Расстояние в солевых волнах - Debit Dream - Страница 1

Annotation

Майклу двадцать четыре. Он родился в маленьком посёлке под Москвой, где детство пахло скошенной травой и старыми книгами. Ему не на что было злиться, но было за что уезжать.

Петербург встретил его не неоновым блеском, а сырым ветром и равнодушием. Университет, работа курьером, бесконечный бег. Он не искал любви — он пытался выжить и помочь семье.

Но однажды в его жизнь вошли две девушки, которые не побоялись заступиться. Эмилия — мягкая, как тёплый вечер. Вивиан — огненная, как шторм. Они были лучшими подругами и не знали, что любят одного человека.

Тайком от подруги каждая искала к нему свой путь. Одна — через письма. Другая — через стихи.

А потом их разлучили.

Майкл ушёл в море. Всё дальше и дальше. Через океан, через боль, через попытки забыть. Но любовь оказалась сильнее расстояний.

Это история о том, как один человек может нести в себе два чувства. О тёплых касаниях, недосказанности и возвращении домой.

И о том, что любовь не всегда выбирает одну.

DREAM DEBIT

Плог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

DREAM DEBIT

Расстояние в солевых волнах

Плог

Майклу двадцать четыре. Он сидит в каюте, где пахнет машинным маслом и морем, и смотрит на тёмную воду за стеклом.

Корабль медленно режет ночной океан. Волны бьются о борт, как чьё-то неспокойное сердце. На столе — два письма. Одно уже прочитано, другое ждёт своего часа.

Он не решается открыть второе.

Потому что знает: каждая строчка — это шаг назад. В Петербург. В университет. В жизнь, от которой он сбежал, но так и не смог уйти.

Он вспоминает посёлок. Мама варит борщ, отец читает газету. Тишина, в которой можно жить. И юношеское, отчаянное желание выбраться.

Потом — Питер. Дождь. Холодный ветер. Чужие лица.

И две девушки.

Эмилия — как рассвет. Вивиан — как шторм.

Он никогда не мог выбрать. И не выбирал.

А теперь океан между ними.

Майкл трогает конверт. Бумага шершавая, но от неё всё ещё пахнет чем-то тёплым. Он закрывает глаза и слышит их голоса.

И понимает: от прошлого не уплыть.

Оно всегда будет рядом. В письмах. В стихах. В сердце.

Глава 1

Майкл вышел из вагона, когда поезд уже дышал последним теплом. Петербург встретил его не тем, о чём он читал в книгах, не золотом и не гранитом, а сыростью, прилипшей к лицу, и ветром, от которого хотелось натянуть капюшон на самые глаза.

Он стоял на перроне с двумя сумками, в старых кроссовках, которые мать начищала перед дорогой до блеска, и смотрел, как мимо текут чужие, быстрые, озабоченные люди. Никто на него не взглянул. Никто не спросил, не нужна ли помощь. Город просто принимал его в себя, как принимает очередную порцию дождя — молча и безразлично.

— Ну здравствуй, — прошептал Майкл одними губами.

Ему было двадцать. Он приехал из посёлка, где утром поют петухи, а вечером все знают, кто у кого ночевал. Здесь всё было другое: звуки, запахи, цвет неба. Даже воздух казался плотным, как будто его нужно было пить глотками.

Он снял комнату за смешные для Петербурга деньги — маленькую, с облезлыми обоями и окном во двор-колодец. Вечером, когда включался свет, двор наполнялся шумом чужих жизней: кто-то ругался, кто-то смеялся, где-то плакал ребёнок.

Майкл сел на кровать и впервые за день выдохнул.

Завтра — подача документов в университет. Послезавтра — поиск работы. А пока — тишина, которую он привёз с собой из родного посёлка, и страх, который он не позволял себе показать.

Он сжал кулаки, потом разжал. Посмотрел на свою ладонь — грубую, рабочую. У отца такие же.

— Встану, — сказал он сам себе.

И это прозвучало как клятва.

Глава 2

Университет встретил его не так, как он представлял.

Майкл думал, что здесь будет легче: люди взрослые, у всех свои цели, никто не станет цепляться к старым кроссовкам или простой речи. Но уже в первый день он понял — это та же школа, только с дорогими часами и уверенными улыбками.

Он стоял в коридоре, прижимая к груди папку с документами, и чувствовал на себе взгляды. Не злые — хуже. Оценивающие. Будто его раздевали до нитки и считали, сколько он стоит.

— Смотри, к нам опять из глубинки, — услышал он чей-то голос.

Обернулся — но не увидел, кто сказал. Только смешки, рассыпавшиеся по группе.

Майкл не ответил. Он давно научился: в таких случаях лучше молчать. Слова — это оружие, а у него не было патронов. По крайней мере, пока.

Он шёл по коридору, не опуская головы. Плечи развёрнуты, спина прямая. Так ходил отец, когда возвращался с работы, — уставший, но не сломленный.

В аудитории он сел у окна. Отопление ещё не включили, и от стекла тянуло холодом. За окном — серый петербургский день, без солнца, без тени, без времени.

Пары тянулись медленно. Майкл ловил каждое слово, но половина сказанного пролетала мимо — мешали мысли о деньгах. До конца недели нужно найти работу. Пусть любую. Курьером, грузчиком, кем угодно. Лишь бы платили.

После занятий он вышел на улицу и закурил. Впервые за день. Табак был дешёвым, горьким, но согревал не хуже чая.

Он стоял у входа, смотрел на прохожих и не заметил, как рядом остановились двое.

— Ты же Майкл, да? — раздался тихий, но твёрдый женский голос.

Он повернул голову.

Две девушки смотрели на него. Одна — спокойная, с тёплыми, почти янтарными глазами. Вторая — повыше, с острым взглядом и улыбкой, в которой было больше вызова, чем приветствия.

— Я Эмилия, — сказала первая и чуть кивнула.

— А я Вивиан, — добавила вторая и усмехнулась. — Мы видели, как на тебя пялились эти… ну, ты понял.

Майкл затушил сигарету и сунул руки в карманы.

— И что теперь?

— Ничего, — Эмилия пожала плечами. — Просто знай: не все здесь такие.

Она развернулась и пошла, не оборачиваясь. Вивиан задержалась на секунду, смерила его взглядом, будто взвешивая, стоит ли он вообще их внимания, и пошла следом.

Майкл смотрел им вслед, пока они не скрылись за углом.

— Ну, здравствуй, — снова прошептал он, но уже по-другому.

Глава 3

Первая неделя в Петербурге научила Майкла одному: здесь никто никого не ждёт. И если ты не бежишь — ты не стоишь на месте. Ты падаешь.