Господин следователь 16 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 3

О, а тут витрина с книгами. А почему я об этом книжном магазине не знаю? Непорядок.

Забавно, я ведь все эти вывески уже видел, но в памяти они не откладывались. Можно сказать, что посмотрел на Невский проспект новым взглядом. Авось пригодится. Пожалуй, Анька права, что вытащила меня покататься на конке. Особенно, что открыл для себя очередной книжный. И это, судя по корешкам книг — букинистика. Обязательно туда наведаюсь, возможно, что прямо сегодня.

От размышлений и созерцаний отвлекло конское ржание и ругань. Оказывается, с Надеждинской улицы на нас выскочил фургон, перевозящий мебель и теперь извозчики выясняли — кто нарушил правила уличного движения? Не врезались, так уже хорошо. Да, а виноват-то кто? Вроде бы, у нас преимущество, коли мы двигаемся по рельсам, но ломовик так не считал. Дескать — смотреть надо было раззяве, что он выезжает! Сюда бы городового, так нет пока дорожной полиции. И правила, которые есть, никто не соблюдает. Вон, только что «по встречке» пронесся лихач на резиновом ходу, едва не протаранив нашу колымагу. Не иначе, какой-нибудь купчик кутит или гвардейские офицеры отправились куда-то в поисках приключений.

Как хорошо, что я в партикулярном платье. В мундире пришлось бы слезать со своего насеста, и вмешиваться. А так, сидишь себе и делаешь вид, что ты самый обычный обыватель.

— Давай у Гостиного двора сойдем, — дернула меня Анька за рукав, потом пожаловалась. — Лавка тут жесткая, я себе всю задницу отсидела.

Ну, коли сойдем, а не поедем до конца, так и ладно. Мне тоже тащиться надоело. Я даже замечание за некрасивое слово делать не стану. А жесткая лавка — это не страшно. Хуже, если бы она с занозами оказалась. Пришлось бы оказывать друг другу помощь.

Остановка, если мне память не изменяет, оказалась там, где в моем времени окажется подземный переход.

Мы с трудом протиснулись сквозь небольшую толпу, пытавшуюся забраться на «империал», перевели дух. Кажется, и меня и сестренку слегка помяли.

— Анька, я больше с тобой на конку ни ногой, — предупредил я. — Лучше пешком ходить, чем на такой тарантайке.

— Я и сама больше на нее не пойду, — хмыкнула Анна. — Мне просто любопытно стало — у нас девчонки на ней постоянно ездят.

Ну да, конка — всего пять копеек, а извозчик, как минимум двугривенник, разница для студенток-медичек есть. Экономия в пятнадцать копеек дает возможность перекусить. Но я бы, на их месте, ходил пешком. И деньги целы, и физкультура с утра.

— Куда дальше? — поинтересовался я и предложил: — Пойдем в кофейню, как в старые и добрые времена. Потом козочек пойдем искать.

— Пойдем. Только, давай вначале в Гостиный двор зайдем, в лавку с игрушками, — сказала Анька. — Я для Нюшки что-нибудь присмотрю, да и ты бы для своего Саньки какую-нибудь игрушку купил. Только ружья да сабли не бери, рано ему еще.

Анька снова наступила мне на мозоль. Ну, подумаешь, прикупил я для своего крестника Сашки Литтенбранта оружие, так оно на вырост. Будет парню лет пять или шесть — спасибо крестному скажет. Ну, сам не скажет, мамка с папкой про дядю Ваню вспомнят.

В Гостином дворе не одна лавка с игрушками, а штук пять, но Анька потащила меня в самую лучшую — лавку Дойникова.

У самого входа мы наткнулись на стол, заставленный жестяными лошадками и барашками. Приказчик, специальной щеточкой очищавший игрушки, завидев нас отчего-то заулыбался, а потом отогнул голову у одного из барашков, а тот жалобно проблеял: «бэ-э…»

— Годится для коллекции? — поинтересовалась Анька.

— Ты что, издеваешься? — возмутился я.

— Да я пошутила, — усмехнулась барышня. — А игрушки такие можно и взять. И нашей Нюшке пригодится, и всем твоим. Ты про дочку Фрола не забыл? Еще для Машкиного братишки можно что-нибудь купить.

Анька деловито принялась разбирать игрушки. Забраковав двух лошадок и трех баранов, отобрала для нас с десяток, кивнула мне — мол, рассчитайся.

Вот, как всегда. Ладно, что не особо и дорогие — по полтиннику штука. Упаковав все в бумажный картуз (пакет, если кто-то не понял), я поплелся дальше.

Все бы хорошо, но сквозняки. Но из-за игрушек можно и потерпеть. А их тут много, прямо-таки глаза разбежались. Чего тут нет! Куклы и меховые игрушки, дудки и барабаны. А оружия столько, что можно снарядить целый полк, а то и два. Целый прилавок был заставлен иноземными куклами, самого разного размера и на разный вкус. И фарфоровые куклы, и Арлекины, и какой-то горбатый дядька с огромным носом. Кто это, кстати? Носатый Квазимодо или немецкий вариант Петрушки?

А здесь пристроились изделия народных промыслов — деревянные медведи и мужики, бьющие молотом по наковальне. Птицы всякие. А это что?

— Берем, — твердо заявил я приказчику, ткнув пальцем яркую фарфоровую козочку, стоящую в позе балерины.

— Вот, сударь, глядите, она заводная, — сообщил мне довольный парень, вставляя ключик в то место, над которым у козы торчит хвост.

Приказчик прокрутил пару раз, раздалась музыка, а козочка, повернувшись на одном месте, поклонилась, да еще и сделала ручкой. Копытцем, то есть.

Игрушка стоила дорого, пять рублей, но когда я думал о деньгах?

— Ваня, давай мы еще куклу возьмем, — предложила Анька, потом поправилась. — А лучше две.

Куклы были очень красивыми — с фарфоровой головой, и в нарядном платье.

— Не рано Нюшке в куклы играть? — засомневался я.

— А это не Нюшке, а нам с Полиной, — сказал Анька.

— А Лене? — слегка возмутился я.

— А ей не надо, — буркнула Анька. — Ленка сказала, что раз она замужняя, то ей пора от кукольных игр отвыкать. Говорит, что ей уже девятнадцать лет, перед мужем стыдно.

— Фигня, — отмахнулся я. — Если покупать, так для всех.

— Тогда и маменьке купим, — засмеялась Аня.

— Берем и маменьке.

Уверен, что кукле обрадуется любая барышня, независимо от возраста. Ну, не будет Леночка с матушкой в куклы с девчонками играть, так на шкаф их посадят. Оставим этих кукол на потом, на будущее… А вдруг пригодятся?

Куклы оказались подороже козы — по десять рублей. Ну, что поделать? А у меня и денег-то осталось всего ничего — тридцать рублей. Думал еще, надо больше взять, потом решил — а зачем? Правда, имеется чековая книжка.

— Голубчик, а вы чеки берете? — поинтересовался я у приказчика.

— Смотря от кого, и на какой банк, — насторожился тот.

Я молча выложил на прилавок свою визитную карточку. Тот ее прочитал, и вытаращил глаза.

— Ваш-ше сиятельство, так мы вам попросту счет пришлем, к концу года оплатите, — сообщил приказчик, явно польщенный, что у него отовариваются графы. — И отправим все с нашим посыльным, а не с шапкой[3].

— Лучше сразу, — решил я. — Не люблю счетов, предпочитаю сразу платить. Сейчас только еще что-нибудь гляну.

А еще я увидел… Да! Овальные коробки с оловянными солдатиками.

Солдатики самых разных времен и эпох — и всадники, и пехота. А еще к ним прилагаются пушки, маленькие домики и деревья. Пожалуй, можно устроить сражение.

— Давай, — велел я приказчику. — Двадцать коробок. Война 1812 года.

Тот совершенно не удивился, а лишь уточнил:

— Вам которых? Наших или Наполеоновских?

— И тех, и тех, — сказал я. — И, чтобы кавалерии было поровну, и пехоты. Но главное — артиллерию не забудь. Пушек двадцать, а лучше больше. С посыльным на Фурштатскую пришлешь. Да, еще тот пакет, что со мной, тоже отправь.

— Ваня, куда тебе столько? — удивилась Анька. — Ты же в солдатики не играешь, зачем? И крестникам твоим еще рано в солдатики играть. Взял пару коробок, так и хватит.

— Это я не себе, — отмахнулся я, кивая приказчику, чтобы тот дал мне перо. Заполняя в чеке сумму цифрой и прописью — сто двадцать рублей, хмыкнул: — А вот кому я солдатики подарю, пока умолчу. А мы с тобой в кофейню пойдем, прошлое вспомним, когда ты еще просто Нюшкой была, а я для тебя Иваном Александровичем.

— Только ты в этот раз пироженок много не бери, — строго предупредила девчонка.