Лекарь Фамильяров. Том 11 (СИ) - Лиманский Александр - Страница 29

«Потому что он в неё упирался. Изнутри её не пройти. Снаружи, можно».

— Риски.

«Есть. Зверь, который испугается во время входа, начнёт сопротивляться. Тогда я либо выхожу с пустыми руками, либо ломаю его. Ломать я не буду, — дракон сказал это раньше, чем я открыл рот. — Поэтому условие, зверей нужно готовить. Спокойный зверь, который доверяет и понимает, что происходит, откроется сам».

— Последний вопрос по существу. Тебе это зачем? Лаборатория, звери, риск. Ты мог сидеть за стеной и расти дальше.

Вэллор помолчал.

«Нюша во сне плачет. Тихо, чтобы никто не слышал. Я слышу. Феликс каждую ночь пересчитывает то, чего не помнит, и сбивается. Я слушаю этот дом с первого дня, Покровский, и в этом доме три зверя из того места. Оно должно быть найдено. Считай, что у меня служебная заинтересованность».

Служебная. Я не стал уточнять формулировку. За месяц слушания чужих ночей у кого угодно появится заинтересованность, и слово для неё каждый выбирает сам.

Условие было разумным, и я добавил к нему своё.

— Принято. Теперь моё условие. Выходи на связь со мной. Не жди следующего окна по три недели. С подростковым бунтом я как-нибудь справлюсь, у меня стаж укрощения побольше твоего.

Вэллор посмотрел на меня долгим взглядом, в котором читалось всё, что он думает о людях, оценивающих драконьи бури по человеческой шкале.

«Попробую. Обещать не стану. Ты не слышал меня в плохие дни, и лучше тебе не слышать».

— Я работал в приёмном покое в новогоднюю ночь. Удиви меня.

«Договоримся о канале. Если нужно срочно, я скажу одно слово, коротко, чтобы не пугать. Дальше приходи сюда. Длинные разговоры только здесь, на расстоянии я пока кричу, а крик в голове тебе не понравится».

— Врачам не привыкать к вызовам. Считай, что у тебя появился мой прямой номер.

Дальше пошла организация, и здесь уже командовал я.

— Правила такие. Про тебя не знает даже часть своих, и пока так и останется. Старый стационар с этого дня, закрытая зона. Сюда вход только тем, кому нельзя на люди, ты, Феликс, Паскаль, Нюша, Пуховик, пчела. Шипучке и Пухлежую можно, они болтать не умеют. Остальные, через меня.

Вэллор медленно качнул головой.

«Любе это не понравится».

Я отметил, что регистратуршу он знает по имени и трезво оценивает.

— Она про тебя не знает. Вот и не надо ей пока знать. Придёт время.

«Придёт, — согласился дракон, — она носит сюда пироги для Нюши и считает, что кладовка за стеной завалена инвентарём. Однажды она войдёт с пирогом без стука».

— Однажды. Не сегодня. Теперь медицина. Как готовить зверя к сеансу?

«Три вещи. Первая, успокоить. Не химией, руками и словами. Зверь должен хотеть туда идти. Вторая, препарат для ясности, лёгкий стимулятор коры, у вас такие есть, я слышал, как Петрович перечислял свои полки. Мутное сознание рвёт картинку, мне нужна резкость. Третья, успокоительное наготове. Если зверя понесёт, ты должен уметь выдернуть его быстрее, чем испуг доломает то, что я открыл».

Раскладка была грамотная, хоть в методичку. Препараты и дозировки, это к Петровичу, он разложит по ярлыкам со своей аптекарской дотошностью. Успокоительное и контроль, врачебная работа. А вот первый пункт, «руками и словами», требовал рук особого устройства, я уже знал, чьих.

«Окно закрывается, — сообщил Вэллор, и голос в моей голове стал глуше. — Пора отпускать твой личный состав. Дальше сам».

Гипноз он снимал так же незаметно, как, видимо, и накладывал. Полукруг начал отмирать, вразнобой.

Первым включился Феликс. Сова моргнула, встряхнулась и мгновенно нашла виноватых.

— Что это было? Был нарушен уставной регламент! Заседание прервано без объявления перерыва!

Паскаль отмирал куда медленнее и приятнее. По серо-зелёному прошла тёплая жёлтая волна, хамелеон расплылся в улыбке, насколько эта морда вообще к такому приспособлена.

— Я был в раю… Там были горы эклеров, все без графика.

Нюша открыла глаза, пожевала пустоту и огляделась.

— А можно мне обратно?

Пуховик поднял голову последним, долго смотрел на Вэллора, без единой волны, и молча принял всё к сведению. Понял он, судя по этому взгляду, больше остальных.

Вэллор сошёл со стула, кивнул мне, мол дальше ты сам, и ушёл за фальшстену. Панель встала на место без единого звука.

Личный состав смотрел на меня.

— Объявление, — сказал я, — с этого дня лабораторию ищет ещё один сотрудник. Вэллор. Он умеет заходить за стену в вашей памяти и доставать то, что там заперто. На днях первый сеанс. Начнём с Паскаля.

— А чё с меня сразу? — хамелеон возмущённо пошёл лиловыми пятнами.

— Внеочередной эклер.

— Без проблем, шеф. Я согласен, — пятна мгновенно сменились зелёным.

— Но без сахара. Ты до конца не восстановился после диабетического приступа.

— Шеф, — с достоинством сказал Паскаль, — эклер без сахара есть форма служебного взыскания. Но я согласен и на взыскание.

— А он добрый? — тихо спросила Нюша, глядя на фальшстену. — Ну, там, внутри. Когда он меня держал, было как… как когда Люба одеяло подтыкает.

— Значит, добрый, — сказал я. — Лучшей экспертизы у меня для тебя не будет.

— Сеансы предлагаю оформить как плановые заседания, — Феликс уже распоряжался с полки, — с протоколом, повесткой и графиком явки. Стихийность в вопросах памяти недопустима.

— Оформляй.

— А тем, кто просто ждёт своей очереди, эклер положен? — деловито уточнила Нюша, — ну, за ожидание.

— За ожидание положен ужин. Он и так положен, — ответил я.

— Тоже хорошо, — покладисто согласилась свинка.

— Довожу до сведения, — Феликс уже скрипел с полки, — что заседание, проведённое под гипнозом, будет запротоколировано задним числом по показаниям очевидцев.

— Очевидцы спали, — заметила Нюша.

— Значит, протокол будет короткий.

Пуховик обошёл стационар по периметру, проверил каждого взглядом, пчелу в садке отдельно, и улёгся на своё место, мордой к фальшстене. Пост он назначил себе сам, я не стал вносить поправки.

Я погасил верхний свет и вышел. За дверью была обычная вечерняя клиника, никто в ней не знал, что список сотрудников только что вырос на одного дракона.

Утром в ординаторской я собрал Денисова, Саню, Ксюшу и обозначил фронт работ.

— Два направления. Первое, поиск лаборатории, там появился новый инструмент, о нём позже. Второе, лицензия. По ней докладывает Кирилл.

Денисов разложил на столе бумаги веером, тот вышел толстый.

— Маршрут такой. Пакет документов по новому крылу готов, крыло сдано, спасибо Ксении за напоминания. Дальше перерегистрация, мы подаём заявление на смену категории, к нам выезжает инспекция, смотрит площади, оборудование и штат. С площадями и оборудованием мы проходим уже сейчас. Проблема в другом месте, — он посмотрел на меня поверх очков. — В вас, Михаил Алексеевич.

— Стаж.

— Стаж. Для статуса Большой Клиники главный врач обязан иметь категорию, а категория считается от официального стажа. Вам по паспорту двадцать один год. По документам вы практикуете меньше двух лет. Выход есть, аттестация экстерном, её дают за особые результаты. Но к заявлению нужны две рекомендации от действующих Фам-специалистов высшей категории.

— Первая, Гольдман, — сказал я, — это решаемо. Он предлагал услугу без срока давности, вот и срок пришёл.

— Хорошо, — согласился Денисов и сделал паузу, — а вот вторая…

Пауза висела, и мы оба понимали её содержание. Круг Фам-специалистов высшей категории в этом городе узкий, и за время работы мы успели наступить на ноги половине этого круга. Комарова нас ненавидит. Стоцкий не забыл. Кафедра помнит. Врагов у клиники получалось заметно больше, чем друзей с правом подписи. Список кандидатов я мысленно перебрал дважды, оба раза он быстро кончался.

— Сроки по всему маршруту?

— Если инспекция пройдёт с первого раза, месяца полтора-два. Если найдут, к чему придраться, добавляйте по месяцу на каждый круг. Пошлины и сборы я посчитал, выйдет около сорока тысяч без учёта аттестации.