История дворца Куньнин. Книга 1 - Цзин Ши - Страница 6

Семья Цзян была знатной и уважаемой, и громкий скандал мог навредить ее репутации. Пусть матерью старшей дочери оказалась наложница, все же барышня росла благонравной и скромной, с малых лет воспитывалась при госпоже Мэн, и они давно сблизились. Кроме того, девушка не имела отношения к недоразумению. Если бы ее перевели в статус дочери наложницы, все бы только пальцем показывали на бедняжку и насмехались, а выдать девушку замуж было бы куда труднее. Поэтому в доме Цзянов пошли на уступку и придумали объяснение: мол, гадатель предсказал, что Цзян Сюэнин до четырнадцати лет постигнет беда, спастись от которой можно лишь вдалеке от городской суеты. Якобы оттого девочку и отправили в деревню, где растили как ребенка из простонародья. Теперь же, когда роковой срок миновал, барышню, разумеется, вернули. Так в доме Цзян оказалось две дочери, и обе – законные наследницы.

Сначала Цзян Сюэнин вела себя сдержанно, слушалась госпожу Мэн и старательно училась, чтобы стать благородной девицей, но господин Цзян, мягкосердечный и заботливый, испытывал перед младшей дочерью вину, жалел ее и понемногу избаловал. Со временем Цзян Сюэнин сделалась капризной и своенравной и даже порой притесняла Цзян Сюэхуэй, а после знакомства с Янь Линем с ней уже никто не справлялся. Когда вскрылась история с переодеванием в мужское платье, госпожа Мэн пришла в ярость и в сердцах крикнула, что такая негодница могла вырасти только у дрянной девки Вань. Даже отец, Цзян Бою, решил, что дочь перешла границы дозволенного.

Вот только удержать ее от прогулок с юным Янь Линем никому не удавалось. Тот часто уводил девушку повеселиться, пока однажды не побывал в доме Цзянов и не поговорил с главой семейства, после чего в усадьбе негласно смирились с выходками второй барышни. Если Цзян Сюэнин переодевалась в мужское платье, то ее величали молодым господином кузеном, и слуги с домочадцами старательно делали вид, будто в усадьбе и правда живет некий юноша. Поэтому, когда Цзян Сюэнин явилась домой, привратник лишь удивленно приподнял брови, поспешно опустил голову и боязливо пробормотал:

– Молодой господин кузен вернулся…

Земля в столице стоила невообразимо дорого, а Цзян Бою, как помощник главы Палаты финансов, был всего лишь чиновником третьего ранга[35]. Несмотря на достаток, позволить себе лишнюю роскошь он не мог, поэтому его усадьба с четырьмя внутренними дворами выглядела хоть и изысканно, но скромно.

Девушка помнила, что в то время жила в западном флигеле, соседние комнаты принадлежали Цзян Сюэхуэй. В прошлой жизни, вернувшись в столицу и встретив сестру, Цзян Сюэнин ощутила смущение и зависть. Став капризной и своенравной, она начала относиться к дочери наложницы свысока, молча позволяла слугам пренебрегать ей и позже приложила все усилия, чтобы в соученицы принцессы Лэян взяли ее, а не сестру. Умудрилась даже отбить у нее жениха: на самом деле Шэнь Цзе был очарован старшей барышней Цзян, но в память о ней у принца остался один лишь платок, и юноша не знал наверняка, которой из сестер тот принадлежал. Этим Цзян Сюэнин и воспользовалась. Позже старшая барышня вышла замуж за цзиньши и уехала с ним из столицы. С тех пор Цзян Сюэнин видела сестру только издали во время праздников, когда жены высокопоставленных чиновников являлись ко двору с визитом, и слышала, что живется той неплохо.

Теперь, когда Цзян Сюэнин предстояла новая встреча с Цзян Сюэхуэй, которая заняла в семье ее место, девушку обуревали смешанные чувства. Она хотела вернуться в свою комнату и спокойно обдумать, как себя вести, но едва подошла к галерее, как услышала визгливый голос, без сомнения принадлежавший пожилой даме.

– Вот уж насмешили, барышня! У нас людей больше, у вас меньше. Что с того, что мы взяли лишнее?

– Не забыли, случаем, кто вы такая?

– Подумаешь! Я даже второй барышни не боюсь! Это ведь я забирала ее из деревни. Она меня слушается беспрекословно: скажу ей идти на восток – она даже шагу на запад не сделает!

– Ты!..

В галерее стояла девушка в небесно-синем одеянии, расшитом узорами в виде переплетенных стеблей лотоса. Тонкие брови изогнуты, как листья ивы, овальное лицо лишено чарующей красоты Цзян Сюэнин, однако от облика веяло врожденным достоинством. Сейчас на этом лице читалось явное раздражение. Это была Цзян Сюэхуэй.

Позади нее застыла молоденькая служанка в жилете с боковыми разрезами, а впереди, в трех шагах, – пожилая женщина, увешанная золотыми украшениями. Родинка на подбородке придавала ее лицу язвительное выражение, а приподнятый уголок губ и насмешливый взгляд говорили о полном пренебрежении к собеседнице. Цзян Сюэнин подошла к женщине со спины. Услышав о беспрекословном повиновении, девушка вскинула бровь: с каких это пор она кому-то безоговорочно подчиняется?

Женщина по имени Ван Син служила в покоях младшей сестры. Раньше она состояла при госпоже Мэн и действительно ездила в загородное поместье, чтобы привезти вторую барышню в столицу. В дороге, надо признать, пожилая дама хорошо позаботилась о подопечной, так что позже Цзян Сюэнин сама попросила госпожу Мэн уступить ей Ван Син. С тех пор женщина обращалась с юной хозяйкой как с живым идолом. Неужели же она лишь делала вид, будто готова пасть ниц и вылизывать ей ноги, в то время как за спиной вела себя иначе?

Ван Син не заметила Цзян Сюэнин, зато Цзян Сюэхуэй сразу увидела сестру и похолодела. Все в доме знали, что младшая барышня – настоящий разбойник в юбке: если явилась в разгар ссоры, наверняка устроит скандал, не разбирая правых и виноватых. У служанки старшей сестры едва ноги не подкосились от страха. Задрожав, она пролепетала:

– Д-доброе утро, вторая барышня…

Ван Син сразу напряглась и обернулась. Язвительность и надменность бесследно исчезли с ее лица. Их сменила широкая улыбка, заискивающая любезность и преувеличенная радость.

– Ай, наша вторая барышня вернулась! Ваша старая служанка как раз сварила бульон из черной курицы, а еще испекла ваши любимые ананасовые пирожные!

Она услужливо протянула руку, будто хотела подхватить Цзян Сюэнин под локоть. На запястье блеснул браслет из нефрита, чистого, гладкого, с мягким отливом, – с первого взгляда понятно: первоклассный хотанский[36] камень. Цзян Сюэнин опустила взгляд и прищурилась.

«Этот браслет…»

Незадолго до смерти матушка Вань взяла ее за руку. Цзян Сюэнин уже знала, что та похитила ее у родной матери, однако ненависти к наложнице не испытывала, ведь они провели вместе так много лет. К тому же девочка тогда еще толком не понимала, что с ней произошло.

Она решила, что матушка хочет напоследок дать напутствие, но та лишь вложила в ее ладонь браслет и с мольбой прошептала:

– Нин-нин, прошу… если вернешься домой и увидишь старшую барышню… передай ей это…

Цзян Сюэнин показалось, будто ее окатили ледяной водой. Возможно, именно тогда в ней зародилась зависть к Цзян Сюэхуэй. После смерти матушки Вань она вернулась домой, однако браслет так и остался в шкатулке: пусть лучше пылится забытый, чем перейдет к сестре. Позднее, многое пережив, она не раз вспоминала матушку Вань и пыталась найти браслет, но тщетно. Кто мог подумать, что он угодил в руки Ван Син?

Цзян Сюэнин с непроницаемым лицом смотрела на старшую служанку. Та по-прежнему улыбалась:

– Вы, наверное, устали после прогулки, барышня. Позвольте старой служанке проводить вас в покои…

Однако едва она встретилась взглядом с хозяйкой, как по спине пробежали мурашки. Ван Син и сама не поняла почему. На сестру рядом Цзян Сюэнин даже не посмотрела – изогнув губы в улыбке, она не сводила глаз с пожилой женщины:

– Не знала, что ты такая искусница. Маски меняешь как по волшебству.