Замеченная (ЛП) - Уэбстер Кристи - Страница 23

Я натягиваю ворот рубашки на нос и рот. Вайолет стоит на пороге. Она застыла как вкопанная и не сводит с комнаты глаз.

— Пиздец.

Вайолет

Голос Грея звучит приглушенно, когда он ругается позади меня. Мой желудок переворачивается от открывшейся передо мной картины. Это безумие и абсолютный хаос. Я в таком шоке, потому что остальные части дома безупречно чисты и ухожены. Но это… это просто ненормально.

— Вайолет, — шипит Грей, хватая меня за локоть.

Я вырываю руку из его хватки и смотрю на эту свалку. Хотя «свалка» — это еще мягко сказано, потому что это настоящий гадюшник. Пару лет назад я с трудом осилила один эпизод шоу «Плюшкины», и когда в доме какой-то старухи под завалами хлама нашли мертвую кошку, я выключила телевизор и драила свою ванну до тех пор, пока не увидела в ней собственное отражение.

Но здесь все было гораздо хуже.

От тошнотворной вони гнили, плесени и чего-то кислого меня едва не выворачивает наизнанку. Картофельные очистки, которые я съела за пару минут до того, как отправиться на разведку, грозятся выйти наружу. От пола и почти до самого потолка комната завалена барахлом, и не просто барахлом, а самым настоящим мусором! Где-то посреди этого хаоса стоит кровать, которая тоже завалена всяким дерьмом. Лишь крошечный пятачок остается свободным — место, где спит человек. Чья это комната?

— Гвен, — бормочет Грей, словно отвечая на мой немой вопрос.

Он говорил, что она больна, но я не думала, что до такой степени, ведь это уже совершенно другой уровень. Я вижу, как по ее кровати что-то пробегает, и истошно кричу, но сильная рука сзади зажимает мне рот. Меня вытаскивают из комнаты, и дверь захлопывается. Вонь все еще стоит в носу, и мне кажется, что меня вот-вот стошнит. Я безвольно обмякаю в хватке Грея, пока он быстро отступает по коридору. Я жду, что он потащит меня обратно в гостиную, но вместо этого он затягивает меня в комнату, которая, судя по знакомому мужскому аромату, должна быть его спальней. Я жадно вдыхаю его запах в надежде избавиться от омерзительного зловония комнаты Гвен.

Мое тело дрожит, и он крепко прижимает меня к себе. Когда я касаюсь спиной его груди, а его сильная рука обвивает мою талию, меня прошибает током осознания близости. Медленно он убирает руку с моего рта.

— Прости.

Меня захлестывает чувство вины. — Я… я слишком остро отреагировала.

Он зарывается носом в мои волосы и глухо стонет:

— Вовсе нет. Это… это не то, что видит кто-то, кроме нас с ней. Я не подготовил тебя. Это омерзительно. Мне жаль, что тебе пришлось на это смотреть.

— Там кто-то живет, — шиплю я дрожащим голосом, балансируя на грани между спокойствием и истерикой. Я почти уверена, что это была огромная мышь, но не могу утверждать наверняка.

— Знаю, — рычит он. — Поверь мне, я каждую неделю плачу гребаному дезинсектору, чтобы он приезжал и пытался с этим бороться.

— Нужно просто все вытащить и выбросить. Вот как с этим надо бороться! — восклицаю я.

Он отпускает меня, и когда я оборачиваюсь, то вижу, как он в отчаянии трет ладонями свое красивое лицо.

— Если бы все было так просто, это дерьмо уже давно бы вывезли. Это… это то, чему она научилась, это укоренилось в ней с самого рождения.

Я хмурюсь, наблюдая, как он подходит к сундуку в комнате, садится на него и смотрит на меня с безысходностью во взгляде.

— Наша мать еще хуже, — бормочет он, и его лицо искажается от стыда.

Крупный, властный и до чертиков педантичный Грейсон Максвелл оказался окружен семейкой барахольщиков.

— А твой отец? — тихо спрашиваю я.

Он качает головой. — Честно говоря, он и есть причина. Мама всегда собирала вещи в подвале, но когда Гвен заболела, она стала пытаться запечатлеть и сохранить каждое мгновение. Они обе помешались на накопительстве, и это сводило отца с ума. Он стал проводить все больше времени в своей городской квартире рядом с офисом и в конце концов просто перестал возвращаться домой.

Мой желудок снова делает кульбит, когда я представляю дом его матери. Как там может быть еще хуже?

— Значит, они развелись?

Он вздыхает. — Нет. Он выплатил ипотеку за дом и всегда следил за тем, чтобы у нее было достаточно денег. — Он замолкает и отводит взгляд, но я замечаю назревающую в его глазах бурю. — Но она никогда не выходит из дома. Я взял на себя оплату коммунальных счетов и доставку продуктов, а отец к ней не приезжает. Они женаты, но он не видел ее, наверное, лет двадцать.

Я смотрю на него, приоткрыв рот. Полагаю, у всех есть свои скелеты в шкафу, но его шкафы, судя по всему, доверху забиты целой коллекцией скелетов.

— Ей нужна помощь, — мягко говорю я. — Это небезопасно.

Он встает и направляется ко мне; на его лице написан гнев. Я вздрагиваю, когда он поднимает руку, и от моей реакции его жесткие черты лица искажаются болью. Вон сломал меня навсегда.

— Раньше она каждую неделю ходила к психотерапевту, но потом разозлилась на доктора Уорда и бросила сеансы. Мы перепробовали все. Сначала это была только ее комната. Затем она захватила еще две, но я больше не позволю ей расширять территорию. Иногда она отвозит свои вещи к маме, и они каким-то образом умудряются находить для них место в той дыре.

Я сглатываю и закрываю глаза, когда он прикасается к моей щеке. Другой рукой он обхватывает мое бедро и притягивает к себе ближе. Мне нравится, что его мужской аромат быстро вытесняет жуткую вонь из комнаты Гвен. Он прислоняется своим лбом к моему, и это возвращает меня в реальность. В этом парне есть что-то такое, что сильно на меня действует.

Его губы так близко, что если бы я запрокинула голову, то смогла бы его поцеловать. И я хочу его поцеловать. Но поцелуй приведет к большему, а я уж точно не готова к большему с ним.

— Мне пора, — бормочу я, стараясь не обращать внимания на то, как его большой палец поглаживает мое бедро.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты осталась.

Я кладу руки на его твердую грудь, которую с удовольствием изучила бы получше, и мягко отталкиваю его.

— Ты не мог бы отвезти меня домой? — Я прикусываю губу и хмурюсь. — И, пожалуйста, не говори ей, что я… видела.

Он качает головой. — Не скажу. Это выбьет ее из колеи так, что я просто не справлюсь с этим морально. У меня и без того полно забот.

Это напоминает мне о том, что он успешный бизнесмен, который целыми днями только и делает, что скупает отели и компании направо и налево. Но крошечная часть меня надеется, что в его мыслях нашлось место и для меня.

— Тогда поехали, — выдыхаю я.

Его взгляд опускается на мои губы, и он стискивает челюсти, прежде чем согласно кивнуть.

\\

Я просыпаюсь в холодном поту и понимаю, что лежу совершенно голая. Почему я постоянно раздеваюсь во сне? Я что, опять луначу?

Меня охватывает ужас. Прошли годы с тех пор, как я просыпалась в холодном поту, обнаруживая себя в самых разных местах квартиры. Что это спровоцировало? Неужели Грей?

Я зажмуриваюсь и заставляю себя уснуть, но тут слышу тихий металлический щелчок. Я резко сажусь в постели и задерживаю дыхание. Затем раздается скрип. Твою мать.

Волосы на затылке встают дыбом от осознания того, что в моей квартире кто-то есть. Я бесшумно сползаю с кровати и выхватываю из-под матраса пистолет, который всегда держу заряженным и готовым к стрельбе. Крепко сжав рукоятку, я кричу дрожащим голосом:

— Кто здесь?!

Бух. Бух. Бух.

Тяжелые, размеренные шаги эхом отдаются в тишине, и крик застревает у меня в горле. Он идет за мной. Это Вон. Он здесь и собирается притащить меня обратно домой, волоча за волосы.

Только не это!

Я пячусь назад, пока не упираюсь голой задницей в стену, выставив перед собой дрожащий пистолет. В комнате кромешная тьма, если не считать лунного света, льющегося из-за открытой шторы.

Входная дверь распахивается, с грохотом ударяется о стену, а затем снова захлопывается. Мое сердце бешено колотится в груди. Я пулей проношусь через всю квартиру и поворачиваю все замки, а как только защелкивается последний, заливаюсь слезами.