Спокойный Ваня 7 (СИ) - Кожевников Павел Андреевич - Страница 8

— Реактор рассчитан на номинальную мощность пятьдесят гигаватт. Но в данный момент он не работает. Реакция бета-распада гелия 4 протекает с катастрофически низкой эффективностью.

— Ясно. Занимайся самолётом. — Я решил на этом закончить. Углубляться в ненужные мне знания физики другой вселенной не хотелось совершенно.

Проснётся специалист, попробую поговорить с ней. Пусть на пальцах объяснит, что ей нужно. Кстати, не мешало бы проверить, работают здесь мои суперконденсаторы или нет. Иначе придётся тянуть отдельную ЛЭП от славян.

Усиленная работа мозгами дала свой результат, и я всё-таки уснул.

— Подъём, Ваня. — Разбудил меня Кагье. Из-за разговорника, приклеенного на скулу, он со всеми разговаривал чуть не шёпотом, и только со мной в голос. Я уже привык не обращать внимания на его короткие тихие реплики.

— Что на этот раз? — Проснулся я легко. Видимо, отоспал свою норму.

— Вечер, Ваня. Нужно начинать по новой будоражить европейцев.

— Уже иду.

Я сел. Снял шлем, в котором благополучно вырубился. Потом одел снова.

— Маруся, начинай печатать детали, которые в любом случае будут использоваться, независимо от модели самолёта. Всякие кресла, штурвалы управления и прочее.

— Поняла. Приступаю.

— И подумай, когда будут свободные мощности, над парашютной системой для всего самолёта. — Добавил я. — Можешь шлем переключить на общий канал. Миша, слышишь меня?

— Слышу. — Недовольно буркнул тот. — Выспался?

— Не бухти. Если считаешь, что у меня здесь мёдом намазано, то давай поменяемся.

— Проехали. Слушай рекогносцировку на текущий момент.

Первым делом я наведался к еврославянам. Хотелось посмотреть, что они ещё придумали.

Славяне мои ожидания не оправдали. Наверное, потому что «евро». В этот раз я вышел к ним без криков и смеха. Прогулочным шагом дошёл до линии, начерченной мелом на асфальте. Не солидно. Я даже притормаживать не стал и перешагнул её.

Со стороны славян послышались восклицания, смешанные с руганью и разочарованием. Возле полоски с солью я остановился. Ко мне уже бежали копейщики с кривыми, но острозаточенными осиновыми кольями. Не люблю повторяться и выглядеть слишком лёгкой добычей.

Мне под ноги, прямо на линию из соли, упали две гранаты, освобождённые от чеки. Расстроенные моим поведением, копейщики попробовали убежать, но не успели. Огорчили они меня отсутствием воображения, или слабой начитанностью. Неужели только «Вий» Гоголя читали. Если он здесь есть, конечно.

Рванули гранаты, осыпав осколками самых резвых и сдув линию из соли практически со всего видимого участка асфальта. Вместо непонятного лепета, в котором с трудом угадывались знакомые корни, раздались стоны раненых. Проходя мимо, я добил их, используя колья, которые они принесли. Кто к нам с колом, того и наколем. Всё в лучших традициях Руси-матушки.

В меня снова начали стрелять со страху, но нашёлся один смельчак-самородок. Выскочил передо мной, как чёрт из табакерки. На груди у него висело зеркало средних размеров. В одной руке был зажат крест с распятым Христом, а во второй колокольчик, который громко звонил. Сам уникум фальцетом затянул «Отче Наш» на старославянском. При этом глаза выпучил так, словно фальцет — это не его родной диапазон, а полученный в результате защемления весьма важного мужского органа.

Я даже оторопел от удивления и неожиданности. Потом решил, что такое нововведение нужно непременно поощрить. В страхе зарычал, попятился, затем развернулся и бросился бежать. Пусть теперь думают, что именно на меня подействовало.

До того, как солнце исчезло за горизонтом, я успел посетить ещё два лагеря. Ничем интересным они меня не удивили, за что были жестоко наказаны. Гранаты я больше не кидал, чтобы не выходить из образа. Он и так получился чересчур корявый.

Всегда находился способ пробраться внутрь очерченного круга, не сильно нарушая мою легенду. Итальянцы почему-то решили, что по деревьям нельзя пересечь насыпанную на земле линию. Они думали, что действие соли распространяется бесконечно вверх и вниз? Я в этом утверждении логики не видел и спокойно проник к ним в лагерь.

Покорители морей — испанцы, додумались насыпать полоску соли вдоль берега. Они лагерь разбили практически на пляже. Тут я совместил несколько полезных дел с приятным. Во-первых, немного ополоснулся в реке. Испанцы наблюдали за мной, но перешагивать полосу соли не спешили. Под конец помывки я зачерпнул пространственным карманом немного воды. Без всякой тары. Была у меня надежда, что этот номер прокатит.

Подойдя к линии и радостно улыбаясь, я вылил воду на соль. Получилось ведра два воды. Примерно столько я и хотел зачерпнуть. «Защитная» полоска растворилась, а испанцы получили по заслугам. Правда, потом опять пришлось в воду лезть.

Несомненным плюсом от моей террористической деятельности стала возможность спокойно ходить по улицам города. Европейцы днём не сильно горели желанием меня искать или патрулировать улицы и на меня наткнуться. Когда начало темнеть, в городе вообще тихо стало.

Центральный штаб европейцы организовали в высоком кирпичном здании. Судя по архитектуре, раньше его занимала местная администрация. Со всех сторон здания располагалось открытое пространство, сейчас заполненное многочисленными постами.

К моему удивлению, всё вокруг оказалось засыпано солью. Сплошным ковром. Даже трава выглядела, словно усыпанная снегом. Дождя на них нет. Или ветра сильного. При желании можно и здесь дорожку гранатами проложить, но, по-моему, это недостаточно эффектно.

— Михаил, как здесь с подземными коммуникациями?

— Если пролезешь в двадцатисантиметровую трубу, то могу подсказать, где можно это сделать. — После небольшой паузы ответил он. — Подземных ходов тоже нет. Только я не пойму, зачем тебе такие сложности? Или ты действительно соли боишься?

— Имидж надо поддерживать, Миша. Хороший имидж зачастую от лишних телодвижений спасает. — Нравоучительно заметил я. — Существо, которое нельзя убить или ранить, все будут бояться и разбегаться от него в разные стороны. Но если подарить маленький шанс, то пытаться и надеяться будут. Мне же надо, чтобы солдаты сюда бежали, а не отсюда. На крайний случай пусть в своих лагерях сидят, за тщательно насыпанными дорожками из соли.

— Ты мудр, князь. Не по годам мудр! — Ехидно ответил Михаил.

— Будешь хамить, лишу сухарей и оставлю тебя на шоколадной диете. — Пригрозил ему в ответ. — Лучше подскажи, как перебраться через соль? Желательно у всех на виду.

— Ты мудрый, вот и думай. У тебя всякая дичь хорошо получается. — Отказался Михаил. — Мои подсказки только все испортят.

— Он совсем больной на голову! — Выдохнул Михаил, увеличивая изображение на экране.

Иван со всех ног бежал по площади и что-то орал во всё горло. Михаил даже звук усиливать не стал. И так было понятно, что цензурные выражения с таким лицом не произносят. Бежал Иван не напрямик, а выписывая непредсказуемые зигзаги. Иногда он увлекался и перескакивал вбок на слишком большое расстояние. С таким же успехом он мог перескочить соляную полосу, даже не коснувшись её.

Европейцы не стреляли. Михаил не видел вспышек от выстрелов. Все ждали, пока Иван добежит до солевой полосы. И вот здесь началась очередная дичь. Иван прямо из воздуха выдернул большую дворовую метлу и начал широкими взмахами расчищать себе дорогу.

Нервы у европейцев не выдержали. Началась стрельба. Одновременно несколько человек посмелее бросились на Ивана с копьями, сверкающими свежесрезанной древесиной на острых концах. Кто-то успел смастерить лук и пытался подстрелить Ивана, но тот ловко сбивал стрелы черенком метлы. Таким же образом он обивал первое время копья.

Когда народу вокруг стало слишком много, Иван развернулся и бросился в обратную сторону. Попутно он смахнул головы двум увлёкшимся европейцам, которые зашли за полосу соли.