Маски Таркфорджа - Гольдин Олег - Страница 4

Все застыли. Все, кроме Патрика. Он обхватил Багса сзади, прижав его руки к телу. Тот вырывался, как пойманная рыбёшка, но Лаки держал крепко — рост и сила давали преимущество.

Шулер приложил руки к сердцу:

— От души, друже. Не каждый рискнёт вмешаться…

Но Хопкинс не ответил. Шагнул вперёд и коротким, жёстким ударом в челюсть отправил его в нокаут. Оставшиеся картёжники, с уже надетыми кастетами, тут же придвинулись. Лаки отпустил Багса, тот осел на стул, словно его внезапно покинули силы. Патрик хищно улыбнулся. Но Хопкинс холодно бросил:

— Не стоит.

Он резко задрал рукав сюртука кидалы — под ним, к предплечью крепился латунный аппарат с игральными картами.

— Шулер. Кто-то хочет оспорить? — со сталью в голосе произнёс Хопкинс. — Факт доказан. Банк уходит пострадавшему.

Он вытряхнул из кармана поверженного все монеты, забрал колье, серёжки, кольца и, кивнув Патрику, потащил Багса к выходу.

На улице их встретил сырой туман и запах речной тины. Хопкинс развернулся к Багсу, схватил его за сюртук и начал трясти.

— Из. За. Тебя. Я. Могу. Оказаться. На улице.

Он тряс Багса, а потом начал доставать магазинные чеки из его карманов, вытащил письмо, о котором рассказал Патрик, после чего засунул все деньги и драгоценности с карточного стола в карманы клерка.

— Слушай меня, Фредерик. Сейчас ты едешь к мисс Офелии и её отцу. Валяешься в ногах, просишь прощение, говоришь, что купил драгоценности для неё, что без ума от неё и хочешь жениться. Тогда мистер Кридж тебя простит и забудет про растрату. Иначе — мост, камень, Таркрит. И не дай бог, ты потом посмотришь налево, даже подумать про гульнуть не смей. Понял меня?

— Но… но она же ушла! Я же сказал, что не люблю.

— Идиот. Она тебя ждёт, — перебил Хопкинс. — Ждёт, что ты дал слабину, а потом вернёшься. Запомни! Кэб. Офелия. Прощение. Подарки. Тесть. Или аль-тер-на-ти-ва в Таркрите.

Багс замер, потом медленно кивнул.

— Вы… вы спасаете меня, мистер. Я… я никогда этого не забуду, сэр. — Он порылся в кармане, достал серебряную монету с дубом на фоне солнца и протянул Хопкинсу: — Догражданская, сэр. На счастье.

Патрик, слыша этот разговор, собрался уже искать кэб, но тот как будто услышал желание детективов, въехал в Ломанный тупик. Из коляски вышли два господина. Судя по одежде и аромату дорогого парфюма, они явно заблудились — что делать в «Зубастой передаче» представителям сливок общества. Но эти тоффы подошли к двери бара, покрутили маховик и вошли внутрь. Патрика будто толкнуло что-то — призрак узнавания дотронулся до него.

Детектив подскочил к кэбмэну.

— Свободны, сэр?

Тот посмотрел на Лаки, затем показал золотую таркмарку.

— Никогда не думал, что буду подвозить принца, — почти шёпотом произнёс он. — Э-э-э. Да, сэр, свободен. Конечно, бесплатно, сэр. Куда везти?

— Вот ваш кэб, мистер Багс.

Клерк сел, кэб тронулся, Патрик посмотрел вслед удаляющемуся экипажу и с облегчением выдохнул.

— Значит, пора искать работу, да?

Хопкинс пригляделся. У стены, прислонившись к фонарному столбу, стоял маленький автоматон-бродяга. Сломанной рукой он сжимал кусок хлеба. Здоровой — отрывал маленькие кусочки и кидал тощей крысе, тёршейся о его ногу.

— Эй, малый.

Автоматон обернулся. Хопкинс щелчком отправил ему монету.

– Держи. Купи себе запчасть.

Автоматон проворно поймал вращающийся сверкающий диск и благодарно кивнул.

— Сэр? — произнёс Лаки. — Теперь нам точно придётся искать работу. Вы умеете стучать рабочим молотком?

— Прорвёмся, счастливчик. Сегодня напьёмся. Думаю, Кэтти нам задолжала.

Они повернули маховик и скрылись за дверью бара «Зубастая передача».

Глава 3

Глава 2

Его Высочество принц Эдвард приложил к носу белоснежный платок и вдохнул привычный аромат лавандовой воды. Какофония запахов бара «Зубастая передача» ошарашивала, сбивала с ног своим напором: слишком резко пах табак, слишком едко — растворитель. Дешёвый спирт и просроченная смазка, пот и ржавчина. А ещё гул, бесконечный гул толпы, словно он оказался в рое работающих пчёл.

— Лайонелл, куда вы меня притащили? — Эдвард закашлялся, смахнул выступившую слезу.

Его спутник в дорогом твидовом костюме улыбался, кивая то одному, то другому посетителю.

— Ну, Эдвард, вы же хотели увидеть пролетариат во всём его цвете? — Лайонелл снял котелок. — Вот, все отдыхают. Рабочие, клерки.

— Да, но это… — принцу не хватало слов, чтобы описать тот сбивающий с ног дух.

— Хм, сэр, представьте, что вы прыгаете в холодную воду. Ледяную. Раз, тело замирает, а потом становится горячо. И это несмотря на мороз.

Эдвард оглядел зал — свободных мест не было. И всё же… Лайонелл, привлекая внимание, поднял руку. Тотчас к ним направилась миниатюрная железнорождённая в расшитом переднике, похожая на элегантную механическую куклу. Она шла, а посетители перед ней, будто по волшебству, расступались.

— Кэтти, хозяйка бара, — вполголоса сообщил Эдварду Лайонелл.

— Мистер Боне, — Кэтти улыбнулась. — Добрый вечер. Кто ваш спутник?

— Мисс Кэтти, позвольте представить. Мистер Эд.

— Мистер Эд? — Кэтти удивлённо подняла металлическую бровь. — Что ж, пусть будет так. Столик, господа?

— Да, но так, чтобы нас не беспокоили.

Кэтти кивнула и повела гостей внутрь зала, туда же, где раньше сидели картёжники. Будто по мановению там появился ещё один импровизированный стол — Винтик, покрикивая на посетителей, чтобы те дали пройти, пронёс его над толпой. Кэтти шла беспрепятственно, Эдвард шёл за ней, едва уворачиваясь от случайных толчков и тычков посетителей.

— Мистер Боне, мистер Эд, прошу вас, сюда! — Она обвела зал рукой. — Сегодня у нас аншлаг. Но вы не волнуйтесь, если что Винтик здесь, да и я рядом.

Боне снял пальто, котелок, пиджак и нагрузил одеждой официанта, превратив его в нечто подобие вешалки. Потом ослабил галстук, расстегнул накрахмаленный воротничок и сел за стол. Затем закатал рукава, достал карманные часы, вытащил из внутреннего кармана купюру в десять таркмарок и передал официантке.

— Кэтти…

— Спасибо, сэр, — улыбнулась она и посмотрела на Эдварда.

— Эд? Вы потерялись? — Боне ободряюще усмехнулся и добавил: — ну же.

Принц наморщил нос, отчего усы и бакенбарды ощетинились рыжей щёткой, дотронулся до ящика-табурета носком начищенной до зеркального блеска туфли и произнёс:

— Лайонелл, вы уверены?

— Да-да! С непривычки кажется странным, но всё нормально. Успокойся. И да, можешь не волноваться — карманники здесь… не в фаворе.

Лайонелл кивнул в сторону барной стойки. Там, под самым потолком, среди металлических крючков с пивными кружками, висела стальная киянка. Мелом над ней аккуратно было выведено «24».

Эдвард пожал плечами, расстегнул фибулу в виде дубового листа, снял пелерину и отдал её Винтику. Цилиндр, лайковые перчатки и трость отправились следом. Секунду спустя он остался в чёрном фраке, накрахмаленной сорочке и галстуке-бабочке. Лайонелл смерил его взглядом.

— Эд? Вы заблудились?

— Знаете что! — Эдвард вспыхнул. — Вы сказали, что отведёте меня в чудное место. Кажется, вы говорили — «Зубастик». Я думал, это будет новый театр или опера. Я оделся соответственно, — он решительно сел на ящик. — Или так! Или я уезжаю!

Лайонелл обречённо посмотрел на Кэтти. Она кивнула и, уже обращаясь к Эдварду, произнесла:

— Мистер Эд, сэр?

— Ну что ещё?

— Взнос за бой, сэр.

— Что? Я ещё ничего не бил. И не собираюсь.

— Прошу прощения, сэр. Но когда бьют посуду, трудно забрать деньги.

— Мистер Боне покроет все расходы!

— Эд. Я не могу. В «Зубастике» за битую посуду платят до драки. Взнос за бой — здесь каждый платит за себя. Если не можете, то вы неплатёжеспособный. В кредит здесь не обслуживают.

— Сколько?

— Таркмарка, но я советую не меньше пяти. У мисс Кэтти много родственников, а ещё она любит чулки. Да, Кэтти?