Стена копий - Бэлью Брэдли - Страница 7

Все выше и выше… Отсюда город выглядел цветистым ковром со сложнейшим узором, в переплетениях которого затерялись люди со всех концов земли. Наконец экипаж прогремел по подвесному мосту Закатного дворца, и город потерялся из виду. Проехав по кругу, они остановились у входа во дворец, и разряженные слуги тут же поспешили к ним, провели внутрь и наверх по лестницам. Это было непросто: Мерьям шла медленно, но отказывалась от помощи, мрачная и решительная. Рамад с уважением наблюдал за ней: дрожь, бившая ее так сильно, что он едва не попросил вернуться в посольство и перенести встречу, совершенно исчезла.

«Но вечно ты скрывать свою слабость не сможешь», – подумал Рамад, уже зная, что она ответит: «Смогу, Рамад Амансир. У нас еще много работы».

Они дошли до приемного зала, украшенного мраморными, с синими прожилками, колоннами, нишами, в которых замерли статуи. Над головами изгибались покрытые лепниной своды, а в дальнем конце зала, за морем мозаичных узоров, стоял на возвышении трон. Рядом ждала сгорбленная старуха с унылым лицом. С большим трудом она сдвинулась на три шага, чтобы встать ниже трона, но выше Рамада и Мерьям.

Это была Эсмира, дочь Короля Кирала и его визирь, бывшая Стальная дева. Сперва она поднялась до Стража, потом встала во главе Стражей, затем двадцать лет пробыла матроной, а после Кирал вызвал ее служить при дворе как самое доверенное лицо.

– Король скоро изволит прибыть, – сказала она, когда Мерьям с Рамадом склонили головы.

Старуха прошаркала к дальнему концу зала и вышла. Дверь закрылась за ней, эхо разнеслось под куполами, и огромное пространство сделалось как будто еще больше.

Ждать пришлось долго, и дрожь вернулась… вернее, Мерьям перестала сдерживать ее, пользуясь тем, что на них никто не смотрит. Но трясло ее так сильно, что Рамад шагнул к ряду стульев у стены, собираясь принести один…

– Нет, – тихо сказала Мерьям. – Это испытание, и не последнее. Стой, где стоишь.

Через полчаса вернулась Эсмира. Дрожь Мерьям прекратилась, стоило в дверях показаться внушительной фигуре Короля Кирала – он был на голову выше Рамада и выглядел как один из первых сотворенных богами людей: величественный, опасный, с горящими глазами. Волосы его были коротко острижены, а лицо изрыли оспины.

Дождавшись, когда Эсмира уйдет, Кирал едва заметно кивнул Мерьям.

– Царица Мерьям шан Алдуан, рад встрече с вами. – Он глянул на Рамада как на надоедливую муху. – И с вами, господин Амансир.

– Ваше величество, – кивнула Мерьям.

Кирал сел на трон. Блеснула корона, низкий голос как будто заполнил весь зал.

– Давно же мы не вели бесед. Пришла пора это исправить, не так ли?

– Истинно так. – Мерьям улыбнулась, и вновь вежливо кивнула. – Однако прошу простить меня, ваше величество, но не припомню, чтобы мы раньше встречались.

Ее голос был громким. Сильным. Ни следа дрожи в нем.

– Я имел в виду наши государства, – ответил Кирал.

– А, разумеется. Но я удивлена: почему не присутствуют другие Короли? Мы всегда вели переговоры через Ихсана, его содействие было бы бесценно.

– После того как мы с вами придем к взаимопониманию, наступит час и для Ихсана.

На изможденном лице Мерьям заиграла хитрая улыбка.

– И вот мы здесь. В чем же Первый среди Королей хочет прийти к взаимопониманию с королевой Каимира?

– Почему бы не начать с вашего отца? Как он умер?

Если Мерьям и удивилась этому, то виду не подала.

– А вы прямолинейны.

– Я не трачу время своей жизни на мелочи. Ваше письмо я прочел и знаю: вы рассказали Ихсану, будто отец ваш захотел бороздить просторы Великой Шангази, но потом вы попали в руки к пиратам, они захватили ваши корабли и оставили вас умирать. – Кирал выпрямился на троне, словно его оскорбили. – Я хочу услышать, что было на самом деле.

Мерьям заговорила не сразу. Она как будто раздумывала, чем стоит делиться и как это подать, но Рамад чувствовал, что ей все сложнее держаться. Все сложнее обходиться без крови и вина. Однако не знай он этого, ни за что не понял бы, что стоит за этой паузой, а уж Кирал и подавно. Вот только, какова бы ни была причина, Короля промедление раздражало.

– Я все расскажу вам, Первый среди Королей, – наконец сказала Мерьям, – но взамен кое-что попрошу у вас. И, думаю, вы дадите мне это без промедления.

– Продолжайте, – скучающим тоном ответил Кирал.

– Вы видели, каков был труп моего отца.

Кирал слегка кивнул, будто каждое движение было драгоценностью, которой он не стремился делиться.

– Это сделал с ним эрек по имени Гулдратан, – продолжила Мерьям. – Мой отец был подношением, чтобы усмирить зверя, чтобы отвернуть его от охоты за человеком, поколения назад заключившим с ним договор. Вы же знаете, о ком я?

К удивлению Рамада, в низком голосе Кирала послышался голод.

– Хамзакиир, – произнес он имя, которое Мерьям так хотела услышать.

– Хамзакиир, – удовлетворенно повторила она. – Человек, которого Воинство Безлунной ночи надеялось использовать в своих целях. Человек, которого они подняли из могилы, а мы похитили.

– Значит, вы это признаете.

– Признаю перед вашим ликом.

Намек был ясен: Мерьям не хотела, чтобы эта история вышла за пределы зала.

– И для чего же вы его похитили?

– Его хотели использовать Масид Исхак’ава и его отец. Люди, которых мы с вами одинаково презираем. Такого нельзя было допустить.

– Вы могли прийти к нам.

Она склонила голову, выказывая уместную степень раскаяния, ни больше ни меньше.

– Теперь я думаю, что именно так и должна была поступить, но Хамзакиир за многое должен ответить Каимиру. И теперь число его преступлений лишь увеличилось.

Киралу этот ответ явно понравился.

– Продолжайте.

Мерьям послушалась. Она рассказала Киралу, как они вырвали Хамзакиира из рук Воинства, как вернулись в Каимир и как Хамзакиир победил ее, пробрался в ее разум. Воспоминания о путешествии в Альмадан и пустыню окрашены были скорбью, но больнее всего Рамаду было потерять Дана’ила, своего самого доверенного соратника, которого он убил собственными руками в башне Черного лебедя, когда Хамзакиир решил, что этот человек ему не нужен.

Наконец Мерьям добралась до той части истории, которая была Киралу интереснее всего: как Хамзакиир бросил их в пустыне на поживу Гулдратану. Он собирался принести в жертву всех троих: короля Алдуана, Мерьям и Рамада, но чудовище насытилось сердцем Алдуана, и с ним удалось заключить сделку: свобода за кровь Чеды, если не смогут притащить ему Хамзакиира.

Рамад почувствовал, как горит лицо. «И ведь я скрепил сделку собственной кровью!» – подумал он. Тогда это казалось глупостью. Воспоминание о горячем языке Гулдратана, слизывающем кровь с его пальцев, заставляло его задуматься: остался голод телесной нуждой или это чудовище наложило на него заклятье? Он постарался отбросить эти мысли и прислушаться к словам Мерьям.

– Пустыня к вам и вашим людям неласкова. – Кирал улыбнулся так многозначительно, что Рамаду захотелось ударить его в лицо, чтобы стереть эту улыбку. Мерьям уставилась на Короля, ее глаза пылали.

– Как и скарабеи к Шарахаю.

– Зато теперь они гибнут в песках, как ягнята на бойне.

– Потому что вам помогли.

– Их дни и так были сочтены.

Мерьям нарочито медленно оглядела зал.

– Давайте поговорим начистоту, ваше величество. Шарахай многое потерял в ночь Бет Саваш, и мы оба знаем, что предательство Хамзакиира ослабило Воинство. Он многих привлек на свою сторону, очаровал своей властью и влиянием, показал, сколь малого Масид достиг за эти годы. Вы охотитесь на остатки его армии, а на самом деле просто берете то, что Хамзакиир и так не против вам отдать. Но скоро все изменится, не так ли?

– Это от многого зависит.

– Например, от положения на ваших восточных границах с Маласаном и северных с Миреей. – Голос Мерьям стал громче. Она была силой, равной Киралу, и с ней приходилось считаться. – От того, что Хамзакиир заготовил на тот случай, если вам надоест обгладывать кости мертвого Воинства.