Подарок для босса. Или новогодние каникулы с последствиями - Иванова Анастасия - Страница 2

— Глеб Карлович, а можно я пойду? — Я шмыгаю носом, всё‑таки не выдержав обрушившегося на меня позора.

— Не‑е-ет, — с каким‑то садистским удовольствием тянет Рожков. — Сейчас мы поедем в клинику, где тебя посмотрят, пощупают и скажут, что ты цела.

— Не надо щупать! Со мной всё в порядке. Даже царапин нет.

— А это не вам решать. Едем.

Глеб Карлович всё так же, как нашкодившего котёнка, подтаскивает меня к пассажирской двери, открывает, закидывает в салон и, пока я не очнулась, блокирует дверь.

Интересно, а это за похищение сойдёт?!

— Глеб Карлович, — робко начинаю я.

— Грязнова, я капец как устал за сегодняшний день, поэтому помолчите. Ещё одно слово — и, помимо травматолога, вас осмотрит ещё и психиатр.

— Зачем?

— Вот и мне интересно, зачем вы тридцать первого декабря под колёса машины бросились.

До боли прикусываю щёку изнутри, чтобы не сболтнуть лишнего, но не помогает, потому что слова гейзером прорываются наружу. Рассказываю боссу, как отправилась в новый клуб по заданию моего непосредственного начальника (ведь ему доложили, что там сегодня будет отдыхать известный тревел‑блогер), а мне нужно было его уговорить пожить в нашей гостинице под Суздалем и записать рекламное видео. Но в клуб меня не пустили, прогнали, как какую‑то оборванку, просящую милостыню. А затем ещё подросток меня обокрал. Рассказываю и про деньги, и про ключи, и даже про губную помаду!

— Я его догнать пыталась, — всхлипнув, произношу я, — когда с вами столкнулась.

— Грязнова, знаешь, я в эзотерику и всякую прочую хрень не верю, но тебе бы не мешало карму почистить. Кажется, ты какой‑то не той бабке место в автобусе не уступила — вот на тебя порчу и наслали.

— Вам смешно, а я не представляю, что делать! Родные — в Тае, друзья — за городом, а мне куда податься?!

— Придумаем. Идёмте, Грязнова.

Рожков паркуется около современного здания из стекла. Вывеска с мягкой подсветкой гласит, что мы приехали к частной клинике.

— Глеб Карлович. — Я выскакиваю из машины следом за боссом. — Я же сказала, у меня все деньги украли.

— Ну что поделать, натурой придётся расплачиваться.

Спотыкаюсь на ровном месте, но Рожков успевает меня подхватить.

— Грязнова, вы пирожки печь умеете? И вообще, о чём вы подумали?

— Н‑ни о чём, — бубню я, стреляя в него убийственным взглядом, но он рикошетит в меня, и я снова спотыкаюсь на ровном месте. И если бы не сильные руки босса, то в третий раз лежать мне в луже.

В клинике мы проводим не так много времени. Травматолог быстро осматривает меня и заверяет Глеба Карловича, что со мной всё в порядке.

— А психолог у вас есть?

Девушка на ресепшене теряется, тянется к телефону.

— Нет, но можем вызвать.

— Не надо! — Я кладу руку поверх её, заставляя положить трубку. — Он так шутит.

Девушка снова смотрит на Рожкова, ожидая подтверждения. Тот усмехается, но кивает.

— Шучу. С наступающим вас!

Рожков подхватывает меня под локоть и снова ведёт к своей машине. Помогает забраться, совершенно не слушая мои возмущения.

— Грязнова, у меня в багажнике скотч есть. Не вынуждайте меня применять его к вам. Сделайте одолжение, помолчите немного.

Он же снова шутит, да? Сглатываю: проверять как‑то не хочется.

Молча наблюдаю, как босс занимает водительское кресло, выезжает с парковки клиники и едет в неизвестном мне направлении. Открываю рот, чтобы узнать, куда он меня на этот раз везёт, но вопрос так и остаётся висеть на кончике языка, пока мы снова не останавливаемся.

В свете фар замечаю выцветшую синюю табличку: «Участковый пункт полиции». Громко сглатываю.

— Глеб Карлович, а зачем мы здесь?

— Как зачем? Грязнова, вы же сказали, что негде ночевать. Вот я и нашёл ночлег.

Глава 2

— Босс, вы же шутите?

Мой взгляд судорожно бегает от вывески к серьёзному лицу Глеба Карловича и обратно.

— Грязнова, ну какие с тобой могут быть шутки?! Сейчас зайдём, оформим нападение на мою машину, и останешься на ночь в тепле, а я со спокойной душой поеду по своим делам.

Громко сглатываю: картина, которую описал босс, становится такой реальной. И настоящий, холодный, липкий страх накрывает меня с головой. А что, если Ражков на самом деле решит меня запереть в обезьяннике? Отомстить за всё?

Я действую быстрее, чем успеваю всё хорошенько обдумать. Распахиваю дверь, вылетаю на улицу и бегу в неизвестном направлении.

Только босс, похоже, прав, и меня кто‑то сглазил. Я так мечтала сбежать подальше от полицейского участка и Рожкова, что совершенно забыла смотреть под ноги! И, лишь когда начинаю скользить на льду, я вспоминаю, что на дворе какая‑никакая, но зима. Пара несчастных секунд — и я снова оказываюсь распластанной на асфальте. Но хуже всего то, что меня опять поднимают за шкирку. Более унизительного момента придумать нельзя!

Старательно прячу взгляд от босса. Смотреть куда угодно, но не в его золотистые глаза.

— Что, Грязнова, стыдно? — Рожков даже не пытается скрыть насмешливые нотки в голосе. — Правильно, может, в следующий раз и думать начнёшь. Пошли, заявим о краже.

Шмыгаю носом.

Дурочка. Какая же я дурочка! Почему про заявление об ограблении я не подумала?! А сразу стала плохо думать о боссе. Опять.

Снова шмыгаю носом. На этот раз как‑то громче и в отчаянии. Смотрю на Глеба Карловича и тихо, почти шёпотом, выдавливаю из себя:

— Простите.

— Да я ещё в первую встречу понял, что вы, Грязнова, скорострельны на выводы.

Рожков открывает дверь в участок, пропускает меня вперёд.

Невольно ёжусь от холода и уныния казённых стен, от мрачных лиц редких посетителей. И немного теряюсь, не понимая, куда дальше идти.

Глеб Карлович решает за меня. Его рука на моей спине между лопаток аккуратно, но настойчиво направляет в нужном направлении — прямиком к дежурному.

Босс сам рассказывает о случившемся, уточняет все детали: место и время, даже точный проулок вспоминает!

От меня требуется только подпись на заявлении и номер телефона, который, к счастью, остался со мной.

Когда мы выходим на улицу, я с жадностью глотаю свежий воздух. Чувствую некое облегчение, хотя и понимаю: найти воришку шансов мало.

— Спасибо, — говорю я боссу со всей искренностью.

Глеб Карлович кивает, смотрит на наручные часы.

— До Нового года остался час. Поехали, Грязнова, будем встречать.

— Полина. — Я вдруг понимаю, что мне совершенно не нравится, как звучит моя фамилия из его уст, словно оскорбление. — Меня зовут Полиной.

— Знаю, — только и отвечает он, подталкивая к своему «Крузаку».

Едем мы недолго и в молчании. Про скотч в багажнике помню.

Минут через пять заезжаем на охраняемую территорию элитного жилого комплекса. Рожков без проблем находит свободное парковочное место прямо напротив нужного нам подъезда.

И уже через несколько минут я стою на пороге чужой квартиры и чувствую себя оборванкой в изобилии местной роскоши.

Рваные джинсы, грязный свитер, лицо в слезах и грязи. Глеб Карлович сухо представляет меня хозяйке дома как Полину и оставляет с этой красивой женщиной наедине.

— Приятно познакомиться. А что случилось? — Во взгляде Кристины нет осуждения, только участие.

Поэтому, выдавив из себя улыбку, отшучиваюсь. Не стоит людям портить праздничное настроение своими проблемами.

— Горячо попрощалась с уходящим годом.

— Пойдём, смоем с тебя остатки этого прощания.

Её доброта оказывается последней каплей: в душе за потоком воды, которая сразу смывает следы моей минутной слабости, я даю волю слезам.

Когда выхожу из ванной, Кристина передаёт мне вещи: кожаные брюки и мягкую золотистую футболку.

— Спасибо, — смущённо улыбаюсь я. Радуюсь, что не придётся надевать грязное.

— Полин, если тебе надо поговорить, то я готова выслушать.

Я быстро мотаю головой. Вываливать свою катастрофу на кого‑то я оказываюсь неготовой! Не хочется становиться посмешищем в чужих глазах — достаточно, что Рожков был свидетелем всех моих неудач.