Стена копий - Бэлью Брэдли - Страница 9

– Прости.

Он знал, что слишком часто это повторяет, что если бы Анила могла говорить, то накричала бы на него, потребовала перестать, но слова вылетали сами собой. И Анила лишь молча смотрела в бугристую каменную стену.

Он прошелся по всей ее обнаженной коже, не пропустив ни лица, ни даже ушей, убеждаясь, что обработан каждый сантиметр. Закончив, он отложил кисть и принялся снимать чешуйки. Они отходили легко, словно от загара, целыми лоскутами, обнажая новую кожу – темную, сияющую, цвета индиго. Змеиную. Дауд вспомнил, что именно так и подумал, впервые увидев: «Боги дали ей змеиную кожу».

Он отбросил эти мысли и продолжил, стараясь не доставлять Аниле лишних неудобств. Она все так же плакала – два ручейка слез протянулись по черным щекам. Ей становилось холодно – как всегда в те мгновения, когда, раз в несколько недель, начинала слезать старая кожа. Анилу уже била дрожь, но Дауд не пропустил ни одного этапа и отер ее смоченной в воде тряпицей.

Когда он закончил, кожа ее влажно блестела.

Как черная мамба, одно из детищ Гожэна.

Дауд снова пожалел, что не может поговорить об этом с наставником Амалосом. Весть о гибели наставника его подкосила – убит в туннелях под городом… Он скучал по спокойствию и уму Амалоса, по его способности просто брать и решать проблемы, а не переживать из-за них. Хотел бы Дауд уметь так же! Потому что вина за боль Анилы мешала ему думать.

Взяв горшочек с бальзамом, он смазал руки, грудь и спину Анилы, повязал свежие бинты и, уложив ее, проделал то же самое с ногами и поясницей.

– Они сказали, что скоро ты поправишься, – тихо проговорил он, не переставая трудиться. – Что ты излечишься и сможешь вернуться домой или остаться со мной, если захочешь. Пока я гость Королей, это разрешается.

Вот только он понятия не имел, как долго пробудет «гостем Королей». Короли знали, что он – маг крови, знали, что Хамзакиир кое-чему его обучил. И, конечно, подозревали, что Дауд его шпион, несмотря на то, что тот пытался их переубедить.

«Пусть все решит судьба, – подумал он, закончив со щиколотками и ступнями Анилы. – Хватит ворочаться по ночам, пытаясь угадать, убьют меня Короли или нет».

На самом деле, он мало переживал об уготованном ему будущем. Он сосредоточился на том, чтобы Анила получала все необходимое, а заботы о собственных нуждах оставил на потом. Скорее всего, поправившись, она захочет вернуться на Золотой холм, а не оставаться в Обители Королей, но Дауд не был уверен, что ее семья обрадуется. Он присутствовал, когда мать и сестра приехали навестить Анилу. Мать, увидев ее змеиную кожу, ужаснулась и отвела Дауда в сторону, благодарная, что хоть у него может узнать, что приключилось с дочерью.

– Ее прокляли? – прямо спросила она в конце концов.

Что Дауд мог на это ответить? «Да, на нее пало проклятье. Из-за меня».

– Я не знаю, – услышал он собственный голос будто со стороны. – Вам лучше поговорить со жрецом.

– Но с каким?

Она тоже боялась, что это колдовство Гожэна.

– Лучше начать со жрецов Бакхи, – ответил Дауд.

Мать Анилы приходила еще два раза, и он видел, как угасает в ее глазах огонек надежды при виде дочери, ее холодного равнодушия к Дауду, к миру – ко всему. Больше она не явилась, сестра Анилы – тоже, а ее отец так и не пришел. Наверное, не нашел в себе сил встретиться с дочерью лицом к лицу после странностей, о которых рассказала жена. В глубине души Дауду хотелось, чтобы он явился, – тогда можно было бы назвать его проклятым трусом в лицо. Но сильнее он желал, чтобы Анила смогла увидеться с отцом.

В дверь постучали. Зандр отворил, и женщина в белых одеждах прошелестела мимо него. Походя кивнув Дауду, матрона, немногословная женщина средних лет по имени Кэлира, как всегда окинула комнату взглядом домоправительницы, лично назначившей Дауда держать тут все в чистоте.

– Король Шукру уже идет, – сказала Кэлира так коротко и холодно, что Дауд не сразу понял, о чем она.

– Король Шукру? Но зачем ему…

Она подошла к кровати, осторожно проверила бинты Анилы. Увиденное ее удовлетворило, а иначе Дауд уже услышал бы недовольство Кэлиры… Впрочем, по вечно кислому лицу матроны трудно было понять, что ей нравится, а что нет.

– Не тебе спрашивать о намерениях Королей. Но, я полагаю, он желает поговорить о том, чем ты занимался с предателем Хамзакииром.

Она подошла к той же полке, с которой Дауд взял горшочек с бальзамом, и, найдя на полке нужную бутылку, вылила лиловую жидкость в чайник с длинным узким носиком. Вернувшись к постели, она принялась поливать из чайника бинты – якобы для того, чтобы отрастала новая здоровая кожа, но Дауд не понимал, как это должно сработать. Что бы они ни делали – отшелушивали, мазали, пробовали самые разные притирания, – кожа Анилы оставалась черной и змеиной на ощупь.

– Когда он…

– Сейчас, – раздался хриплый старческий голос.

Обернувшись, Дауд увидел согбенного мужчину в кожаных шлепанцах с загнутыми носами и простом черном халате. Простом по королевским меркам, конечно.

Кэлира и Дауд поклонились, но Шукру только отмахнулся. Из-за его спины выглянула девочка с косичками.

– Кэлира, Зандретус, оставьте нас. И заберите Белу.

– Слушаемся и повинуемся.

Зандр вышел, ведя девочку за плечо, Кэлира вышла с ними и закрыла дверь.

– Маленькая чертовка, – пробормотал Шукру и, подойдя к кровати, пристально взглянул на Анилу. – Вот она… обгоревшая девушка, о которой я столько слышал.

– Она не обгорела, – сказал Дауд. – Она…

– Знаю. – Шукру прищурил маленькие глазки. – Ее естество истончилось, словно нить, вытянутая из пасмы. А все потому, что ты попытался усмирить пламя в Ишмантепе.

Естество истончилось, как нить… Он никогда не слышал такого описания, но в нем было нечто правильное. Пусть тело Анилы пострадало, но случилось это из-за того, что Дауд навредил душе.

Анила не обращала на них внимания – так и смотрела в потолок, иногда моргая. Шукру взял ее руку, внимательно рассмотрел ногти.

– Она ест?

– Да, – ответил Дауд. Ему неловко было стоять так близко к Королю.

– Ходит под себя? – Положив руку обратно, Шукру достал из левого рукава короткий нож вроде того, каким повара снимают кожуру с яблок, и сдвинул бинты на плече Анилы.

– Нет, мы приносим ей ночной горшок.

Шукру взглянул на него, нахмурившись.

– Но не разговаривает?

Он вновь занялся плечом: рассмотрев его, провел ножом по чешуйчатой коже Анилы, сперва легонько, потом с нажимом. Анила зажмурилась, ее глаза покраснели. От каждого прикосновения лезвия она вздрагивала.

– Ваше величество, прошу, не нужно, – взмолился Дауд.

Маленькие глазки уставились на него.

– Я задал тебе вопрос.

– Нет. Она не разговаривала с… того случая.

– Случая… – Шукру хрипловато рассмеялся. – Расскажи мне, мальчик. О том случае.

Дауд выложил ему все: о путешествии в Ишмантеп, о том, как сбежал от Воинства Безлунной ночи, о пожаре в ишмантепском порту, о том, как Анила предложила свою кровь и он принял помощь. Когда он заговорил о силе крови Анилы, о том, как подчинил пламя и погасил его, но обжег Анилу, связанную с ним узами, Шукру прищурился особенно внимательно.

С возвращения в Шарахай Дауд рассказывал эту историю уже десятки раз, даже в этой самой комнате, но никогда – при Аниле. Это придавало словам особую силу, словно он стоял перед судом, а Король собирался вынести приговор, наказать его за грехи. Глядя на бессмертного Шукру, явившегося от имени остальных Королей, Дауд подумал, что это недалеко от правды.

– Я не знал, что так выйдет, – наконец сказал Дауд, виновато покосившись на Анилу. – Меня унесло огненной бурей, но сила в ее крови…

– Да, да. – Шукру отмахнулся от его слов как от блюда с приторными сластями. – Когда она разговаривала в последний раз?

– В Ишмантепе.

«Мы смогли?..» – спросила она, стоя у дымящегося корабля. Она имела в виду, смогли ли они с Даудом спасти людей в трюме королевского клипера.