Осел в графской шкуре или Ремонт пополам (СИ) - Рим Анери - Страница 11

Он подошел, взял ведро с белой краской и подставил его под мою кисть. Я макнула, провела по стене. Он переместил ведро, и я макнула снова. И так несколько раз. Я даже засмотрелась, насколько ловко он это делает. Будто точно знает, куда подносить.

Крысы, конечно, были тут как тут. Бантик сидела на перилах и наблюдала. Остальные собрались у дверей — принесли гвозди, какие-то железки и даже пару дощечек.

— Спасибо, малыши, — сказала я крысам. — Хоть вы пользу приносите.

Родриго опять подставил ведро. Я снова макнула кисть и вдруг поняла, что он подставил его слишком точно. Прямо под кисть, не глядя. Без единой ошибки.

Я замерла.

— Ты все же видишь, — заявила я прямо.

— Нет, — ответил он спокойно. — Я слышу, как ты двигаешься. И чувствую направление.

— Угу, — сказала я и продолжила красить.

Мы работали еще некоторое время. Крысы наблюдали. Осел жевал. Родриго стоял подо мной с ведром, и я чувствовала себя настоящим прорабом. Правда, у них обычно профессиональная бригада и заоплата, а у меня был просто муж с ведром.

И тут мне в голову пришла идея. Простая, гениальная и немного безумная. Я спустилась с лестницы, сделала вид, что смотрю на стену, а сама нагнулась и подняла с земли кусок недоеденной Красавчиком морковки.

— Ничего не понимаю, — сказала я, словно разглядывая стену. — Вроде бы ровно, но что-то не так.

Родриго подставил ведро и ждал, когда я снова начну красить. Но я не стала. Я развернулась — и с силой кинула морковку.

По законам жанра она попала прямехонько в лоб моему недомужу.

Он охнул, выронил ведро, и белая краска разлилась по его обуви и полам брюк.

— Что за...! — рявкнул он.

А я стояла и смотрела на него с широко открытыми глазами. Я не могла поверить в свое счастье. Я никогда в жизни не попадала в цель. Никогда! Даже когда стояла в метре от нее. А тут — с пяти шагов, в движущуюся мишень. И попала. Да меня можно смело в снайперы!

— В яблочко! — выдохнула я.

Родриго, тем временем, пришел в себя. Он стоял, трогал место удара и выглядел так, будто готов был меня прибить тростью.

— Ты! — заорал он. — Бесноватая женщина! Мало мне было твоих скандалов, твоей бездарной готовки, так ты теперь еще и ослиными объедками швыряешься?! Ты что, решила меня прикончить? Или просто с ума сошла?!

Я быстро взяла себя в руки. Нельзя показывать, что я довольна. Надо огрызаться.

— Ой, — сказала я небрежно. — Подумаешь, морковка. Тебе же не больно. Ты даже не заметил бы, если бы не был таким нервным.

— Нервным?! — взорвался он. — Я нервный из-за тебя! Если ты еще раз...

И тут он, в припадке ярости, прицелился по банке с краской, которая валялась недалеко, и с силой пнул ее в мою сторону. Банка прокатилась мимо, стукнулась и откатилась в кусты. А белая краска разлетелась во все стороны. Она попала на, итак, уже белую стену, на траву, на крыс, на осла и, конечно, на меня. А точнее, на платье.

Блин блинский! Хотя…фиг с ним. У прошлой хозяйки того тела, такого добра, как у дурака фантиков.

— Вот так! — рявкнул он. — Ходи теперь в белых пятнах, точно тебя птицы обгадили!

Я медленно подняла голову, наклонила голову и посмотрела на него в упор.

— Родриго, — сказала я спокойно. — А откуда ты знаешь, что краска белая?

Он застыл. Я видела, как он замер, как он понял свою ошибку. Его лицо, которое до этого было красным от гнева, стало белым. Он открыл рот, но не сказал ни слова. Потом просто развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

По пути он задел лбом ветку дерева — нечаянно, потому что, видимо, совсем перестал следить за дорогой.

— Голову береги! — крикнула я ему вдогонку. — Вдруг там мозги!

Он не обернулся. Просто ушел, оставив меня стоять в белых пятнах, с улыбкой на лице и с чувством победы.

— Ну что, Красавчик, — сказала я ослу. — Кажется, я его раскусила.

Осел фыркнул и отвернулся. А я подобрала кисть и продолжила красить.

Прошло еще несколько дней. Я шпаклевала и красила стены, ругалась на кривизну углов и на то, что в этом мире нет хостинга с видеоуроками. Крысы слушали мои жалобы, сидели на подоконнике и синхронно кивали, а я им рассказывала, как бы я все сделала, если бы у меня был доступ к интернету.

— Вот там бы я посмотрела, как правильно шпаклевать углы, — говорила я, нанося очередной слой. — А так приходится методом тыка. Или методом научного перебора. И, если все отвалится, я не виновата!

Бантик сидела на перилах и внимательно слушала. Я даже не сомневалась, что она понимает каждое слово.

Родриго все еще притворялся слепым, но исправно помогал. То что-то принесет, то посуду соберет. А однажды даже взялся за молоток и гвозди. Сказал, что «понимает, куда бить».

— Ты уверен? — спросила я, глядя, как он заносит молоток.

— Абсолютно, — ответил он с уверенностью, которая меня насторожила.

На третьем ударе он промахнулся и врезал себе по пальцу.

— Чтоб тебя! — заорал он, отбрасывая молоток. — Ааааа…Чертов ремонт! Чертов молоток!

— Родриго! — одернула я, подходя ближе. — Дай-ка посмотрю.

Он протянул руку. Палец был красным, но, к счастью, не сломанным. Мы переместились в его спальню, и я, как могла, оказала ему первую помощь. Кривенько, но так и я не медсестра.

— Ты чего, как ребенок? — сказала я, прикладывая к пальцу влажную ткань. — Взялся за гвозди, а сам даже не знаешь, с какой стороны их держать.

— Я знаю, — буркнул он.

— Ладно, хорошо. Знаешь, — потянула за край произвольного бинта и мужчина зашипел через зубы, — У кошечки боли, у собачки боли, а у графа не боли, — сказала, чуть облегчив натяжение.

— Просто лестница шаткая. И инструмент кривой.

— Лестница здесь ни при чем. Плохому танцору всегда что-то мешает.

— Ты еще скажи, что я безрукий.

— А ты нет? — усмехнулась я, заматывая палец сухой тканью. — Руки у тебя две. Вон какие длинные. Красивые, мужественные, — я непроизвольно провела пальцами по венам, но быстро одернула руку.

А еще я заметила, как он слегка наклонил голову, будто разглядывал, что я делаю. Но спросить не решилась. Лежачего не бьют, больного не тревожат?

— Не благодари, — сказала я, завязывая бантик. — Ты мне живой нужен. Кто тогда будет притворяться, что помогает?

Он хмыкнул и ничего не ответил.

Мы работали еще пару дней. И вот, когда стены были почти готовы, в дверь постучали. Громко, требовательно, официально.

Я открыла и увидела мужчину в строгом костюме. Высокий, жилистый, с бумагами в руках и важным лицом. Он выглядел так, будто собрался сообщить мне о моей казни, но решил начать с приятного.

— Графиня Маринелла? — спросил он, сверившись с бумагой.

— Она самая, — ответила я, вытирая руки о платье. — Слушаю.

— Я посланник из столицы, — сказал он. — У меня для вас указ от короля Седрика о расторжении брака между вами и графом Родриго. Прошу вас ознакомиться и подписать.

Я взяла бумагу, пробежала глазами и чуть не присвистнула. По указу значилось, что Маринелла получала приличные отступные. Дом, земли и небольшое содержание.

— Хм, — сказала я тихо, но так, чтобы слышал Родриго, который стоял в другом углу холла. — А может, не иметь мужа не так и страшно? Отступные хорошие, дом есть. Можно и одной жить. Даже лучше. Никто не командует, не орет. Да и готовить меньше.

— Что ты там бормочешь? — раздался голос Родриго.

— Да так, — ответила я невинно. — Размышляю о преимуществах одиночества.

Он подошел ближе, схватил указ и разорвал его пополам.

— Никуда ты не денешься, — сказал он, глядя на меня. — Пока я снова не обрету зрение, поняла?

Бумаги с грохотом упали на стол.

В столовой повисла тишина. Я смотрела на дверь, которая закрылась за ним, и не верила своим глазам.

— Это что сейчас было? — спросила я у больше у себя. Так что вопрос получился риторическим.