Багир. Под его защитой - Алая Бетти - Страница 16

— Он… он… — мне невероятно стыдно произносить это вслух.

— Давай договоримся, — Лика садится в кресло напротив кровати. — Я твой психолог. Мне ты можешь рассказать все, и никто об этом не узнает. Все строго конфиденциально, между нами. Это наше безопасное пространство.

Киваю.

— Ты не имеешь права показывать свои слабости при посторонних, — звучит в голове голос отца. — Это неприлично. Что бы ни случилось, не смей рыдать.

— Мадина, — голос Лики мягко возвращает меня в реальность. — Ты можешь расслабиться. Здесь ты в безопасности.

Делаю глубокий вдох и сажусь на край кровати, расправляя плечи. Мне нужно собраться.

— Что случилось? Почему ты плачешь? — настаивает Лика. — Багир обидел тебя?

Поджимаю губы. Как объяснить это? Это ведь так ново, так странно! Я тихо всхлипываю, снова чувствуя, как щеки заливает краска.

— Он поцеловал меня, — выдыхаю.

Лика не выглядит шокированной. На ее губах играет легкая понимающая улыбка.

— И как? — мягко спрашивает.

— Я не знаю, я… — закрываю лицо ладонями, пытаясь скрыть пылающее от стыда лицо.

— Хорошо… давай так, — спокойно произносит Лика. — Приятно было?

Я замираю. Воспоминание о губах Багира накатывает с новой силой. Предательское тепло снова разливается внизу живота.

— Да, — сдавленно выдыхаю.

— Тебе понравилось?

Зажмуриваюсь, борясь с собой, но правда вырывается наружу.

— Да.

— Тогда почему ты плачешь? Из-за этого?

Я опускаю руки и смотрю на нее с отчаянием в глазах.

— Папа сказал, что порядочная девушка может подпустить к себе лишь мужа. А я… — голос срывается. — Я теперь непорядочная? Я стала плохой?

Лика внимательно смотрит на меня, не осуждает.

— А как считаешь ты? — переспрашивает. — Чувствуешь себя грязной или плохой? Отбрось на секунду мнение твоего отца. Оно принадлежит ему. А что чувствуешь ты?

Задумываюсь, вглядываясь внутрь себя. Да, был стыд. Был страх. Но был и восторг. И пьянящее, новое, захватывающее ощущение, когда губы Багира касались моих.

— Если отбросить наставления отца… — тихо начинаю. — Мне понравилось. Это было очень приятно.

Я вспоминаю горячие губы Багира, колючую щетину, оцарапавшую мою нежную кожу, терпкий мужской запах и сильные руки, которые, казалось, способны защитить меня от всего мира.

— Ну вот видишь, — кивает Лика. — С этим и будем работать. Отделять тебя от отца и его установок. Ты самостоятельная, взрослая личность, Мадина. И ты имеешь право на свое мнение. На свои решения. Ошибки. Страхи. Ты должна жить свою жизнь, а не ту, что тебе навязали.

Молчу. Её слова падают на благодатную почву, прорастая крошечными ростками сомнения в незыблемости отцовских законов.

— Чего ты сейчас чувствуешь? — продолжает Лика. — Прямо сейчас, в эту минуту? Расскажи.

Я поднимаю на нее взгляд, и слова вырываются сами. Тихо, но четко.

— Хочу к нему… — признаюсь, и мне становится одновременно страшно и легко. — Я, наверное, обидела его, убежав…

— Багир - взрослый мужчина, — отвечает Лика. — Он не обиделся. Но он мог подумать, что тебе было неприятно. Что он напугал тебя.

У меня сжимается сердце. Нет! Я не хочу, чтобы он так думал!

— И что мне делать? — испуганно шепчу.

Лика смотрит на меня, и в ее глазах я читаю поддержку.

— Решать тебе, Мадина. Только тебе одной…

ГЛАВА 21

Багир

Дверь кухни захлопывается, оставив меня в оглушительной тишине. Воздух все еще пахнет сладостью, страстью и страхом. А еще грехом. Но таким прекрасным.

Смотрю на алый шелковый платок, бесформенной тряпкой лежащий на полу. Поднимаю его. Ткань нежная, как кожа Мадины. Сжимаю в кулаке. Черт! БЛЯДЬ!

Вина впивается в душу ледяными когтями. Я воспользовался ее невинностью. Мадина - сестра Мурада. Девочка, которую мне доверили охранять.

А я впился в ее губы, как голодный зверь. Превратил ее спасение в грязную фантазию. Она испугалась. Убежала. И была права.

Медленно, на автомате собираю со стола тарелки. Мою посуду. Горячая вода обжигает кожу. На губах все еще горит вкус Мадины. Сладкий, как запретный плод.

Ее хрупкое тело трепетало в моих руках. Сначала от страха, а потом… в нем зародился ответный отклик. Слабый, робкий, но он был. И это сводит меня с ума.

Мне сорок. Я видел кровь и смерть. Потерял все, что имел. Думал, мое сердце умерло пятнадцать лет назад. А эта девочка с огромными глазами разрушила ледяной панцирь моей души одним лишь взглядом.

И теперь внутри меня адское пламя. Жгучее удовольствие от ее робких прикосновений и сокрушительная вина. Я жалок. Я не заслуживаю доверия Мурада.

Мысли уносят меня в прошлое. В другое время. К другой жизни.

Стою в светлой картинной галерее, заложив руки за спину. Глупейшая работа: охранять мазню какого-то маститого мазилы от каких-то идиотов, которые вдруг захотят ее украсть.

Костюм жмет под мышками, галстук душит. Мне бы в камуфляже, с автоматом в руках, а не тут выставляться на всеобщее обозрение.

– Вам тоже смертельно скучно здесь? – слышу насмешливый женский голос за спиной.

Оборачиваюсь и замираю. Передо мной стоит хрупкая девушка. Невысокая, едва достающая макушкой мне до плеча. Светлые волосы собраны в небрежный пучок. У нее живые голубые глаза. Самые яркие из всех, которые я когда-либо видел. На ней легкий сарафан в мелкий цветочек, открывающий загорелые плечи. В руках блокнот.

– Увы, работа такая, – бросаю.

– У меня тоже, – вздыхает девушка, подходя к ближайшему полотну, где мазками коричневой и зеленой краски изображено нечто невразумительное. – Пишу статьи о творческих мероприятиях. И порой они весьма… специфичны. Кстати, меня Лиза зовут, а вас?

– Багир.

Она улыбается. У нее ямочки на щеках.

– Ну что, Багир, сами меня пригласите на свидание или будем современными? – подмигивает Лиза, и в ее взгляде нет ни капли кокетства. Одна лишь дерзкая, озорная прямота.

Что-то в груди сжимается. Достаю из внутреннего кармана пиджака блокнот и ручку.

– Заеду сегодня в семь, – говорю, отрывая листок. – Пишите адрес, Лиза.

Все завертелось быстро. Лиза была как свежий ветер: ясная, чистая, прямолинейная. Через три месяца она забеременела.

Я сделал ей предложение в тот же вечер, как узнал о ее положении. Я ни на миг не сомневался. Мы поженились. Родилась Алиночка. Моя жизнь обрела смысл.

Я был счастлив. Копил деньги, мечтал открыть свое охранное агентство. Создавать для них безопасный мир.

А потом этот мир рухнул в один день. Залитый кровью. И мое сердце разбилось вместе с ним.

Воспоминания душат. Лиза. Алина. Я предал их память. Позволил себе вновь чувствовать. Забылся в объятиях другой. Мадина невинна и чиста, словно слеза ребенка. А я как слон в посудной лавке.

Я не имею права на нее.

Сжимаю раковину до хруста пальцев. Больше я к малышке не притронусь. Мурад доверил мне ее безопасность, а я сам становлюсь угрозой.

Возвращаюсь в свое крыло. Срываю с себя рубашку, натягиваю старую футболку и спортивные штаны. Мне нужно движение. Боль. Физическая усталость, которая выбьет из головы этот сладкий пьянящий образ.

Спортзал встречает меня запахом металла. Подхожу к тяжелой груше. И начинаю бить. Правой. Левой. Снова и снова. Удар.

Ее испуганные глаза.

Удар.

Шелк ее волос в моих пальцах.

Удар.

Сладкий вкус нежных губ.

Молочу грушу до тех пор, пока мышцы не начинают гореть огнем, а легкие выворачиваться наизнанку. Пот заливает глаза, стекает по телу, пропитывает футболку.

Я бью грушу, будто могу выбить из себя эту слабость. Предательское влечение. Я должен быть тенью. Защитником.

Проходит больше часа. Руки дрожат, сил не остается. Падаю на колени, прислонившись лбом к прохладной поверхности груши. Дышу, как загнанный зверь.