожидая реакции.

— Кацу, ты же у нас спец по таким делам, что думаешь?

Я подошёл к столу, взял лист и быстро пробежал по строчкам. Формулировки были максимально скользкими. Сначала писали про «популяризацию творчества», потом про «передачу неисключительных прав», а в самом низу, самым мелким шрифтом, приписали, что компания может делать любые производные материалы без согласования. Классический развод для наивных.

— Думаю, что кто-то в офисе очень хочет сделать из детей бесплатный контент, — сказал я, возвращая лист на стол. — Это выглядит как попытка забрать всё себе, не дав ничего взамен.