Айнгеру - Даркина Алена - Страница 6

Теперь он говорит восторженно, но дроу по-прежнему не поднимает глаз.

— Еще один шарик этого положите.

— Оплата наличным или картой? — тон становится игривым.

— Наличными, — она бросает купюру, которую сжимала в кулаке, и уходит за дальний столик. Садится, облокачивается на него одной рукой, и закрывает ладонью глаза.

Через минуту он приносит ей розетку с шариками и ложечкой.

— Сейчас принесу сдачу, — теперь звук его голоса похож на теплый плед, он должен окутать девушку, подарить надежду.

Все усилия уходят в пустоту. Она даже не шевелится, только медленно кивает.

Даниэль возвращается за кассу. Мысли лихорадочно мечутся в голове.

«К черту! — думает наконец он зло. — Если не сработало ничего из обычных методов, надо идти ва-банк. По крайней мере я буду знать: сделал всё, что мог».

Он закрывает дверь в кафе на ключ и переворачивает табличку. «Закрыто» теперь увидят все возможные клиенты. Девушка не замечает его манипуляций. Берет ложечку и начинает очень медленно есть. Иногда рука застывает прямо в воздухе, будто она забывает, что делает.

Даниэль возвращается обратно, достает из морозилки то, что, по его мнению, точно должно вывести ее из ступора — ванильная желтая горчица с клюквенным сиропом. Кладет сразу три шарика и идет к ней. Садится напротив, чего она, конечно, не замечает. Отодвигает мороженое, которое девушка оплатила, и пододвигает другую розетку.

О! Мороженое она еще не попробовала, а оно уже действует. Дроу поднимает огромные черные глаза на Даниэля, смотрит недоуменно.

— За счет заведения, — говорит он, и взгляд его становится таким же черным.

Но она не знает, что в обычном состоянии глаза у Даниэля карие, поэтому не замечает подвоха. Несколько мгновений они смотрят друг на друга. Наконец она набирает в ложечку немного желто-малиновой смеси и медленно кладет в рот. Брови подпрыгивают вверх. Рука начинает двигаться чуть быстрее.

— Что это? — спрашивает девушка после третьей ложки. — В жизни ничего подобного не пробовала.

— Вы еще очень многого не пробовали, — отвечает он, игнорируя вопрос.

Время стремительно утекает, поэтому Даниэль действует решительно.

Она замирает. Снова прячет взгляд.

— Почему вы так говорите? — снова тусклый безразличный голос.

Но он будто не слышит:

— Как вас зовут?

Девушка молчит, ковыряя ложкой мороженое. Вдруг решает смешать его с сырным, но Даниэль аккуратно перехватывает запястье.

— Не сегодня, — говорит он спокойно, и тут же убирает руку. — Сегодня нельзя смешивать, — добавляет он, как будто это что-то должно объяснить. — Пожалуйста, еще немного ванильной горчицы.

Она съедает еще ложку, не поднимая глаз.

— Как вас зовут? — повторяет он.

— Кто вы? — вместо этого спрашивает дроу.

— Маг, — пожимает он плечами.

— Нет, — усмехается девушка.

— По крайней мере так считают мои родители, — Даниэль не первый раз сталкивается с тем, что существа отказываются признавать в нем человека. — Сейчас это не имеет значения. Как вас зовут?

— Егник, — отвечает она, и Даниэль понимает, что победил.

Хотя вскоре выяснилось, что это был лишь первый шаг к победе.

Он еще ни разу не сталкивался с тем, что переживала эта девушка. Ситуация была дикая, народу дроу абсолютно не свойственная.

На одной из семейных встреч — темные любили шумные застолья по любому поводу: свадьба, похороны, дни рождения — она познакомилась со зрелым, богатым дроу. Тот сначала смотрел на Егник восхищенными глазами, потом красиво ухаживал, давая возможность почувствовать себя королевой. Одна из старших родственниц попыталась ее предостеречь, но девушка не стала слушать. Ей исполнилось уже двадцать лет, она нашла нежного и богатого мужчину своего народа. В конце концов, Егник еще ни разу не слышала, чтобы кто-то из дроу лишил невинности соплеменницу, а потом отказался на ней жениться.

Они стали любовниками примерно через полгода после знакомства. Гурген возил ее на дорогие курорты, покупал драгоценности, оформил на нее крутую машину, перечислял раз в месяц деньги на карту. И вообще, стоило ей только заикнуться о своем желании, как оно тут же исполнялось.

Вот только на свадьбу он даже не намекал, и Егник начала подозревать что-то нехорошее, но пока еще гнала от себя дурные мысли.

Через пару месяцев она забеременела. Втайне девушка надеялась, что именно этого и ждал ее нежный любовник, поэтому с радостью сообщила ему новость.

Гурген выслушал ее довольно безразлично и сообщил:

— Я очень люблю тебя, Егник. Но я уже женат, и Зарина родила мне двух сыновей. Но, раз ты беременна, значит, тоже станешь моей женой. Сегодня же познакомлю тебя со своей семьей.

Егник не поверила своим ушам. Новости обрушились на нее снежной лавиной. Она закатила истерику — ей надавали оплеух. Она обозвала Гургена грязными словами — ее придушили. Когда она пришла в себя, любовник бесстрастно заявил:

— Приходи в себя и будь послушной, как раньше.

Надо отдать Егник должное — она смирилась не сразу. Но в конечном итоге все-таки поселилась в огромном двухэтажном особняке. У Зарины, жены Гургена, на втором этаже была своя комната. У его сыновей двух и трех лет — другая. Еще одну отдали Егник. Четвертая принадлежала Гургену, куда он приглашал ту женщину, которую хотел.

Дроу осуждали такое положение вещей, но никто с ним не спорил. Он был богат, влиятелен и умел укрощать недовольных. Сейчас у Егник рос годовалый сын. Несмотря на то что Зарина относилась к ней хорошо, девушка не хотела так жить.

Но очень хорошо знала: Гурген ее не отпустит. Даже если она оставит сына, не отпустит. Он считал, что Егник теперь навсегда принадлежит ему.

Даниэль смотрел в стол и думал. Девушка уже доела мороженое, но здесь этого недостаточно. И долгой терапией заниматься некогда. Нужно действовать радикально.

Он поднял глаза:

— Я помогу тебе. Но мне нужно будет использовать магию. Ты готова к этому?

Егник помедлила всего мгновение и уверенно кивнула:

— Да!

— Отлично, — выдохнул он с облегчением. — Подожди минут десять.

Требовалось заварить чай.

Несколько листочков свежей мяты, мускатный орех, два зернышка гвоздики, две горошины черного перца, два кусочка красного перца чили, столовую ложку лепестков гибискуса, столовую ложку цветочного меда. Даниэль смотрел, как вода становится сначала розовой, а потом алой.

Вернулся за стол с двумя чашками, налил ароматный настой.

— Не отводи взгляд, — попросил он, поднося чашку к губам.

Первый глоток. Егник стоит в богатом доме, нити тянутся от нее ко всем обитателям: трем детям, красивой женщине лишь года на три старше Егник, мужчине лет сорока с элегантной сединой на висках. С ним Егник связывает буквально веревка, причем один конец он держит в руке, а второй обмотан вокруг ее шеи. Еще одна толстая нить у девушки с сыном — от сердца к сердцу.

Второй глоток. Даниэль заходит в дом, какое-то время рассматривает веревку, но начинает всё же с нитей. Тут всё просто. Он касается каждой, и нить растворяется в воздухе, оставив легкий дымок, который тут же развеивается. Остается лишь связь Егник с Гургеном и сыном.

Третий глоток. Парень прикасается к веревке, проверяет ее на прочность. Гурген смотрит прямо на него злым, ненавидящим взглядом. А затем дроу начинает наматывать веревку на запястье. Егник за столиком в кафе запрокидывает голову и хватает ртом воздух, будто задыхается. Но изо всех сил старается не потерять связь с Даниэлем, глядя ему в глаза.

Так значит, Гурген — маг? Не такая уж редкость среди дроу.

Даниэль проводит указательным пальцем по веревке и ее рассекает будто лазером, а потом огонек бежит в обе стороны, как по бикфордову шнуру.

Четвертый глоток. Даниэль стоит лицом к лицу с Егник, ожидая, когда огонь дойдет до ее шеи. Как только пламя пережигает петлю, парень ловко срывает остатки веревки с шеи, так что лишь маленькое красное пятнышко ожога остается на горле.