Развод. Сахар и яд (СИ) - Славцева Яра - Страница 7

Коля и остальные тактично отвернулись, делая вид, что у них внезапно случилась коллективная слепота.

— Позвони, как доедешь, — сказал Максим.

— Ты тоже.

— Я буду занят.

— Тогда хотя бы ответь, когда позвоню я.

Он провел пальцами по моей щеке.

Почти невесомо.

Но у меня от этого жеста внутри рухнула целая эпоха.

— Береги себя, Вера.

— Ты тоже.

И прежде чем я успела передумать, испугаться или вспомнить все причины, почему этого нельзя делать, я привстала на носочки и быстро поцеловала его в губы.

Совсем коротко.

Как удар током.

Как признание, которого не было.

Как обещание, которого я сама себе не давала.

Отстранилась сразу же.

Сердце колотилось где-то в горле.

Максим смотрел на меня так, будто я подожгла не только его, но и весь этот дом.

— Это аванс, — хрипло сказала я. — За то, что не угробишься тут без меня.

— Очень скромный аванс.

— Не наглей.

— Поздно.

Я села в машину и захлопнула дверь прежде, чем он успел сказать что-нибудь еще более опасное.

Пока ворота открывались, я смотрела только вперед.

Потому что если бы обернулась, то, возможно, уже не уехала бы вообще.

---

Глава 9. Максим

Глава 9. Максим

Когда машина с Верой и детьми скрылась за поворотом, дом опустел мгновенно.

Не физически — людей было достаточно. Охрана. Лидия Павловна. Коля. Телефоны, экраны, отчеты, камеры, двое безопасников из города, которым я платил слишком много за то, чтобы они думали быстро.

Но все равно опустел.

Потому что дом без детского шума и Вериного голоса всегда был просто дорогой архитектурой.

Я стоял у окна кабинета и смотрел на пустую подъездную дорожку.

На губах все еще горел ее поцелуй.

Чертова женщина.

Могла же просто уехать. Нет. Надо было сначала одним касанием сделать из меня нервного подростка с ипотекой и полномочиями.

— Герман… no. Need correct name—Максим, — окликнул Коля с порога. — Ребята готовы.

— Иду.

Я развернулся.

Пора было прекращать быть мужчиной, которого только что поцеловала любимая женщина, и снова становиться тем, кого боялись трогать без причины.

Через полчаса в кабинете уже сидели трое: начальник внутренней безопасности, мой юрист и человек, который занимался деликатными проверками без официальных бумаг. Последнего звали Илья, и он был неприятен ровно настолько, насколько полезен.

— Повторяю, — сказал я, кидая на стол фото с надписью. — Это не запугивание бизнеса. Это личная история. И я хочу знать, кто решил, что может смотреть в окна комнаты моей дочери.

Илья взял снимок двумя пальцами.

— Бумага старая.

— Я вижу.

— Фото тоже старое. Лет шесть-семь.

— Я снова восхищен твоим талантом к очевидному.

— А я — тем, как тебя колбасит, когда дело касается семьи, — невозмутимо ответил он.

Юрист кашлянул, делая вид, что его вообще нет.

Правильная тактика.

Я сел в кресло и сцепил пальцы.

— Поднимайте все. Конфликты за последние пять лет. Личные. Старые сделки. Землю на юго-западе. Романовский проект. Семенова. И отдельно — людей, кто имел доступ к архивным семейным фотографиям.

— Домашний архив? — уточнил безопасник.

— Да.

— Это узкий круг.

— Вот и сузьте его еще.

Илья откинулся на спинку стула.

— А бывшая жена?

Я медленно поднял на него взгляд.

— Что?

— Она могла кому-то рассказать о фото, доме, детских комнатах, привычках…

Я встал так резко, что кресло качнулось.

— Еще раз. Ты. Откроешь. Рот. В эту сторону.

Илья примирительно поднял ладони.

— Спокойно. Я просто отрабатываю все версии.

— Эту не отрабатывай.

— Потому что ты влюбленный идиот?

— Потому что я знаю Веру лучше, чем ты знаешь таблицу умножения.

Илья чуть усмехнулся.

— Ладно. Значит, не она.

— Даже думать не смей.

Я снова сел, но внутри уже поднялся тот самый жар, который последние сутки жил где-то под ребрами постоянно.

Влюбленный идиот.

Очень смешно.

Если бы все было так просто.

Любовь в моем случае давно уже не была романтической слабостью. Это была хроническая травма, способ существования и внутренний пожар, который я годами пытался залить работой, злостью, контролем и другими женщинами, не имевшими к Вере вообще никакого отношения, кроме одного: ни одна из них ею не была.

Илья положил фото на стол.

— Есть еще момент.

— Говори.

— Человек у забора двигался так, будто знал расположение камер. Не идеально, но достаточно. Или наблюдал. Или ему подсказали.

Я почувствовал, как во мне опять становится тихо.

— Внутри кто-то сливает?

— Возможно.

Коля выругался себе под нос.

Я перевел взгляд на него.

— Поднимай весь персонал.

— Уже.

— Никого не увольнять до проверки. Никого не предупреждать.

— Понял.

Телефон на столе завибрировал.

Вера.

На мгновение воздух изменился.

Я взял трубку сразу.

— Да.

— Почему у тебя такой голос, будто ты сейчас кого-то закопаешь? — без приветствия спросила она.

Я невольно прикрыл глаза.

Живая. Резкая. Моя головная боль с ангельским лицом.

— Потому что я работаю.

— А сказать «привет» религия не позволяет?

— Привет.

Пауза.

Потом очень тихо:

— Мы доехали.

Только эти три слова — и мне уже стало легче дышать.

— Как дети?

— Соня требует показать ей курятник и узнать, есть ли тут Wi‑Fi. Миша делает вид, что он главный по безопасности. В общем, все при деле.

Я улыбнулся.

И сразу поймал на себе взгляды мужчин в кабинете.

Плевать.

— Ты как?

— Не спрашивай.

— Спрашиваю.

Она помолчала.

— Не очень. Но держусь. Ты ел?

Я чуть не рассмеялся.

— Серьезно?

— Да. Не все же мне быть объектом допросов.

— Ел.

— Врешь.

— Возможно.

Снова пауза.

Тихая, теплая. Домашняя. Такая, от которой у меня под кожей все становилось слишком живым.

— Максим, — вдруг сказала она совсем другим голосом. — Будь осторожен. Пожалуйста.

Вот теперь я по-настоящему замолчал.

Потому что в ее «пожалуйста» было все то, о чем она пока не говорила прямо.

— Буду, — ответил я.

— Я серьезно.

— Я тоже.

— Хорошо.

Она явно не хотела класть трубку. Я — тоже.

Но в кабинете сидели люди. Работа не ждала. А чувства, как назло, именно ждали. Сидели у горла и требовали быть названными.

— Я позвоню вечером, — сказала она.

— Лучше по видеосвязи. Хочу видеть детей.

— И только детей? — не удержалась она.

Я усмехнулся.

— Нет.

Тишина длиной в удар сердца.

— Самодовольный, — пробормотала Вера.

— Твой любимый тип мужчин.

— Бывший любимый.

— Посмотрим.

Она фыркнула и отключилась.

Я еще секунду смотрел на экран.

Потом поднял голову на присутствующих.

— Продолжаем.

Илья хмыкнул:

— Да ты поплыл, Орлов.

— А ты попал под очень тонкий лед, — спокойно ответил я. — Работай.

Если он и понял, насколько я сейчас близок к тому, чтобы сломать кому-нибудь шею, то, к счастью, решил не проверять это на себе.

---

Глава 10. Вера

Глава 10. Вера

Запасной дом Максима оказался не просто домом.

Он оказался проклято уютным.

Ненавижу.

Потому что я была морально готова к мужскому убежищу с кожаными диванами, серыми стенами, алкогольным баром и ощущением, что здесь отдыхают только альфа-хищники и очень дорогие часы.

А вместо этого нас встретил светлый двухэтажный дом у леса, с большой верандой, садом, качелями, деревянной кухней и таким количеством пледов, будто здесь жила не суровая безопасность, а счастливая секта любителей какао.