Багир. Под его защитой - Алая Бетти - Страница 13

Большая рука с длинными умелыми пальцами скользит по моим прядям. Это прикосновение рождает сладкую горячую волну, что проносится по всему телу и тяжело оседает внизу живота.

Инстинктивно пытаюсь снова опустить голову, спрятать свое стеснение, однако Багир не позволяет. Он мягко, но уверенно фиксирует мой подбородок, заставляя смотреть на него, сгорать во тьме его глаз.

Всевышний, какой же он красивый… Ровный нос, пронзительные карие глаза, что смотрят прямо в душу, выворачивая ее наизнанку. У висков благородная седина, которая не старит, а лишь подчеркивает его силу и опыт. А губы… такие чувственные, что я ловлю себя на грешной навязчивой мысли… как бы я хотела ощутить их вкус.

— Ты очень красивая, Мадина, — низкий хриплый голос рвет мое трепыхающееся сердечко на части.

— Спасибо, — с губ срывается шепот, а щеки заливает алый стыд.

Что говорить? Как дышать? Я не знаю, не понимаю! Мне так страшно от этой близости, от этих новых всепоглощающих чувств! Нервно облизываю пересохшие губы, и взгляд Багира немедленно падает на них. Его зрачки расширяются, поглощая радужку, пока глаза не становятся черными, как сама ночь.

А затем…

— Ах! — с губ срывается испуганный возглас, когда он смыкает вокруг меня свои большие мощные руки и прижимает к себе.

Мир уплывает. Кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди и убежит прочь. Я тыкаюсь лицом в сильное плечо и ощущаю аромат: смесь древесного парфюма, легкого запаха сигарет и неуловимого спокойствия, что исходит только от Багира.

— Испугалась? — нежно мурчит мужчина у самого моего уха, и я полностью теряюсь, растворяюсь в его хриплом голосе.

— Угу, — киваю, застыв, не в силах пошевелиться.

Но страх понемногу тает, сменяется разливающимся по телу приятным теплом, оставляя после себя лишь легкий тревожный шлейф. Я не могу надышаться Багиром, его запахом и близостью. Отчаянно хочу обнять его в ответ, но руки беспомощно висят вдоль тела, словно чужие.

— Я не хотел пугать тебя, — хрипит Багир, и я слышу бешеный стук его сердца. — Ты не должна была этого видеть.

Весь мир замирает. Ругающиеся за окном Лика и белоглазый мужчина, угрозы отца, призрачная опасность — все это растворяется, тонет в ласковом низком голосе моего защитника.

— Я все понимаю, — лепечу, и желание обнять его становится невыносимым. — Мурад сказал, что вы защитите меня. И он вам верит, как себе.

В тот же миг тело Багира вдруг деревенеет. Он резко отшатывается, убирая руки, и я остаюсь одна, наедине с едкой колючей горечью, что разливается по всему телу.

— Мадина… — Багир проводит ладонью по своим коротким волосам, и в его глазах я вижу борьбу. — Прости, я не должен был тебя касаться. Просто мне показалось, что ты напугана…

Я лишь молча поджимаю губы, чувствуя, как по щекам катятся предательские горячие слезы.

— Я… вы… мы… — ненавижу себя за робость, впитанную с молоком матери. За эту душевную закрытость, зашоренность, не позволяющих просто протянуть к нему руки.

Отчаянно хочу выкрикнуть, чего желаю на самом деле. Озвучить то, что горит у меня внутри огненным, постыдным желанием.

Но с губ срывается лишь жалкий, беспомощный всхлип. Я смотрю на Багира во все глаза, и он в этот момент выглядит словно затравленный зверь, загнанный в угол.

— Больше это не повторится, — его голос снова становится отстраненным и жестким. Багир расправляет плечи и вот передо мной вновь лишь защитник, чьи чувства скованы долгом. — Отдохни пока. Лика позовет тебя на обед.

Он разворачивается и широкими решительными шагами направляется к двери. Я чувствую, как что-то внутри обрывается.

Не могу просто так отпустить его. Не после того, как увидела ту нежность в его глазах! Сердце перестает биться от одной мысли, что он сейчас уйдет, вновь оставив меня одну, сгорающую от непонятных чувств.

— Багир! — наконец-то обретаю дар речи и сама пугаюсь этого порыва. Мужчина замирает в дверном проеме, но не оборачивается.

Лихорадочно соображаю, что сказать. Как остановить Багира? Какие волшебные слова могут вернуть хрупкую теплоту, что возникла между нами мгновение назад? Это было так прекрасно… так ново для меня. Я впервые в жизни ощутила прикосновение мужчины.

И как назло, в голову лезут лишь обрывки чужих наставлений. Воспоминание о маме. О кухне, наполненной ароматами сытного восточного обеда. Ее тихий голос: «Будешь хорошо мужа кормить, он никогда тебя не оставит…»

— А я могу… могу… приготовить вам обед? — выпаливаю, и густая алая краска заливает мои щеки. Кажется, будто я предложила ему не еду, а свое тело и душу. Все, что у меня есть.

Багир медленно поворачивается. И я вижу на его лице легкую, нежную и такую желанную улыбку. А у него ямочки на щеках!

Лед между нами стремительно трескается и рассыпается холодными осколками.

— Я бы этого хотел, — тихо, почти нежно произносит мой защитник.

И уходит, прикрыв за собой дверь. Оставив меня одну с бешено колотящимся сердцем и крошечной, только что родившейся надеждой…

ГЛАВА 18

Мадина

Сердце колотится, как сумасшедшее. Багир хочет, чтобы я приготовила ему обед. Это мой шанс! Словно тонкая шелковая нить, протянутая между нами, хрупкая и бесценная.

Бегу к шкафу, распахиваю створки. Мне нужно особенное платье. Не закрытое уныние и не тяжелый бархат затворницы. Что-то… для него.

Пальцами скольжу по вешалкам.

Вот строгое синее с высоким воротником, в котором я пряталась утром.

Рядом - изумрудное из шифона, с вышивкой серебром по подолу, слишком нарядное.

Взгляд падает на другую половину шкафа. Там открытые сарафаны. Провожу пальцами по персиковому шелку. Нежному, как лепесток, но слишком прозрачному и соблазнительному. Краснею от одной мысли надеть его при Багире.

Перевожу взгляд на темно-вишневое платье из мягкого креп-сатина. Рукава - три четверти, не слишком длинные, вырез горловины - аккуратная лодочка, открывающая ключицы, но не более. Оно облегает фигуру. В нем есть скромность, но и намек на женственность.

Натягиваю наряд. Ткань приятна к коже. Повязываю платок. Выбираю легкий из витого шелка с золотыми нитями в тон платью.

Не заправляю под него все волосы, позволяя темным прядям обрамлять лицо. Это мой робкий бунт. Первая попытка быть той, кем хочу.

Но тут же накатывает волна страха. Мне так много нужно сказать Багиру! Откровенные и пугающие слова бьются внутри, как раненые птицы, но не могут вырваться наружу.

Я не умею. Мне нужна помощь.

Решительно выхожу из комнаты и спускаюсь в гостиную.

Лика сидит на полу перед огромным телевизором, скрестив ноги по-турецки. В руках у нее джойстик, а на экране мелькают разноцветные фигурки, которые она яростно кликает.

Замираю в изумлении.

Эта женщина только что хладнокровно флиртовала с вооруженными бандитами, а теперь с азартом ребенка играет в видеоигры?

— Как ты, детка? — Лика отрывает взгляд от экрана. — Выглядишь свежо. Красивое платье!

Сердце ёкает. Она заметила.

— Хорошо, спасибо, — бормочу, по старой привычке опуская глаза в пол. Пальцами нервно тереблю край платка. — Я бы хотела… ммм…

Слова застревают в горле. Я сжимаю руки в кулаки. Нужно просто попросить. Это же психолог! Она здесь, чтобы помочь.

— Чего бы ты хотела? — Голос Лики спокоен и терпелив.

Минута молчания. Вторая. Я слышу лишь бешеный стук собственного сердца. Поднимаю взгляд. На лице Лики нет ни раздражения, ни насмешки. Лишь ожидание.

— Побеседовать… с тобой… — наконец выдыхаю и кажется, будто сдвинула с места гору.

— С радостью! — Лика хлопает в ладоши, откладывая джойстик в сторону. — Это большой шаг, Мадина. Ты умница, детка.

От ее похвалы по телу разливается приятное тепло. Я краснею, чувствуя себя маленькой девочкой, получившей пятерку.

— И… еще… — облизываю губы.

— М? — Лика слегка наклоняет голову.

— Могу я приготовить обед? Хочу отблагодарить… и…