Бюро ненормальных дел. Похититель картин - Gadezz - Страница 7

Бывает так, что простые жители становятся свидетелями незримых явлений. И чем травматичнее пережитый опыт, тем серьезнее последствия. И несмотря на ущерб, задача сотрудников – его минимизировать, чтобы обыватели продолжали верить в скучный, но безопасный мир.

Заметив, что камера направлена прямо на них, Камилла легким рывком дергает Руби за комбинезон. И они наклоняют головы, чтобы спрятать лица.

Оптика не верит в иллюзии. Она игнорирует наложенные слои маскировки так же легко, как не замечает плывущий в воздухе розовый туман или блуждающих призраков. Для камеры не существует аномалий – только свет, падающий на матрицу, и две фигуры, которые объектив выхватывает из тени с пугающей четкостью.

Они останавливаются под козырьком, натянув на глаза кепки. Камилла бегло смотрит в сторону таблички «Посторонним вход воспрещен» и прочищает горло:

– Ладно, театр начинается с вешалки, а наше шоу – с маленького обмана. Готова?

Руби зажимает кнопку звонка. Домофон пиликает. Возникает непреодолимое желание убежать, от которого по спине – вдоль позвоночника и к шее – ползут мурашки, тот самый знакомый мандраж перед школьным спектаклем. «Каждый выход на дело – как вечер премьеры», – однажды сорвалось у нее с языка, и эта ночь не станет исключением.

Камилла расправляет плечи, вживаясь в роль. Стоит представить, что за ней следит полный зал зрителей, – и волнение тут же уходит за кулисы. Туда, где она когда-то проводила бесконечные дни в качестве гримера: в одиночестве и с полным ощущением собственной никчемности.

Динамик трещит, и через него прорывается огрубевший голос мужчины:

– Служебный вход. Кто вы?

– Доброй ночи. Подрядчики по микроклимату. Прибыли по заявке на ночную проверку.

– Опаздываете. Сколько вас?

– Двое.

Охранник замолкает. Внутри – в области груди – нарастает тревога, но стоит услышать короткое «Проходите», как дышать становится легче, словно в душном зале включили кондиционер.

Замок щелкает – и металлическая дверь на магнитах открывается. Руби наваливается на нее. Камилла протискивается вперед и шепчет:

– Держись рядом.

В их спектакле есть одно неочевидное ограничение: маскировка – это не статичная декорация. Стоит Руби отойти дальше десяти футов, и она выпадет из зоны действия. Тогда весь труд мгновенно превратится в тыкву, а их, непутевых Золушек, под конвоем выведут прямиком в участок.

Камилла облизывает пересохшие губы и проходит по коридору, ориентируясь на шум радиоприемника. Над головой гудит система вентиляции. Слева появляется будка поста, где за стеклом расположились мониторы с камерами. Рядом – рамка металлодетектора с разметкой на полу, а на стене висит ряд ярко-синих жилетов с нашивкой «Персонал».

За стеклом сидит полноватый лысый мужчина. Он лениво листает автомобильный журнал, слюнявя подушечки пальцев. Когда Камилла и Руби появляются перед ним, он одаривает их скучающим взглядом поверх крупных очков и вновь возвращается к чтению.

У рамки их ожидает его напарница: поджарая мулатка с волосами, стянутыми в тугой пучок, и выправкой, будто ее только вчера выперли из армии. На запястье висит браслет из разноцветных бусин, который выглядит на ней как яркая вспышка в темном зале.

Камилла кладет сумку на столик для досмотра, стараясь, чтобы ее движения выглядели естественно-небрежными. Она протягивает удостоверения через окошко и произносит главную реплику:

– Говорят, у вас тут температура упала.

– Со вчерашнего дня сбои, – женщина отвечает с легким мексиканским акцентом и ухмыляется. – Задница этого baboso[9] уже к стулу примерзла.

Охранник хрипловато смеется:

– Мне за это платят, а тебе за болтовню – нет.

– Язык бы тебе отрезать, baboso, да не хочется попасть под радары миграционной службы.

Он пододвигается к столу – колесики стула противно скрежещут по полу, как плохо смазанная театральная фурка.

– Вижу заявку, – приглушенно доносится из-за монитора. – Фамилии?

Руби называет поддельные данные – четко, по сценарию. Охранник вбивает их в программу, вздернув брови.

– Мой племянник – ваш ровесник, но вместо честного труда предпочитает свесить ноги с шеи сестры и, прости господи, искать себя. Поколение лентяев и тунеядцев. А вы молодцы. Не боитесь испортить маникюр.

Камилла поворачивается к Руби, картинно демонстрируя ей огрубевшие рабочие ноготки. Руби едва сдерживает улыбку.

– Не завидую я вам, дамы. – Охранник протягивает пропуска с удостоверениями. – У нас и с электричеством перебои. Надеюсь, вы не боитесь темноты.

Он шмыгает носом, плотнее закутываясь в плед, и снова утыкается в журнал.

– Нет, сэр. А вы… увлекаетесь машинами?

– Ага. Выбираю внучке что поприличнее.

Камилла бросает взгляд на разворот журнала. Старая «Корона». Надежная рабочая лошадка, если вовремя менять масло и не убить коробку передач. Она помнит звук довольного движка. Отец научил ее слушать железо так же внимательно, как она сейчас слушает звуки холла.

В этот момент женщина-охранник сухо прокашливается, привлекая внимание. Она забирает сумку и начинает внимательно перебирать «инструменты». Камилла мгновенно считывает смену темпа: забирает документы, но, будто невзначай, оставляет на стойке связку ключей и только после этого отходит за линию разметки.

– Все нормально, мэм?

– Да. – Женщина заканчивает осмотр, заводит большие пальцы за ремень брюк – туда, где висит электрошокер, – и кивает на рамку: – По одной, пожалуйста.

Руби проходит первая.

– Хорошо. Встаньте вон там, – женщина указывает на голубую метку в конце помещения.

Невидимая нить между ними натягивается до предела, и маска слабеет: в ней появляются мелкие дефекты, как на старой кинопленке в проекторе. Дыхание учащается. По пояснице скатывается ледяная капля пота.

Если ничего не предпринять – начнется паника. Их повезут в отделение полиции, где они проведут час-другой в ожидании адвоката-девианта, которого пришлют из Штаба. Воспоминания о случившемся подчистят, но на следующее утро миссис Черри обнаружит в почтовом ящике бумажку со штрафом и будет сетовать на их беспечность весь оставшийся день.

В последний раз, когда их Бюро так знатно облажалось, всех членов команды чуть не уволили разом. А все началось с прожорливой чайки, банановой кожуры и толпы китайских туристов… Но то – совсем другая история, о которой в стенах офиса лучше помалкивать.

Камилла интуитивно подходит, пытаясь подобраться к Руби. Женщина-охранник тут же вскидывает ладонь – как строгий режиссер, прерывающий репетицию:

– Погодите. Проходим по очереди.

– Да, простите, я… – Камилла делает еще пару шагов к стойке, сокращая разрыв до безопасного минимума. – Забыла ключи. Потеряю – придется вызывать мастера, а эту малышку уже не выпускают.

«А еще документы на нее остались в мамином доме, – добавляет она уже про себя. – И возвращаться туда я не планирую».

Внутри стеклянного куба охранник отрывается от журнала. Взгляд цепляется за логотип на брелоке.

– Это «Сааб»? Был у меня такой лет эдак тридцать назад.

– Да, девяносто второго года. – Камилла старается говорить небрежно, хотя внутри вся дрожит от напряжения.

Его взгляд загорается интересом:

– Редкая теперь птичка.

Камилла чуть улыбается.

– Да, но и детали добыть все сложнее.

– Понимаю, – кивает он. – Такой нужна забота, а не ямы и спешка. Вы уж берегите ее.

– Постараюсь. – Камилла поджимает губы и убирает связку ключей в карман как ни в чем не бывало.

– Проходите, – велит женщина, чуть раздраженно покачивая головой. Вид у нее такой, будто она хочет сказать вслух: «Ох уж эти любители металлолома».

Сердце отбивает дробь. На шее – холодный металл медальона, замаскированный под бейдж. Камилла проходит через проем, и рамка не реагирует.

– Ладно. Инструменты забирайте и держитесь маршрута. Понадобится помощь – свяжитесь с нами через охрану.